Няшка

Проснувшись, Хэл приоткрыла глаза и, медленно садясь, прижала руку к области чуть ниже грудной клетки: ужасно болит. Глубоко вдохнув, насколько позволяет тупая боль, она чувствует, что воздух начинает накаляться. Значит, уже за одиннадцать дня. Повернув голову влево, девушка понимает, что она здесь одна. Значит, всё-таки ушёл... Неспеша она поднялась на ноги, пальцами левой руки убрала с глаз волосы, а после вышла на улицу, слегка потянувшись и осмотрев залитый солнцем и пестрящий яркой зеленью огород. Из летней кухни послышался звон посуды: бабушка что-то готовит. Гилтс слабо улыбнулась и направилась туда, пару раз сладко зевнув. Несмотря на страшные картины, которые она видела ночью, ей кажется, что она спала чуть лучше, чем в Нью-Йорке, и от этого в груди снова теплится надежда на скорое спасение и облегчение. - Ку-ку, - тихо произносит Хэл, прокравшись в летнюю кухню. Тихо, потому что бабушка всегда пугается. Конечно, это всегда забавно, но сейчас девушке не по себе, и она не хочет, чтобы так было и с бабушкой. Пожилая женщина, не отходя от плиты, ответила: - Ку-ку. Выспалась, соня? Девушка подошла ближе: - Можно и так сказать, - она положила подбородок на левое плечо бабушки, заглядывая в кастрюлю. - Что варишь? - Я хотела у тебя узнать, что сварить, но ты так сладко спала, я решила не будить тебя в пять утра. Поэтому щи, - женщина отошла от плиты к столу и взглянула на внучку: та никогда особо не любила щи, поэтому могла отказаться. Однако та, чмокнув бабушку в щёку, ответила: - Щи, так щи. Слушай, ба... - она замолчала, гадая: спал ли Джеймс рядом, когда бабушка заходила? Стоит ли об этом поговорить или не рисковать? Подумав, она всё же решила пока переждать: - А ты не видела Джеймса? - Видела, как он заглядывал к тебе, а потом исчез в доме, как призрак, - Хэл невесело усмехнулась последнему слову. - С тех пор не видела. Вы поссорились, что ли? Девушка потупила взгляд и, чуть помедлив, пожала плечами: - Да нет. Просто последние месяцы выдались непростыми. Ладно, - она оживилась и направилась к выходу: - Пойду приведу себя в порядок. Кстати, ба. - Что? - А где у вас бинты там, вата?.. - задавая вопрос, она старалась выглядеть как можно непринуждённее. Однако женщина всё-таки насторожилась. - А зачем тебе? Что-то произошло? Гилтс отмахнулась, добродушно улыбнувшись. - Ерунда. Вчера занозу посадила нехилую, хотела вытащить. - Как ты всегда торопишься, Ольга, - покачала головой бабушка. - Всё в нашей спальне, в шкафу. - Спасибо, бабуль! И да, пожалуйста, зовите меня Хэл. Джеймсу так привычнее, да и мне, - подмигнув, она ушла. - А нам непривычно, - уже в пустоту произнесла женщина и, охнув, вернулась к готовке. *** Забрав медикаменты, Хэл вернулась в их с Баки половину дома, осматриваясь, медленно прошла в большую комнату, где так и лежали её не разобранные вещи, и напряжённо позвала: - Баки? Ответа не последовало, и она позвала громче: - Баки! Снова тишина, которая вынудила девушку обойти все комнаты и снова оказаться в зале, встав в центре комнаты в растерянности. - Где же ты?.. - расстроенно прошептала она и опустила голову. Вздохнув, Гилтс ушла в ванную. Придётся делать перевязку самой. Сняв футболку и старую повязку, она протёрла руки и вгляделась в своё отражение, грустно отметив про себя, что останется приличный шрам. А жаль: она очень любила загорать под деревенским солнцем. Более такой возможности не представится, ведь нельзя показывать следы ранения родным. Как только она закончила перевязку, её взгляд упал чуть ниже, туда, где синим отливал крупный синяк, оставленный жёстким и холодным металлическим кулаком. Повернувшись к зеркалу спиной, Хэл неожиданно для себя охнула, испугавшись того, что увидела: вдоль почти всего позвоночника тянулась нить лиловых синяков, и особенно много их было на выступающих лопатках. Им досталось больше всего при ударе о стену. Попытавшись прикоснуться к тёмным пятнам, она зашипела: кожа моментально загорелась болью, не позволяя дотронуться до себя. Покачав головой, она надела футболку, умылась, расчесалась и покинула ванную комнату. Когда девушка вышла из ванной, она вновь расстроилась: она ожидала, что Джеймс объявится, но этого так и не случилось. От количества противных, страшных и мрачных мыслей о том, куда он мог пропасть, у Хэл заболела голова. Она подхватила планшет и ушла на улицу. *** POV Хэл. Убедившись в том, что улица за забором пуста, я тихо открыла калитку и как можно незаметнее выскользнула из неё, а после почти бегом отправилась в посадку. Может, Джеймс там? Ищет укрытие на всякий случай или...ох, не знаю. Я с долей раздражения дёрнула кулаками и продолжила пробираться вглубь, защищаясь от норовящих высечь глаза сухих веток. Ну же, Баки, где ты? Не время играть в прятки и заставлять меня волноваться. Не могло же...нет, ничего не могло случиться. Не думай об этом, Хэл. Не вздумай. Всё нормально, просто, скорее всего, ему нужно время. Но, Господи, как же мне не хочется, чтобы Баки куда-то пропадал. Он нужен мне рядом...я уже не та сильная дерзкая девчонка, которой он забрал меня с занятий. Сейчас, как бы ни было стыдно признаться в слабости, мне нужно его плечо, чтобы опереться. Без этой опоры я рухну вниз, в бездну, потому что с каждым днём земля ощущается всё призрачнее, а камень, привязанный к ногам и тянущий вниз, становится всё тяжелее. Плевать я хотела на всё, что произошло вчера. Синяки пройдут, рука в порядке, сотрясения нет. Пуля не достигла своей цели. Это был Зимний Солдат, чистейшее оружие для убийств. Это был не Баки, вот, что для меня главное. В меня стрелял Зимний Солдат, а не человек, которого я знаю. Которому верю. Которого люблю. Прочесав всю посадку и не найдя Джеймса, я начала прокладывать путь обратно и продолжила думать. Да, я люблю его. Я окончательно поняла это сегодня ночью, когда, проснувшись, вновь увидела лазурные глаза так близко. Даже в ночи он выглядел так, что и без того стучавшее сердце ускорилось в несколько раз. Несколько отросшие и всегда немного непослушные волосы, которые только украшают его; мощная фигура, которая кажется непробиваемой стеной; сильные руки, которые всё-таки обхватили меня в самый последний момент, за секунду до того, как я чуть не завыла от невыносимой боли в сердце; точёные скулы и линия челюсти; сжатые губы, вкус и настойчивость которых я до сих пор не забыла; блестящие глубокие и внимательные глаза, обрамлённые густыми ресницами...только его внешность всё ещё сводит меня с ума, начиная с тех пор, как я впервые увидела его на большом экране, и продолжая сегодняшним днём. И, кажется, никогда не перестанет. И я ни капли не против. Но любят не за внешность, скажут люди, и я соглашусь. В Джеймсе горит пожар чувств, но в глазах его почти не увидеть. В этом ещё одна особенность Барнса. Однако когда он прижимает меня к себе и напряжённо, горячо дышит, именно тогда этот огонь чувствуется. Я чувствую его сквозь любую его футболку днём и через обнажённую кожу ночью. Баки благородный и добрый, отзывчивый и верный. И это далеко не всё. Есть ли среди этих чувств и эмоций что-то для меня?.. Точнее, осталось ли? Что-то большее, чем симпатия или простая жалость. Даже не берусь предполагать, ведь я изменилась со дня нашей первой встречи. Я была гордой и сильной, а сейчас...а сейчас я не знаю, существую ли вообще. Я лишь тень прошлой себя, пытаюсь цепляться за реальность и не захлебнуться собственной болью, которую приносят кошмары. Не знаю. Я больше ничего не знаю. На меня вновь накатила апатия, и я вернулась в дом, только на этот раз в другую половину: там тишина не будет оглушать. Убедившись в том, что дом пуст, я села на пол напротив телевизора и включила его. Час дня, время новостей. Интересно, дошло ли до России то, что случилось вчера? Или США всё замнут? Кто знает. Странно, что родные ещё не пришли: обычно они всегда смотрят телевизор в это время. Нужно прислушиваться, вдруг, придут? Не нужно им слышать и видеть всё это. Не нужно. POV Автор. Выпуск вестей начался с сообщения о новых санкциях, и Хэл выдохнула: значит, замнут. Однако сразу после начался репортаж о событиях, участницей которых она была, и в этот миг весь окружающий мир стал неважен, все звуки будто затихли, и остался только голос ведущего. Со слезами на глазах слушая репортаж и интервью свидетелей, она не услышала, как в зал вошли её бабушка и дедушка. Они встали в дверях, заметив, что со внучкой что-то не так. На экране появилась знакомая Гилтс девушка-она помогала ей выбрать платье в магазине. Та выглядела удивлённо и будто была в шоке: - С виду она показалась такой милой, вежливой и доброй девушкой. Я и представить не могла, что на самом деле она такая двуличная и что она работает на нацистов. Внешность бывает обманчива, она дала мне это понять. Надеюсь, что Мстители найдут её и Зимнего Солдата: они ведь опасны. До сих пор не могу поверить, что помогала нацистской шпионке... Дальше Хэл не смогла слушать, резко выключила звук и, ударив ладонью по полу, воскликнула, обращаясь к девушке с экрана: - И не поверишь, ведь я не такая! - отчаянно опустив голову, она впутала пальцы в волосы и замерла, позволив горьким слезам досады стечь по щекам. Пожилые люди удивлённо переглянулись и обеспокоенно посмотрели на внучку. Только через минуту она почувствовала чужое присустствие и, шмыгнув носом, обернулась, опустив руки. - Много слышали? - безжизненным голосом спросила Хэл, опустив взгляд. - Достаточно, - ответила бабушка и наконец прошла в комнату, села в кресло. - Чего мы не знаем, Ольга? - Я Хэл, - неслышно возразила девушка. - Мы не работаем на нацистов, не верьте тому, что говорят. Это главное, что вам нужно знать. Нас с Джеймсом подставили, поэтому... - она рвано вздохнула. - Поэтому нам пришлось бежать. - Вспомнила я твоего Джеймса. Ты нам в прошлом году уши про него прожужжала. Герой твоих фильмов, это ведь он? Гилтс нехотя кивнула. Поздно отрицать, назад пути уже нет. - Значит, он всё-таки опасен. Он убийца, Оля. Ему нужно уйти, и точка. Девушка подняла голову и тут же замотала ей. - Нет. Нет, Джеймс не уйдёт. У него не было права выбора, он был заложником ужасных людей. Я не позволю выдать его, чтобы его погубили в тюрьме, если вовсе не приговорили к казни, - она взглянула на дедушку, который молча сидел в своём кресле, и перевела взгляд к бабушке. - Что он тебе? Зачем ты покрываешь того, кто работал на нацистов? - недоумевала та. - Да потому что я с ним в одной связке! Ты сама слышала, ба, что меня окрестили нацистской шпионкой. Найдут его-найдут меня. И тогда нам обоим конец. Да и не во мне даже дело. Джеймс мне дорог. Не могу позволить причинить ему страдания, только не снова, - она замолчала и только через пару минут прошептала: - Не такого будущего вы от меня ожидали...простите. Тут дедушка привлёк её внимание: - Внучка, - он указал на экран. Она обернулась и включила звук. "Правительство США объявило о розыске человека, известного под именем Джеймс Барнс или Зимний Солдат (на экране появилось архивное фото живого оружия Гидры), а также его союзницы (рядом возникла фотография-аватарка учётной записи Facebook, на которой девушка ярко улыбалась и показывала знак мира). Изучив всё данные, Россия приняла решение подтвердить статус международных преступников и распространить розыск по своей территории во избежание актов терроризма и иных угроз для граждан РФ. Если вы обладаете какой-либо информацией о местонахождении этих людей, просьба обращаться по телефонам, которые вы видите на своих экранах." Хэл отчаянно взвыла и выключила телевизор полностью, вновь пропустив тонкие хрупкие пальцы через волосы. Через секунд десять она тихо произнесла: - Я прошу вас, пожалуйста, поверьте мне и дайте шанс ему. Никуда не звоните и никому о нас не говорите. Джеймс-хороший человек, он всегда готов вступиться за друзей. И за меня. Джеймс Барнс не преступник и не убийца. Зимнего Солдата больше нет. И не акцентируйте внимание на его руке, пожалуйста. Он и так её стесняется. Пожилая женщина шумно выдохнула. - Куда же ты втянулась, внучка, и с кем связалась... - Меня втянула магия, а связалась я с надёжнейшими людьми. Без их помощи меня бы тут не было, я бы так и сидела в заложницах у нацистов. Пожилые люди ошеломлённо распахнули глаза. - Такие не скрытные нацисты, так открыто действуют... - проговорил дедушка Хэл. - Ведь такого не было ещё месяц назад. И как это-этот твой Джеймс из фильма, он не должен быть настоящим! - Это сложно объяснить, я не надеюсь, что вы поймёте, и это не страшно. Просто... - Гилтс сделала неопределённое движение руками и вздохнула, оставив попытки дать понятное и адекватное объяснение. - Теперь вы в немного другой Вселенной. Та же Земля, те же законы, начиная физическими и заканчивая моральными. Немного другие люди, есть супергерои, есть суперзлодеи. Мы под защитой первых и в розысках у других. И у большинства государств всего мира. Звучит ужасно, знаю. Не волнуйтесь: всё будет хорошо. Мы заляжем на дно, через несколько месяцев, надеюсь, про нас забудут. - Мама знает? - задумчиво спросила бабушка. Девушка тяжело выдохнула. - Конечно. Она всегда всё узнаёт от меня. Теперь главное-не попасться никому на глаза, а ещё для начала найти Баки, - на последних словах в её голосе стало чуть различимо раздражение. - Его нигде нет! - она всплеснула руками, поморщившись от боли в правой ключице. - А ты просишь доверять ему... Покачав головой, Хэл поднялась и направилась на веранду. - Пойдёмте поиграем во что-нибудь. Иначе я сойду с ума. - А как же твой Джеймс? - остановил её голос дедушки, заставив замереть рядом. Она повернула опущенную голову к нему, направляя взгляд куда-то мимо, и тихо ответила: - Он вернётся. И не будет замечен. Баки слишком хорош, чтобы его могли обнаружить. *** Через два часа Гилтс, несмотря на свои слова, не находила себе места. Родные легли отдыхать, а она засела в другой половине дома, взяв в руки карандаш. Новый альбом, купленный за день до её похищения, она теперь использовала для того, чтобы переносить свои кошмары на бумагу. Делая это, она хотя бы слегка, но вычищала ужасы из своей памяти, чтобы они не заполняли всё пространство и всё мысли, ведь тогда психическое расстройство гарантировано. Разумеется, Барнс об этом альбоме не знал. Недели две назад девушка перестала рассказывать ему то, что мучает её ночами: всё это заметно давило и на него. Джеймс же решил, что ей просто тяжело рассказывать всё это каждый раз, что частично было правдой, и понимающе оставил всё как есть. Руки резкими движениями рисовали её порезанное тело её же глазами, но все мысли были заняты только тем, куда пропал Баки. Но больше всего-тем, когда он вернётся. Это было важнее всего, потому что причина с вероятностью в сотню процентов объективна, ведь это Барнс. Он всегда логично и чётко мыслит, так же и поступает, поэтому поводов сомневаться не может быть. Через час девушку утянуло в сон, и она заснула, выронив из руки карандаш. Конечно, она вскоре подскочила, побоявшись, что Джеймс вернётся и увидит альбом. Однако, оглядевшись, она раздражённо цокнула языком: ни один предмет не сдвинулся с места, и ничего не изменилось. Значит, до сих пор не вернулся. Сдавленно зарычав, она всё же поднялась, надёжно спрятала альбом со свежим рисунком и рухнула на кровать, раскинув руки в разные стороны. - Возвращайся, солнце, - прошептали искусанные губы. *** Время подходило к девяти вечера, когда Хэл, скрывшись за ветвями яблони и аккуратно кусая только что сорванное яблоко, сидела на старом крыльце. Забывшись непонятными даже для неё самой мыслями, она рассматривала появляющиеся одна за одной звёзды. Ночь вступала в свои права, загоняя до последнего возмущающееся яркими оранжевыми и розовыми всполохами солнце за горизонт. Вдали послышались голоса-Гилтс тут же вздрогнула, чуть не выронив яблоко из тонких пальцев, вскочила на ноги и скрылась на веранде, чтобы её наверняка не заметили. Люди, которые весело о чём-то переговаривались, прошли мимо, и она облегчённо выдохнула, отлепившись от стены, и вернулась к своему занятию. "Где-то там Асгард," - пронеслось в её голове. Эта мысль заставила её улыбнуться воспоминаниям о шикарном и величественном золотом дворце, о красивейшем радужном мосте без единого перила, об интересной и необычной для землянки жизни и суете асгардского народа, которую она видела, проходя через местный рынок. Там обычные люди в простой одежде ходили с корзинами и общались так, будто все из одной семьи-каждый знает каждого, помогает и интересуется последними новостями, они шутят и громко смеются. Смеются так, будто так и принято, откровенно и чисто, без лжи и стеснения. Асгардцы не кинули ни одного подозрительного взгляда на девушку, которая была дорого одета для подобного места. Наоборот-торговцы зазывали её к своим прилавкам, угощали совершенно бесплатно и даже не просили что-то купить, если она того не желала. Она хотела, но ни одной монеты местных денег у неё не было, и ей приходилось неловко улыбаться, тем самым извиняясь. Одна из старушек, которая продавала выполненные своими руками украшения, настояла на том, чтобы Гилтс приняла в подарок аккуратный браслет, состоящий из круглых элементов-залитых в прозрачную эмаль цветов, которые чем-то напоминали земные васильки. "Он так подходит к Вашему платью," - добродушно говорила старушка, надевая на хрупкое запястье украшение. В итоге Хэл так и не смогла отказаться и, чтобы хоть как-то отблагодарить добрую женщину, подарила ей в ответ небольшой букет, собранный там, где её оставил Лафейсон. Старушка искренне обрадовалась и удивилась, сказав, что такие редкие цветы ей ни разу не доводилось собирать в таком количестве. Гилтс же попросила её не продавать украшения из этих цветов, чтобы к ней не возникло вопросов, и взяла с неё обещание. Поправив сумку на плече, девушка распрощалась с пожилой женщиной и поторопилась дальше, ведь она и так задержалась. К сожалению, такого на Земле уже почти не встретить, ведь люди смотрят только себе под ноги, сторонятся других, таких же, как они, не заботятся о чувствах окружающих, а иногда-даже о чувствах близких. В мысли вмешиваются невольно заученные отрывки из известного произведения Брэдбери, уводя ручей размышлений Хэл в сторону. Вскоре она вспоминает и о Локи и, совершенно не заботясь об изначальных рассуждениях, задумывается о нём, его судьбе, поведении и магии. Конечно, ей бы сейчас не помешала его магия, чтобы хоть на время избавиться от кошмаров. С другой стороны, это наука творит ночные ужасы. Как тут может помочь магия? Даже такая сильная, какой владеет Локи. В любом случае, она навряд ли это узнает. Покачав головой, Гилтс взглянула на экран планшета, который показал "22:15", поднялась и вернулась в дом: уже поздно, да и проснувшиеся комары откровенно надоели ей. Там было всё так же тихо и пусто, поэтому она, кинув гаджет на кровать, включила ночник и ушла в ванную. Через час девушка уже расстилала постель. Стоя спиной к входной двери, она резкими движениями складывала покрывало, но нервы сдали позиции: - Да где же ты?! - воскликнула она и, зло бросив покрывало, закрыла лицо руками, потёрла глаза, успокаиваясь. - Я истеричка, - произнесла она одними губами, опустила руки и хотела вернуться к своему занятию, но внезапно почувствовала спиной чьё-то присутствие. Медленно, осторожно поворачиваясь, она готовилась защищаться, но как только увидела стоящего позади Барнса, выдохнула и разжала кулаки. Гилтс широкими шагами направилась к нему, и он виновато и слегка растерянно произнёс: - Хэл, я... - Замолчи, - резко оборвала она его и через секунду обняла, вставая на носочки, чтобы было легче обхватывать шею Джеймса, и плотнее прижимаясь. - Сделай так ещё раз, и я обстригу тебя налысо, - недовольно почти прошептала Хэл, на что Джеймс выдохнул, нервно дёрнув губами в мимолётной улыбке. Хэл отстранилась и потянула его за собой, к кровати, села сама, скрестив ноги по-турецки, и посадила его на место рядом-на его место. - Извини, что заставил волноваться. Она мотнула головой, чуть отмахнувшись. - Лучше скажи, где ты был. И ложись сегодня со мной, - она забралась под одеяло и упёрлась спиной в подушку, посмотрела на него в ожидании ответа. Заметив, что он колеблется, девушка устало выдохнула и придвинулась к Барнсу. - Баки, пожалуйста, не надо. Не ставь между нами стену: это не сделает ситуацию менее опасной. Ну? - наклонившись, она заглянула в его задумчивое лицо. Коротко кивнув, но не взглянув на неё, мужчина встал с постели, снял брюки и тоже лёг под одеяло. Гилтс улыбнулась и положила голову и правую ладонь ему на грудь, чем заставила его наконец посмотреть на неё, расслабить сдвинутые брови и сжатые губы. Чуть улыбнувшись, Джеймс приобнял её плечи живой рукой, чувствуя, как спокойствие, которое было крайне нелогично в их ситуации, распространяется по всему телу и дарит тепло. - А теперь, может, всё же расскажешь, где ты пропадал весь день? - тихо спросила Хэл. - Я изучал местность, - тоже негромко ответил он ей. - Вдруг придётся уходить или прятаться...сама понимаешь, может случиться что угодно. Днём в открытую не походишь, - он усмехнулся, - скрытность отняла много времени, я хотел вернуться к вечеру. Прости. - Ты мог просто спросить меня, солнце. Я здесь, считай, выросла. Нашёл что-то? - Вариантов не так много, Хэл. К сожалению. Но есть пара мест, где от погони можно будет оторваться, - пока он произносил это, большой палец его руки обнадёживающе поглаживал маленькое плечо. - А что ты тут без меня делала? - он чуть сдвинулся, чтобы видеть лицо подруги. Та сдвинула брови, говоря тем самым "да, ерунда", и взглянула на Баки. - Пробовала найти тебя, потом сидела в доме. Не волнуйся, меня не могли заметить. А ещё посмотрела новости...в России мы теперь тоже вне закона. Опустив на секунду взгляд, она тут же подняла его, посмотрела прямо в голубые глаза, на что мужчина напрягся: каждый раз Хэл физически так близко к нему, но так далеко душевно, что он сходит с ума. Хочется наплевать на всё и податься вперёд, наконец обхватить такие желанные губы и заставить её забыть про всё на свете, заставить видеть и чувствовать только его, его одного. Перестать его бояться и шарахаться от лишнего резкого движения. Хочется, чтобы всё было как раньше, чтобы они снова стали единым целым... От этих будоражащих воображение мыслей у Барнса, который продолжает смотреть прямо в карие глаза напротив, непроизвольно пересыхают губы и расширяются зрачки. Заметив последнее, девушка пугается и, стараясь не выдать испуг, натянуто улыбается ему, целует в щёку и снова устраивает голову на широкой груди. - Спокойной ночи, Баки. - Спокойной, Хэл, - с почти неразличимыми разочарованием и злостью отвечает он ей. Она лежит и слышит, как учащённо бьётся сердце дорогого ей человека. Гилтс пытается понять, чьё сердце стучит быстрее-Баки, подгоняемое желанием снова быть с ней так, как когда-то было, или её, подгоняемое страхом и виной. И приходит к важному для неё заключению. Барнс же, сжав зубы и веки, пытается успокоить начавшее сбиваться дыхание и свои мысли. Дурак! Зимний Солдат, а контролировать себя совсем разучился. И напугал тем самым и без того напуганную девушку. Поскрипев бионикой, он всё же начинает расслабляться и засыпать, но знает, что вскоре им обоим придётся проснуться...