Последний ужин.
28 мая 2016 г., 15:35
Близилось, лето. Дети в предвкушении ждали каникул. Неимоверная жара поселилась вокруг Хогвартса, но внутри все время царила прохлада, особенно в подземельях, где располагалась комната Рейстлина. На лето у него были большие планы, которые должны были помочь не только заполучить доверие профессоров, но и усовершенствовать свои собственные умения. Но пока стоило попрощаться с отбывающими домой учениками. На последнем пиршестве Рейстлин присутствовал по собственному желанию. Он сел за учительский стол, но с самого краю, рядом с мадам Трюк. Взгляд песочных часов был устремлен на Гарри Поттера и его друзей. Он уже давно присматривался к ним.
Вдруг Дамблдор встал со своего места и поднял кубок с вином над головой. Все ученики уже скоро успокоились, что было действительно очень захватывающе, ибо каждый затаил дыхание, ожидая речи директора.
— Сегодня мы в последний раз ужинаем в таком составе. В следующем году покинут нашу школу выпускники, придут новые дети, маленькие первокурсники. Каждый год наполнен необычайными событиями, но этот год навсегда останется в памяти многих. Он принес нам много боли, но и много счастья. Некоторым из нас пришлось пройти трудные испытания, кое-кому даже сразиться с воспоминанием Темного Лорда. Спасибо вам, ученики Хогвартса! — произнес торжественно Дамблдор. — Однако для большинства из вас обучение еще не закончено. Некоторые в следующем году вынуждены будут выбирать дополнительные предметы, некоторые — сдавать экзамены. Летом вам предстоит подумать над списком предметов, которые придется выбирать и сдавать в будущем, поэтому сегодня я хочу представить вам нашего нового профессора.
Дамблдор прервал свою речь и посмотрел на Рейстлина. Тот понял его взгляд, прищурился в ответ и тяжело поднялся, сжимая в руках посох.
— Имя его Рейстлин Маджере, — сказал Дамблдор. — Со следующего года он будет преподавать дополнительный предмет, который расширит ваши возможности. Основной его целью будет изучение искусства владения посохом. Наверняка многие из вас слышали о посохах из легенд, однако со следующего года это искусство будет открыто для изучения всем желающим. Поприветствуйте вашего нового преподавателя!
Дети стали хлопать, и этот шум оглушил Рейстлина. Шепотки смешивались в его голове, превращаясь в воспоминания, в голоса детей, что постоянно издевались. Не дождавшись тишины, маг сел и, вскинув голову, гордо оглядел зал. Нет, он не позволит воспоминаниям завладеть его разумом, не позволит детям вновь унизить себя…
Ах, как хорошо было бы, если бы Карамон сейчас был здесь, сидел рядом! Наверняка он сказал бы короткую неловкую фразу, которая непременно бы рассмешила и успокоила брата. Однако этому не суждено было сбыться…
Рейстлин не притронулся к еде. В горло его попал лишь один бокал дорогого вина, который несколько успокоил душу. Он не стал дожидаться конца пиршества, по природе своей восторгаясь одиночеством. Он встал неслышно, лишь прошелестев красной мантией по полу. Однако его шаги заглушили даже звон вилок о тарелки. Рейстлин не просто покинул главный зал. Он остановился по пути к двери и замер на пару секунд, а затем повернулся к компании друзей, которая не сразу заметила его приближения. Первой спохватилась Гермиона, сидевшая напротив. Гарри же пришлось повернуться, чтобы понять, в чем причина тишины в зале.
Глаза Рейстлина и мальчика встретились. Пока Поттер разглядывал необычайные песочные часы, которые еще ни разу не видел вблизи, Маджере смотрел на эту маленькую копию Карамона. Нет, он внешне не был похож на брата, но душой…
Поттер привык хвастаться, порой даже не замечая этого, привык считать себя одним из лучших. Таким был и Карамон. Однако в отличие от брата-близнеца Гарри Поттер владел магией. И за это Рейстлин ненавидел его. Подсознание порывалось использовать одно из запретных заклинаний. О, если бы мальчишка имел ту же внешность, что и Карамон, Рейстлин непременно убил бы его, как сделал это однажды с двойником Карамона.
Впрочем, сейчас он убивать его не хотел. Потому что знал, что это игра, в которой без героя не обойтись. Любой игре нужен герой, победитель, как и любой книге. Сейчас он не будет убивать его. Не сейчас. Но потом сделает это обязательно. Собственными руками.
— Гарри Поттер, — произнес Рейстлин, словно пробуя на вкус его имя. — Ты хорош в магическом искусстве. Я надеюсь, ты выберешь мой предмет в качестве дополнительного.
Голос его был строг и суров, не терпел отрицательного ответа. Песочные часы уперлись в глаза Поттера с таким нажимом, что тот просто вынужден был ответить спутанно:
— Да, конечно… Мне будет интересен ваш предмет.
— Сдержи свои слова, — теперь уже расслабился Рейстлин, и губы его растянулись в подобии улыбки.
Гарри с облегчением вздохнул, потому что такого давления больше не чувствовал. Скоро Рейстлин отвернулся и неторопливо покинул зал, тяжело опираясь на свой посох. Маг знал, что мальчишка выберет его предмет. Знал, потому что так поступил бы и Карамон. Оба они привыкли держать обещания, быть честными в противоположность ему самому.
С тем и вернулся Рейстлин в свою Запретную Башню. Этим вечером дети покинут Хогвартс. Вероятно, останется лишь несколько учеников, которым попросту некуда идти. С нетерпением ждал красный маг этого часа. Наконец он сможет насладиться тишиной замка, беспрепятственно побродить по всем его комнатам, найти тайники и даже, вероятно, легендарную Выручай-комнату. Кроме того, в планах было и посещение кабинета для занятий по защите от темных искусств. Где-то там должен находиться шкаф с Боггартом, а именно это существо сейчас было интересно Рейстлину. Он все думал: если Боггарт принимает облик какого-то существа, значит, читает человеческие мысли. Быть может, ему удастся воплотить не только Такхизис, но и других тварей Кринна. Вообще, с Боггартом Маджере хотел развлечься уже давно, однако знал, что не стоило даже пытаться, пока в замке находились дети. Если бы Такхизис обрела свои истинные размеры, то Хогвартс, вероятно, был бы разрушен, а дети — погребены под развалинами.
Сейчас же, находясь в Запретной Башне, маг искал упоминания о Боггартах, оставленные Фистандантилусом. Наверняка он сражался с одним из них. Интересно, что за страх был пред его глазами? Пожалуй, то могли быть боги, ведь именно они были равны ему по силе. Наверняка темный чародей думал о том, чтобы сразиться с одним из них. Быть может, даже уже сражался…
В одной из книг ему посчастливилось найти записки о магических существах. Пролистав торопливо страницы, пока что ничего не значащие для него, Рейстлин открыл страницу, где описывалась встреча с Боггартом и его особенности. Оказалось, Фистандантилус даже выработал собственную формулу работы с этим существом. В качестве оружия он описывал не смех, а страх. Боггарты по природе своей были пугливы, оттого и перевоплощались в страхи других. Однако если же напугать Боггарта, можно было бы вновь загнать его в шкаф. Для этого требовалось узнать, чего же он так боится. Быть может, нужно найти страх не конкретно Боггарта, а того, во что он перевоплощается?
С такими мыслями Рейстлин и побрел на следующий день в кабинет для изучения защиты от темных искусств. После конфуза со Златопустом новый преподаватель так и не прибыл в Хогвартс. Дамблдор сообщал на этот счет лишь то, что уже нашел достойного кандидата, но тот прибудет лишь к началу года.
В общем, это было только на руку Маджере. Сейчас он мог беспрепятственно использовать свободный кабинет в собственных целях, поскольку собственный ему до сих пор не выделили. Скорее всего, эту небольшую деталь просто забыли, поэтому Рейст решил, что непременно напомнит об этом Альбусу.
Появившись на пороге кабинета, маг с предвкушением вздохнул и улыбнулся. Прямо напротив, у стены, красовался огромный шкаф, дверцы которого были опутаны чудаковатым замком, чтобы Боггарт не выбрался. Заперев за собой дверь кабинета, Маджере подошел неторопливо к шкафу и произнес: «Алохомора!» Замок тут же спал, и сердце в груди гостя забилось быстрее от предвкушения, любопытства и страха.
Покрепче сжав в руках посох, Рейстлин дернул дверцу и за доли секунды отскочил в другой конец кабинета. Сначала шкаф показался магу пустой и темной коробкой, но затем из него показалась ужасная драконья лапа. Рейстлин уже знал что это, готовился к встрече.
— Такхизис, — прошептал он неслышно.
— Мой маленький волшебник, ты хотел увидеть меня? — произнесла нежным девичьим голосом драконица. Пять ее голов выбрались из шкафа. Теперь вся эта огромная фигура находилась в комнате, упираясь головами в потолок.
— Да, я хотел поговорить.
Рейст понимал, что Боггарт читает его мысли, что он, вероятно, знает, что задумал противник, однако какая-то часть души Маджере всерьез поверила этому существу. Некая магическая сила, магический страх сковал его тело, не позволяя двинуться с места.
Коготь драконицы коснулся щеки мага и тут же поплыл вниз, через шею, ключицы и грудь. Теперь там, где провела свой след Такхизис, показалась тонкая полоска длинного пореза. Он был совсем незначительным, лишь для того, чтобы запугать.
Мысли Рейстлина сейчас изо всех сил были направлены на представление образа Такхизис в образе женщины. Так разговаривать было проще, так было проще поставить Боггарта на место. В тот же миг драконица обернулась черноволосой девой с красивым манящим лицом. Наверное, если бы Рейстлин не видел повсюду разрушение, он влюбился бы в него…
— Такхизис, скажи, как мне победить тебя? — спросил Рейстлин. Он знал — ответ ему не получить, потому что воплощение Боггарта — это его собственное воображение, собственные знания. Сейчас вопрос был задан лишь для того, чтобы отвлечь.
Только вот план красного чародея не увенчался успехом. В голове вспорхнули мысли о детстве, как бы не старался Маджере запечатать эти воспоминания.
— А под силу ли тебе победить меня? — рассмеялась Темная Госпожа.
Вокруг Рейстлина появились дети. Сначала они прыгали и играли, словно бы и не замечая мага, но потом все, как один, замерли и с перекошенными от сумасшедшей улыбки лицами взглянули на Рейста. Маг сглотнул, все еще надеясь ухватиться за спасительную ниточку, которая могла бы сделать Боггарта уязвимее.
— Слабак! — произнесли они в унисон, и Рейстлин отступил назад, к двери. На лбу выступил холодный пот. Где-то неподалеку раздался приглушенный смех Такхизис.
— Узнаешь товарищей по играм детства? Это ты от нас, как от чумы, бегал! — рассмеялся один из детей.
— Ты теперь могучий, ты теперь великий! Но от детства никуда тебе не деться! — подхватил следом другой.
Рейстлин сделал еще несколько шагов назад. Во рту застрял ком.
— Ридикулус! — хрипло воскликнул он, надеясь, что скоро кошмар закончится. Тут же неподалеку оказалась фигура Карамона.
— Рейст! — воскликнул он, протягивая руку, и маг успокоился. Он уже чувствовал себя в безопасности. Само появление образа брата вызвало у него прилив светлых чувств. Казалось, теперь вообще бояться ничего не стоило.
Но Карамон не принял протянутой руки. Он отстранился, встав за спины детей, и отвернулся. Те засмеялись зловещим смехом, который раздирал изнутри.
— Ты один, и брат твой не придет на помощь! И теперь ты наши кулаки вспомнишь! — начала наступать вся эта свора, готовая словно бы заклевать бедного Рейстлина. Смех их вновь подхватила Такхизис. — Рейстлин, ты слабак!
— Нет… Нет! — воспротивился Маджере. Ведь это же всего лишь Боггарт! Но как напугать его? Как напугать богиню тьмы? Как напугать всех их сразу?
Руки Такхизис сделались вдруг черными, овитые магией. Казалось, их омыли черной краской. Теперь уже ничто не поможет ему. Если даже простой Боггарт воспользуется магией, подобной магии Такхизис…
Оступившись, Маджере упал на пол и выставил перед собой посох. Свора детей уже готова была наброситься на него, как вдруг Боггарт сделался луной. Вздохнув с облегчением, чародей повернулся, чтобы увидеть, кто теперь взял на себя ответственность за сражение с призраком из шкафа. Это был среднего роста русоволосый мужчина. Лицо его было добрым и отчасти даже приятным. Через пару секунд дверца шкафа была захлопнута, и Боггарт благополучно вернулся в свою обитель.
— Это было опасно, — вздохнул с короткой улыбкой гость и подал руку Рейсту. —Как ваше имя?
— Рейстлин Маджере, — послышалось в ответ.
— А, так вы тот новый профессор! Замечательно, замечательно… Я Римус Люпин. Приятно познакомиться, — склонил голову в поклоне новый преподаватель по защите от темных искусств.
— Я думал, вы прибудете только с началом учебного года, — шептал криннский маг, не сводя взгляда с Люпина. Он был недоволен тем, что Римус увидел его в такой ситуации, но и был одновременно благодарен за спасение.
— Ох, я совсем ненадолго… Рейстлин, вы сражались с Боггартом. И это было невероятно! Я еще не видел ничего подобного! И заклинание было произнесено в точности.
— Я не справился. Тут нечему восхищаться, — с шепота перешел на шипение маг.
— Я полагаю, вы просто не сумели представить что-то смешное. Наверное, профессор Снейп тоже не сумел бы справиться с Боггартом. Такова его натура, — улыбнулся по-доброму Люпин. — Из-за этого не стоит переживать. Со второго раза все непременно получится.
— Я не хочу делать Боггарта смешным. Я хочу испугать его. Но для этого мне нужно лучше понять его.
— Эта теория до сих пор не доказана. Но я бы с радостью попытался опробовать это! — вновь запер шкаф лучезарный профессор. — А сейчас я должен отправиться к директору Дамблдору. Извините, вынужден откланяться.
Оставив свои чемоданчики, профессор скрылся из комнаты, а Рейстлин вздохнул тяжело. Что может напугать Боггарта? Хотя бы ввести его в замешательство…
Нет, думать об этом сейчас не хотелось, потому что стыд за случившееся все еще снедал Маджере. Он вновь вернулся в свою комнату. Этой ночью он лучше выспится.
Только вот даже заснуть у мага не получилось. Он думал об увиденном. Такхизис уже была ему давно знакома, дети — с самого детства, как и брат. В сердце вонзились острые иголки. В ответ на его предательство Карамон отвернулся. Предателей никогда не любили, но даже те, кто однажды предал, испытывали любовь, нежные чувства.
Не смотря ни на что, Рейстлин хотел оказаться сейчас в крепких объятиях Карамона, успокаивающего его после очередного кошмара. Его улыбка могла защитить от сырости и затхлости помещений, где каждый темный кирпичик давил на красного мага. Оказалось, он привык к путешествиям…
