Камасутра для вампиров

      Я наслаждался видом бегущих по небу перистых облаков, похожих на волны, гонимые ветром по ржи. Урожай уже давно собран и подобной красоты природы на земле ещё долго не увижу. Я не ожидал, что ноябрьское небо может удивить меня таким зрелищем. Далеко протянувшиеся полосы пара в небе с рваными краями неслись с востока на запад. Окружающую тишину разрушают ритмичные удары лопат и кирок.       — Мистер Джон? — Юноша лет четырнадцати подбежал ко мне, отвлекая от раздумий. — А безопасно находится на кладбище в такое время?       — Да, — ответил я, поменял руки, лежащие одна на другой, опирающиеся на черенок лопаты.       — Эй, Малёк, отстань от человека! Лучше иди, поработай!       Мальчишку как ветром сдуло. Я вернулся к своему занятию, увы, ненадолго. Дружный скорбный выдох семи мужчин означал следующее: они закончили копать и то, что выкопали — им не понравилось. Подойдя к изножью могилы, я заглянул внутрь. Земля провалилась в гроб через располосованную сильными пальцами в щепки крышку. Дыра была достаточно большая, за торчащий обломок дерева зацепился клок рваной белой ткани от погребального платья.       — Поздравляю, господа, вы создали гуля, — обрадовал их я.       — Но… — начал противится кто-то. — Мы всадили кол ей в сердце!       На последнее замечание я мог только выдохнуть и развести руками. ***       Про кол в сердце я слушал всю дорогу к постоялому дому, где мне наконец-то подали ужин. Жуя тушеное мясо с овощами, приготовленное специально по моему заказу, я постепенно приучал местных к мысли о новом виде существа, рыщущем в округе. Эти люди очень недалекие.       — Кол должен быть серебряным. В иных случаях, жертвам вампиров надо отрезать голову. Прекращать нейронную активность хотя бы таким дедовским способом. А лучше и то и другое.       — Но Гретта… — раздалось за моей спиной.       Я обернулся посмотреть на говорящего: здоровенный детина, на лице отражены все лучшие черты многих поколений фермеров. Может, научить его охотиться на упырей? Облегчить себе работу, так сказать. Я быстро оставил эту мысль. Помимо силы для охоты нужна сноровка, работающие мозги и безжалостность. Двух последних качеств у него не наблюдалось.       — Гретта. — Он оглушающе разревелся у меня над ухом, звук был похож на рык медведя из берлоги. Кто-то увел парня подальше от моего стола.       — Не злитесь на него. Пуль хотел ей сделать предложение летом, — сказал мужчина с черной бородой, сидевший с правой стороны от меня.       — Это повод не отрезать голову девушке растерзанной вампиром?       — Мы проткнули сердце осиновым колом, — сказал другой мужчина, с седыми прожилками в бороде.       Мужчины здесь все носили бороды, похожую одежду и залысины на черепе. Все они приходились дальними родственниками друг другу. Убитый горем парень к тридцати годам тоже приобретет характерные черты.       — Это задержало её на полтора месяца, — объяснил я.       — Раньше такого не случалось, — начал оправдываться один из них.       — Если вы чего-то не замечали, это не значит, что этого нет. Кто-то просто спугнул вампира во время трапезы и он сделал ошибку, которую не смог исправить.       — Вампиры у нас не водятся.       — Он живет среди вас! — не выдержал я. — Или приходит из соседней деревни, — решил исправиться, чтобы не создавать панику. — Территория вампира-одиночки может охватывать несколько поселений.       Вампир средней силы мог сейчас стоять здесь. В отличие от того, как они могут чуять серебро, я не отличил бы его от обычного человека. А он бы меня учуял, я давненько не видел Касса. Очевидно, он был не такой заморыш, чтобы его было заметно даже идиоту, но и не такой силы, чтобы у меня на него сразу встал. Не высший — уже хорошо.       — Вы… Вы убьете его и… Гретту? — Кажется, что-то до них дошло.       — Вампира еще надо вычислить. — О том, что это может быть и женщина, я благоразумно умолчал, не хватало тут еще сожжения ведьм. — Что касается гуля — я заказываю еще одну порцию рагу, а вы приносите всё серебро, которое есть в деревне.       — Вы же охотник, разве у вас нет оружия?       — Для вампира есть. Я не собираюсь портить его о гуля. — Ещё чего не хватало. Это та ещё зоофилия. — Вы знаете, что последнего гуля на территории Европы наблюдали лет триста назад? В период Охоты на немертвых. — Какие были времена.       Вторую тарелку я ел в блаженной тишине, пока жители деревни шерстили всё своё имущество. К тому моменту, как я ополовинил кружку домашнего молодого вина, на моем столе выросла приличная гора различных серебряных предметов: монеты, ложки, кольца, украшения, даже поднос. Зная человеческую природу, это богатство всего лишь около пятидесяти процентов того, с чем жители заставили себя расстаться. Я отложил в сторону все ложки, их оказалось восемь, две одинаковые — чайные, остальные из разных наборов, чайные и столовые. Еще накопал серебряную цепочку и кубок, взвесил его в руке. Подсвечник был бы лучше.       — Вот это всё пригодится. Используйте как оружие.       — Может из остального кол выплавить или пули? — спросил седобородый. Я заметил скосившиеся на него недовольные взгляды.       — Пули это вряд ли, а кол получится тяжелым, если не пустотелый. Я не видел у вас кузницы.       — В соседнем селе есть.       — А вот времени у нас нет, — возразил кто-то из них.       — От чего же? То, что я здесь, это не значит, что гуль явится по мою душу сегодня в полночь. Он же еще даже никого не убил, кроме нескольких крупных животных на фермах и в лесу. — От хорошего кола я бы не отказался. Можно толкнуть его в городе начинающим охотникам.       — Тогда надо ехать. — Самый шустрый мужик обеими руками подгреб к себе серебро.       — Ночью? — спросил я.       Пораскинув мозгами, он поумерил пыл и сел на место.       — На сегодня всё. Спокойной ночи.       Собрав часть добра перешедшего в моё распоряжение в мешок, я поднялся к себе, оставив бородачей переливать из пустого в порожнее, обсасывать сегодняшний день как голую кость.       Я намеревался выспаться в удовольствие. Только кого это заботило? К моменту, когда половина луны заливала ледяным светом округу, поднявшись высоко в небо, кое-кто набрался смелости, чтобы постучать в мою дверь. Открыв, я обнаружил за ней переминающегося с ноги на ногу того парня, которому вновь предстоит напрягать голову по поводу невесты.       — Я хочу вам помочь.       — Зачем разбудил тогда? — Ладно, хорошо, если я не найду чем занять его сейчас, этот шкаф не отцепится и получится по классике жанра: умный охотник и туповатый, но везучий помощник. — Хочешь помочь? — Он активно закивал головой. — Будешь дежурить ночью. Оденься потеплее, возьми лампу, свою собаку…       — У меня нет собаки.       — Значит, найди себе бродячую собаку и заботься о ней. Возьми собаку и ходи с ней по улицам. Грейся. Начинаешь, как только стемнело, заканчиваешь на рассвете. Если что-то случается — бежишь ко мне. Днем спишь.       — Но у меня много работы днем. — О, какие невинные огромные синие глаза, прямо так сердце и сжимается от жалости. Стыдно быть таким!       — Ты же хотел помочь?       — Ну да, но я думал… — Серьезно, что ли?       — Ты будешь дежурить или нет?       — Буду! — Он своим басом пол округи перебудит.       — Так почему ты еще здесь? — Парень тут же развернулся к лестнице. — И не буди меня!       — Хватит орать! — раздалось снизу.       Закрыл дверь и вернулся к своему любимому занятию.       Хотел я того или нет, но через два дня после моего прибытия вся округа была на ушах. Кто-то поехал в соседнюю деревню к кузнецу просить отлить кол. Оставшиеся организовали полномасштабную сторожевую дружину: установили смены, обходили деревню, даже успели возвести две дозорных вышки, на той окраине, которая выходила на лес. А я, в свою очередь, был сыт, доволен, создавал видимость напряженной работы. Меня не попытались убить или хотя бы подсыпать слабительного в еду. Шутки шутками, а вампир, сделавший глупость, находился в другом месте. Он здесь давно обитает, если люди привыкли настолько, что даже не замечают его жертв.       Глупость он совершил знатную. Гули получаются, когда жертва умерла во время трапезы вампира. Упыри — чуть более разумный вид кровососущих, приобретают свою форму, если умирают от истощения организма из-за регулярной и длительной потери крови по вине вампира. И те и другие нынче большая редкость. Вампиры, будучи одиночками, нашли способ договориться и относительно мирно сосуществовать в больших городах, где население меньше заботится проблемами соседей, да и общество более терпимо. Некоторые в поисках острых ощущений добровольно становятся кормушкой для вампира. В тайне большинство из этих людей надеется на вечную жизнь после превращения в дитя ночи.       Вампир, который хочет провести обращение человека, должен быть очень силен. Вероятность того, что обратившийся, вцепится в горло ослабевшего вампиреныша, которому самому пара десятков лет отроду, и убьет его — высока. Подобные законы природы позволяют соблюдать некий баланс сил. К тому моменту, как вампир может обратить своего первого человека, дать новенькому отпор и выжить, ему самому должно набежать пара-тройка сотен лет.       Каждый раз, когда случается что-то подобное, редкое и связанное с вампирами — я вспоминаю Касса, думаю о его семье. У него много детей и он силен, безмерно силен, потому что родитель-вампир чувствует всех своих детей. Нужно быть способным, чтобы ограждаться от них или контролировать в нужный момент.       На четвертый день вернулся бородач, уезжавший к кузнецу. Вернулся не один, а с небольшим отрядом активных единомышленников. Они рассказали мне, что охотники видели растерзанного взрослого оленя в той части леса, которая тянулась вдоль тракта связывающего две деревни — далеко на север от наших сторожевых вышек.       — А если она убежит? — спросил один из них, имея ввиду Гретту.       — Не убежит она далеко. У них присутствует специфический инстинкт.       — Спе-сифи-ческий, — попытался повторить деревенщина, едва не сломав язык и затем сплюнув на пол с досады. — Объясняй по-человечески.       — От хозяина и от дома, и от места захоронения она не уйдет далеко.       Для себя я сделал еще два важных вывода: вампир не здесь, он либо живёт в соседней деревне, либо переместился в неё. Скорее всего, живет, иначе внезапный переезд был бы подозрителен. Кол мне привезли потрясающий, легкий, с удобной ручкой. Я прямо-таки залюбовался. На него ушло не всё серебро собранное людьми, но если кузнец присвоил себе какую-то часть, он имел абсолютное право на то! Заслужил за такую работу. Черт, такой кол даже продавать жалко! Свой восторг я высказал вслух.       — Да, мистер Ти у нас такой! — Один мужик навалился на другого — низкого, крепко сбитого. — Да, Тейлор?       — Что-то вроде того, — скромно ответил коротыш.       — Это ваша работа? Потрясающе! Да еще за короткий срок.       — Да, спасибо вам, спасибо. Жаль, что так произошло. — Он отвел взгляд.       — Тейлор у нас скромняга с золотыми руками, — продолжал общительный бородач, в то время как я устыдился за свою откровенность.       Для меня привыкшего убивать и видеть смерть — её орудия действительно красивы, но для Тейлора это вещь, которая предназначена девушке в качестве ужасного наказания за доверчивость или доброту. Ведь она наверняка знала кузнеца лично. Сколько тут до той деревни, три-четыре часа неспешной езды?       — Это Йон постарался, — продолжал кузнец гнуть своё.       — Да, куда ж ему, бедному мальчугану, ты его, поди, не кормишь, пока он заказ не отдаст, — не отставал его приятель. — Я слышал, ночами вкалывает Йося, как проклятый.       — Ну тебя. — Тейлор ловко вывернулся из захвата.       — Скромняга, — не унимался бородач номер раз, поднял руку, давая знак поднести чего-то хмельного.       — Что, и взаправду голодом морит Йосика? — Я подумал, что у меня появился хороший шанс.       — Нет, конечно. Просто помощник его сухой как жердь. И не скажешь, что в нем столько силы, чтобы кузнечным делом заниматься. — Хозяин поставил перед нами две кружки. Я вообще-то не заказывал. А бородач продолжал: — Хотя, он скорее ювелир. Ишь, какую красоту сделал. Я хоть и не ивскувство-ед, ну, не понимаю ничего во всяких там картинах, но этот кол точно... Достоин музея!       — Согласен. И вправду ночами работает? Быстро кол сделал.       — Кажись совсем не спит, сутками. Я как-то рано утром, перед рассветом, как с закупок ехал, останавливался у них погостить и был разбужен ударами молотка о наковальню. Чуть не выматерился на весь двор тогда. — Он сделал большой глоток. — Ну, я шутил, на самом деле. Тейлор добр к мальчишке, приблудился тот несколько лет назад. Как только Ти понял, что Йон толковый, так и стал учить его своему делу. У самого Ти никого нет.       Как всё удачно складывается, легко и просто. Вампиры уже от скуки в ремесленники подались. Разберёмся с гулем — наведаюсь к кузнецам в гости, познакомлюсь с Йоном, порезвлюсь. Молодые и худенькие — в моём вкусе. ***       Едва успел прилечь, как меня пытались разбудить. Двое мужиков барабанили в мою дверь с такой силой, будто пытались выбить её. Когда я открыл, имел возможность наблюдать раскрасневшиеся щеки и огромные от испуга глаза двух бородачей. Я пытался вспомнить, кто из них рассказывал мне про помощника кузница.       — Там, она, — хрипло выплюнул правый.       — На ферме у Скотта, — добавил второй.       — Ну и отличненько, — неторопливо я вернулся в комнату, начал собирать снаряжение.       — Мистер Джон. Ну, может, мы побыстрее пойдем?       — Да, конечно. — Прицепив всё необходимое, я присоединился к бородачам.       Внизу в обеденном зале ждали еще четверо. Один из них пытался отдышаться, выглядя так, будто только что убежал от гуля. С его комплекцией бочки — это фантазия.       — Что там?       — Мы гоняли её по амбару… и окружили её… и заперли на складе! — радостно заорал энергично дышащий, заставив меня напрячься.       По прибытию на место, я увидел кошмар любого нечеловеческого существа — толпу мужчин с факелами, вилами и мотыгами, плотным кольцом обступившим сарай с инструментами. Они наперебой пытались рассказать мне, как получилось, что Гретта оказалась внутри. Я не слушал. Как только оценил ситуацию — сорвался на бег.       — Отойдите оттуда! — Лучше бы они спалили этот сарай к чертовой матери!       Вторил мне жуткий звериный рык. Именно звериный, потому что её поведение обусловлено инстинктами. А что делает любое существо, припертое к стенке? Оно — защищается, оскалив зубы и выставив когти.       До сарая было еще метров пять, когда к рыку примешался звон стекла. За ним последовали крики. Я даже не успел достать кол. Добежав до группы людей с той стороны, наблюдал, как фигура в белом удаляется по перекопанному полю с приличной, но вполне реальной для молодой девушки скоростью. Если бы я знал местность — мог бы попытаться догнать её.       — Она так и бегает в платье? — произнес кто-то справа.       — Девушки — они такие. — Пожал плечами я.       Хотел было спросить: от чего же они не спалили сарай вместе с ней? Прикусил язык, завидев несостоявшегося женишка в толпе. Если я ещё раз услышу про кол в сердце и увижу его влажные глаза при упоминании о зверствах, которые просто необходимо совершить над жертвой вампира, у меня начнет дергаться глазик. Возможно, три сразу. ***       И всё же, по возвращению на постоялый двор, мне довелось слушать их нытье. Кто-то назвал бы это обсуждением или разбором промахов. Для меня это просто нытье! Я понимаю, что девушку все знали, я понимаю — ужасно отрезать ей голову, предварительно проткнув сердце серебряным колом. Но, чёрт побери! Если я наберу отряд, состоящий из одних женщин, он будет более эффективен.       Сидя в конце стола, около стены, я вяло ковырял картошку в подливке, расплющивая и размазывая её по тарелке тонким слоем.       — Джон, скажите, что нам делать? — спросил какой-то из бородачей.       — Убить её, — тихо ответил я.       На несколько минут обсуждения вернулись в старое русло. Они предлагали какие-то абсолютно бредовые идеи: заманивать Гретту на живца, расставить ловушки, пойти на нее с собакой как на дичь, оставить так, ведь она ни кого еще не убила. Местная достопримечательность — настоящий живой гуль!       — Джон, скажите, что делать? — повторялось вновь и вновь. — Джон, Джон, Джон…       — Убить её! — не сдержался я, стукнув кулаками об стол, одновременно поднявшись на ноги.       Бородатые мужики, окружающие меня, затихли. Если бы мухи не впали в спячку на зиму — можно было бы услышать одну единственную любительницу сладкого и дерьма, залетевшую в обеденный зал.       — Я еду в соседнюю деревню. Заседлайте мне лошадь.       — А как же мы? — протянул жалостливо кто-то из них.       Да что же это за дурдом?!       — Я собираюсь выследить и убить вампира, сделавшего это с невинной девочкой! — У этих идиотов борода и вместо мозгов?       — О-о-о. — Они воззрились на меня как на святого.       — Заседлайте мне лошадь, — повторил я как можно спокойнее.       — Будет готово через минуту! — донесся уже знакомый голос несостоявшегося жениха.       Вопреки его уверениям, лошадь была готова только через пятнадцать минут, за которые я успел найти кузнеца Тейлора и обсудить с ним свои намеренья.       — Вы поедете ночью? — Бодрствование отразилось на его внешности, добавляя мужчине лет десять к возрасту.       — Скоро рассветет.       — И то верно. — Он повернулся к окну, за которым тьма ещё крепко держала эти земли. Глубоко вдохнув, кузнец дал мне дельный совет: — У нас есть церковная библиотека. Возможно, вы найдете какие-то сведенья о гулях. Пусть Йон отведёт вас.       На одном листке нарисовав подробную карту как найти его кузню, а на другом написав записку для подмастерья, Тейлор посоветовал мне быть осторожным на пути.       Выйдя на улицу, я увидел приготовленного коня и несостоявшегося женишка (чёрт, а как его зовут-то?) рядом, верхом на другой лошади. У ног кобылы нетерпеливо вилась светло-бежевая собака средних размеров.       — Ты это куда?       — С вами, дорогу показывать.       — Там же одна дорога. — Я сел верхом.       — Но… — Стушевался бородач.       — И твои посты, охрана поселка. Вы смогли поймать Гретту благодаря тебе.       — И упустить её. — Он буквально повесил нос, опустив голову так низко, что подбородок коснулся груди.       Сделав над собой огромное усилие, я потянулся к парню, коснулся его плеча. Когда женишок поднял на меня полные сожаления синие глаза, я, отвечая пристальным взглядом, произнес:       — Ты нужен мне здесь. Я знаю, что могу положиться на тебя.       Да у собаки нет столько счастья на морде, когда её называют «хорошим мальчиком». Сопроводив меня до крайнего дома в селе, он, пожелав мне легкой дороги, отправился объезжать округу дозором. Горизонт на востоке уже окрасился серым.       В предложении «ловить на живца» — было зерно логики. Но кто будет добровольной жертвой? Вряд ли кто-то из жителей деревни согласился бы. Левую руку я держал над серебряным колом, слушал окружающий меня мир.       Когда солнце начало освещать эти края — расслабился, понимая, что днём Гретта не нападёт. По правде говоря, она должна была начать закапываться в землю перед рассветом. Гули ищут укромное место в тени для дневки, будь то чердаки, подвалы или узкие ямы в лесу. Библиотека при церкви может прийтись кстати, последний раз я охотился на такое существо лет… Да во времена той самой Охоты на немертвых — крупномасштабной операции по зачистке низшей нечисти в странах средней Европы. Да, двести восемьдесят лет назад, и даже ещё раньше. Но кое-что я помню чётко, спасибо шраму на правой руке, идущего под костяшкой указательного пальца по тыльной стороне: если убить хозяина гуля — то он обезумеет. Уничтожить существо, кидающееся на людей даже под сжигающим плоть солнцем, легче легкого. Количество же жертв при этом возрастает многократно, по сравнению с обычной охотой.       На данный момент Гретта действительно не испачкала руки в человеческой крови. Такое поведение обусловлено как её характером, как и образом жизни хозяина. Потому, я планирую поговорить с подмастерьем по имени Йон. ***       Увидев его издалека, умывающегося колодезной водой во дворе роскошной огромной кузни, я подумал: «Симпатичный, редко мне выпадают красивые вампиры. Зачастую они и впрямь похожи на падшие души. Надо бы сделать всё по быстренькому. Или же?.. Насладиться им в полной мере?» Здравая часть рассудка просто завопила, одергивая подобные мысли: «Дубина, на него солнце светит, какой же он вампир?!»       Большие, невинные зеленые глаза, еще больше, чем у несостоявшегося женишка, посмотрели на меня, делая неподвижной статуей. Если бы Касс увидел Йона вот так, как я сейчас — он обязательно захотел бы обратить его, сделать своим ребенком, чтобы сохранить эту красоту.       Спешившись, я протянул ему записку Тейлора. Находясь так близко, он сводил с ума, заставляя жалеть, что мальчик не был вампиром. «Думалке» в штанах было абсолютно всё равно. Светлые волосы длиной до плеч, худенькая фигурка, острые черты лица. Какой из него вообще кузнец?! С него же картины писать нужно!       — Меня зовут Джон. — Я протянул открытую ладонь для приветствия.       — Йон. — Парень сжал мою руку с неожиданной для его внешнего вида силой.       — С чего начнем? — Пока что я чувствовал себя бодрячком и что-то соображал. Половина ночи, проведенная в беготне скоро скажется.       — Если можно — с завтрака. Я только проснулся. — Его щеки залил румянец.       Он позвал меня присоединиться к завтраку, соблазнив свежей яичницей, хлебом, мясом и молоком. Разболтались. Я похвалил его работу — серебряный кол, демонстративно взвесив в руке. Парень залился багровой краской полностью. Пришлось находить какие-то недостатки, чтобы отвлечь, например, ручка на пол дюйма длиннее, чем нужно; грани бы поднять, а выемку между ними закруглить. Он внимательно слушал мою ересь.       — Я не могу надолго бросить кузню, пока Тейлора нет. Если святой отец позволит — возьмем все книги, которые сможем найти и принесем сюда.       Я был полностью согласен с парнем.       Библиотека… Ну, то есть четыре книжных шкафа в двухметровой квадратной комнате с первого взгляда навевали грусть. Все книги аккуратно расставлены, толстый слой пыли лежит на полках и плотно сомкнутых страницах. Святой отец оказался таким же бородатым мужиком средних лет, как и девяносто процентов населения той деревни, с которым мне приходилось общаться последнюю неделю. На вопрос «можно ли взять книги с собой?» он разрешения не дал, а просто махнул рукой в сторону этого склада бумаги, мол: «да гори оно».       На пересмотр книг у нас ушло около получаса, потому как на корешке большинства значилось «СЛОВО БОЖИЕ». Только в шести книжонках мы с Йоном обнаружили что-то близкое к тематике моей профессии. Одна из них была по изгнанию демонов. Не мой профиль, но вдруг пригодится. Ещё я прихватил с собой карту прилегающей местности. Буду рисовать круги местонахождения гуля.       У въездных ворот в кузню к нашему возвращению собралась небольшая толпа, недовольно бурчащая, но вежливо ожидающая мастера. Парень усадил меня за стол под навесом, подальше от своего места работы. Первую книгу я пролистал под ритмичные удары молота о железо или сталь.       К середине второго рукописного собрания бредовых идей — как раз та книжонка про изгнание демонов, я начал клевать носом. Еле набрался сил встать из-за стола, пошел к колодцу. Вылитая на голову ледяная вода вернула меня в чувство. Людей во дворе кузни поуменьшилось, так что я мог спокойно прогуляться, осмотреться.       В это же время Йон как раз заканчивал заказ последнего присутствующего на данный момент клиента — правил обод колеса. Подперев один из столбов навеса, я наблюдал за работающим молодым человеком, скрестив руки на груди. Его рабочая одежда представляла собой штаны и кузнечный фартук, защищающий оголенный торс. Глядя на него такого, я понимал: чрезмерная худоба, когда на него надета просторная рубаха — обманчивое видение. Казалось, тело парня свито из множества стальных тросов покрытых тонким слоем кожи. Светлые волосы мокрые от пота облепили лоб. Тяжело выдохнув, я вернулся к своему чтению, не совсем естественно переставляя ноги.       Вместо того, чтобы вчитываться в текст на страницах открытой книги, я думал, и мне совершенно не нравились мысли, приходящие одна за другой в голову. В конце концов я пришёл к выводу о необходимости гнаться лишь за одним зайцем — в данном случае за низшим порождением тьмы, а проколовшимся вампиром придётся заняться позже. Может он не желал зла девушке, но причинил его. Благими намерениями, как известно…       Отложив бестолковые книги в сторону, я развернул карту. Наконец-то в куче этой пыльной макулатуры обнаружилось что-то ценное. Оказалось, лес, в котором обосновалась наша девица в белом, не такой уж большой и отделен от следующего массива широкой рекой и траком, проложенным вдоль неё. Это означало, что для поимки гуля мне понадобиться терпение и много бородачей. Наличие бороды — не обязательное условие, но другие представители мужского пола в этих сёлах, скорее всего ровесники Йона. Я не хочу видеть молодых парней, загоняющих нежить. Хорошим это обычно не заканчивается, в них героизма — хоть ложкой черпай, а мозгов — ноль. По себе помню. Мне, в своё время повезло нарваться на высшего вампира. Я поёрзал на лавке, припомнив первую встречу с Кассионом.       — Йон, могу я попросить тебя отвести меня ещё к одному человеку? — спросил я кузнеца, как только поток клиентов на какое-то время прекратился.       Он познакомил меня со старшиной деревни. Им оказался крепко сбитый, высокий мужичара с габаритами медведя гризли, которых я видел во времена юношества. Этот экземпляр носил густую чёрную бороду, расползшуюся почти по всему лицу, оставляя видимыми лишь ярко-зелёные глаза, а концом дотягивающую до здоровенного пивного пуза. А не оборотень ли он?       Выслушав моё предложение, старшина одобрительно закивал, не проронив и слова, затем подал руку для пожатия. Моя ладонь утонула в ней полностью.       — Девочек обижать нельзя, — резюмировал он, вогнав меня в ступор.       Старое поучение, которое слышат все мальчишки, воспитываемые любящей матерью, произнесённое таким густым басом, звучало устрашающе. Я решил пока промолчать про вампира, иначе рискую остаться без объекта для охоты. Такой человек как старейшина гуля может задушить голыми руками.       Подозвав своего помощника, он распорядился записать с моих слов объявление, которое затем зачитали на рыночной площади, а далее люди сами расскажут всем остальным. С чистой совестью я возвращался с Йоном в кузню, готовый скакать обратно в соседнее село и поднимать на ноги всех его жителей.       — Надеюсь никто не пострадает, — опустив взгляд произнёс кузнец. — Я никогда не охотился на нежить и думаю, остальные тоже волнуются.       — Не пострадают. И тебе точно ничего не грозит.       — Это ещё почему?       — Потому, что ты останешься здесь.       Если возможно худшее — оно обязательно случится, а значит Йон должен быть здесь. Сам того не зная, он будет моей гарантией десятка дополнительных минут. Надо же было так ошибиться. Я невнимательный дурень теряющий хватку.       — С чего бы вдруг мне отсиживаться здесь, когда все остальные будут?..       — Не отсиживаться, — перебил я его, — а отлёживаться. К тебе, в ближайшее время, сбежится всё село. У них нет оружия для охот на вампиров, но есть вилы и мотыги. Ты правильно сказал, но они не просто волнуются, им страшно и интересно одновременно. Как только один заикнётся про оружие — остальные сразу подхватят. Мы даже увидим несколько человек в самодельных доспехах из кастрюль.       — А это поможет? — Парень уже улыбался.       — Нет. Да это и не нужно. Им необходимо иметь с собой два факела, как я просил записать помощника старшины. Один будет гореть постоянно для отпугивания гуля, второй — сигнальный.       К концу моего объяснения, в ворота настойчиво постучали и вошёл первый бородач из будущего потока. На лице кузнеца отразилось полное понимание правдивости моих слов и их значения.       — Могу пожелать тебе только милости твоего бога. — Пару раз легонько прикоснулся к его плечу. — Будет свободное время — можешь сделать мне ещё один серебряный кол, который я у тебя выкуплю. У тебя же осталось серебро? — Я подмигнул парню.       — Немного. — Вот эта улыбка с хитрецой была намного лучше.       Через несколько минут лошадь несла меня обратно, в другое село, где мою идею также поддержат. Вот бы ещё дали поспать. ***       Мне удалось вырвать себе два часа сна перед закатом, благодаря чему чувствовал я себя ещё хуже, чем по возвращению. Голова напоминала колокол, который монотонно звонил от постоянных, ритмичных ударов.       Стоит похвалить Пуля… Кстати да, я вновь узнал, как зовут несостоявшегося женишка, когда его кто-то позвал. Так вот, благодаря ему, все мужчины, собравшиеся загонять гуля в ночном лесу были подготовлены, собраны и действовали хорошо организованными группами, у каждой из которой был свой десятник. Такое положение дел меня приятно удивило. Я ещё раз напомнил себе не ставить клейма на людей, в сотый раз напомнил.       Диск солнца едва ли коснулся горизонта, разливая на краю земли алое зарево, на площади меня уже ждали отряды готовые к действию. Те, кто заходил с другой стороны леса, отбыли раньше. Я удовлетворённо кивнул, глядя на бородачей. Их уверенность и настрой продержатся ровно до момента убийства Гретты. Потом мне надо быстро забрать свою оплату и свалить, пока их шок будет переходить в горе. Пока что гуль — для них понятие абстрактное. Как только они увидят обезглавленное тело, а люди всегда хотят смотреть на такие вещи, они вспомнят, что девушка жила среди них, улыбалась и прикосновения её были тёплыми.       В отличие от вампиров, гули, во время смерти, не превращаются в пепел изыскано. Они падают полусгнившей тушей. Последний их выдох похож на рык зверя. Почему так происходит — я не знаю.       — Мистер Джон, — подошёл Пуль, протягивая в мою сторону полулитровую бутыль, заполненную на две третьих свиной кровью.       Как только запрошенная мной жидкость оказалась в руках, бородач сделал шаг назад, продолжая глядеть на меня во все глаза.       — Что? — Не нравился мне его взгляд.       — Ну… Вы же будете вымазываться в этом. Это же для приманки?       Чего?! Он действительно думал, что я вылью себе на голову свиную кровь и пойду в таком виде ловить гуля в ночной лес? Что творится в головах этих людей?       — Нет, — ответил я, заставив парня стушеваться.       Откупорив бутыль, я затолкал в горлышко толстый свёрток ткани, из-за чего она стала напоминать ёмкость с зажигательной смесью. Такой коктейль здесь бы тоже сработал, но мне совершенно не хотелось мучить девушку перед второй смертью. Ещё меньше мне хотелось бы, чтобы она забежала в горящем платье в село и отомстила охотящимся на неё людям сожжением их жилья, пусть даже несознательно.       На лошади я доскакал до места, которое было между кладбищем, относящимся к обоим сёлам и самим селом, где по моему предположению находился вампир. Там я спешился, передав поводья коня первому попавшемуся бородачу. Пусть отведёт его домой, нечего животинку пугать попусту. Тут и так достаточно людей, одним больше или меньше роли не играет. Гретта в любом случае пойдёт в мою сторону. Убегая от надвигающейся опасности, она как любой зверь, будет пытаться прорваться через самого слабого, вроде как раненого человека — то есть меня с бутылью крови. Её обоняние позволяет различать куда больше оттенков запахов, чем человеческое. Гуль легко отличит свиную кровь от любой другой, но цепочка логических умозаключений не для них.       Лес был приятно тих всего пару минут, пока люди осваивались. Потом слышались смешки, переговоры, обязательно матерщина, если кто-то зацеплялся за вздыбившийся корень или камень. По обеим сторонам от меня бородачи шли в ряд, держа в руке горящий факел. Во второй руке или за поясом у них был ещё один. По моей указке, как только они замечают гуля, то обязаны поджечь второй факел и махать им. Увидевший знак тоже поджигает факел, и я несусь к первоисточнику на всех парах.       Сейчас в лесу находились все взрослые мужчины из обеих сёл. Те, кто были на моей стороне — просто стояли на границе леса, те, которые шли от реки — медленно продвигались вперёд к нам навстречу. Я же, без факела, зато с бутылкой крови и серебряным орудием убийства должен был остаться один.       Гуль будет в этом лесу, потому что её родитель рядом, среди этих людей. О нём я позабочусь позже. Сейчас мне нужно быть крайне внимательным: слушать окружающие меня звуки, смотреть под ноги.       Внимательность к земле стала первоочередным пунктом, когда я наткнулся на яму с вертикальными стенками, явно устроенную человеческой рукой. По тому, что я смог рассмотреть, она была шириной около двух метров, длиной чуть больше, может на пол метра и глубиной в мой рост, а может и глубже. На дне лежали многие слои опавших листьев, скорее всего, скрывающие деревянные колья.       Сейчас я откровенно завидовал бородачам. Во-первых, им ничего не грозит, во-вторых, не им убивать то, что пару месяцев назад было молодой девушкой и самое главное — у них есть факелы! Бледные, тощие руки предстоящей зимы пробирались под кожаный плащ, слои одежды, вцепляясь в тело с безжалостностью. Иногда, я видел облачка пара, при выдохе. Надеюсь, она не опоздает на свидание с моим серебряным колом. Если бы я знал, как всё обернётся… В общем, потом мне было совсем не смешно.       Часто останавливаясь, я прислушивался, вглядывался в плотную тьму, с трудом разгоняемую растущей луной, едва набравшей больше половины. Мне нравился запах замершей природы вокруг, напоминающий о тех местах, откуда я родом. Там зима также мягко прокрадывалась каждый год, чтобы, повластвовав пару месяцев, принеся опустошение и смерть, отступить, затаиться, казаться ночным кошмаром.       Не знаю, сколько прошло часов, но достаточно, чтобы я ушёл вглубь, где огни факелов перестали быть видны. Гуль не торопилась появляться. Меня всё больше беспокоили эти волчьи ямы под ногами. Такое ощущение, что их копал кто-то в наказание, совершенно не разбираясь в охоте на животных.       Всё произошло очень быстро, как обычно и происходит. Едва я успел подготовится, заслышав надвигающийся на меня нехарактерный для леса шум, как увидел белый силуэт Гретты, приближающийся со скоростью дикого кабана.       Я думал, она кинется на меня, как сделала бы это на охоте, но за несколько метров просто рванула в сторону, заставив меня бросить бутылку с кровью, перекинуть кол в левую руку, развернуться и бежать назад, откуда пришел. Говорил же — нет у них логики. Стоило мне начать убегать, как существо вновь изменило курс, чтобы преследовать жертву. Когда я вновь развернулся к ней лицом, Гретта не стала маневрировать.       Она бросилась на меня, сбивая с ног. Сил у гуля, в хрупком девичьем теле, как у здоровенного мужика. Мне оставалось лишь вцепиться в её запястья, держать когти подальше от лица, упустив кол, а ногу согнуть в колене, упереть ей в живот не позволяя кусаться, отодвигая её от себя. И отпустить я её не могу, убежит же, падла! Мы покатились по гнилым листьям вниз по склону. И я знал, к чему это приведет.       Через несколько метров, я вывернул ногу так, что та аж хрустнула в колене, но эта малая жертва позволила мне оказаться в яме поверх Гретты. Падение с двухметровой высоты, да ещё и со мной сверху ненадолго дезориентировало её, позволив мне левой рукой схватить худенькое горло и пригнуться к телу девушки, как молящийся на полу храма. Быстро прейдя в себя, она начала полосовать кожаную куртку на моей спине когтями, в то время как я, свободной рукой пытался расстегнуть ремень на штанах. И думать о чём-то приятном, хотя бы о Кассионе, потому что на гуля у меня не стоит! Для низших вампиров я — импотент, б***!       — Джон! — раздалось сверху.       Серебряный кол, свалившись как манна небесная, с края обрыва упал в яму. Слишком далеко! Второй на сегодня маневр с правой ногой не удался, она всё еще ныла с предыдущего раза. Я едва не взвыл от боли. Гретта вырвалась, на прощание полосонув меня когтями по шее, подбородку и уху. Не глубоко, иначе яма эта стала бы моей могилой. Она бросилась в другую сторону от кола, я — к нему.       Она уже ухватилась за свисающие корни деревьев, как над головой прозвучало «Гратта! Прости!». Девушка развернулась ко мне лицом, глядя вверх, будто в мольбе с потаенной просьбой, а я уже несся к ней, чтобы закончить страдания. Кол пронзил её тело под ребрами, пойдя вверх вдоль них, для чего я вынужден был засунуть руку Гретте в живот по запястье. Затем настало время обыкновенного, хорошо заточенного ножа, легко перерезавшего горло гулю.       Тяжёлая туша повалилась на меня. В нос ударил смрад гнилого мяса. Магия, призванная сохранять её тело ушла, оставив на моих руках то, во что должна была превратиться девушка после двух месяцев проведенных под землей.       Медленно опуская её в листву, я нарочно тянул время, не зная, как действовать дальше. По сути, я в ловушке, выбраться из которой невероятно тяжело. Низкий, крепко сбитый мужчина подошел к краю ямы.       — Ты уже закончил? Чего там сидишь? Тебе помочь?       Он присел на корточки, протянул руку в мою сторону. Поколебавшись пару мгновений, я сделал глубокий вдох и принял предложенную мне помощь. Нога заныла, стоило попытаться оттолкнуться ей.       — Спасибо, конечно, но какого черта? — спросил я старого кузнеца, встав в полный рост, стараясь держать вес на левой ноге.       — Вряд ли я смог бы спуститься и убить её.       — Тейлор, я не сильно ошибусь, если скажу, что на двести метров нет никого, вы нашли меня в ночном лесу и вытащили из ямы как пушинку. Я конечно не большого ума, но не настолько же!       — Я бы не смог убить её. — Его зрачки были красными.       — Зачем вы мне помогли? — Я же сжимал кол в левой руке даже не намереваясь его спрятать.       — Я хотел исправить свою ошибку.       — Тогда спасибо. — Показательно развёл руки, чуть наклонившись вперёд, тем не менее не спуская с кузнеца взгляд.       Что за вампир нынче пошёл? Ему не хватило духу убить девушку, чтобы избавить её от страданий! Ему стоило только пожелать и гуль явился бы на зов. Это вообще нормально? Я понимаю, высшие вампиры с их причудами, но не этот! На него у меня даже не стоит! Сколько он уже не пил человеческой крови?       — Я хочу кое-что попросить в качестве благодарности.       — Я тебя слушаю. — Мысли мои смыло ледяной волной расчётливости.       — Убей меня. Я не хочу причинить вред кому-нибудь ещё.       Быстро подойдя к Тейлору, я замахнулся и всадил кол Йона ему прямо в сердце, чуть левее солнечного сплетения. Удар вышел куда лучше, чем упокоивший Гретту. Успел увидеть выражение лица кузнеца. Хотелось бы думать, что так выглядит благодарность. Правда тешить себя надеждой не стоит, также я успел заметить его кулак, занесённый то ли для удара, то ли для защиты.       — Хорошо, - произнёс я, глядя на осыпающееся пеплом облачко.       В поле зрения попал мешочек, упавший чуть в стороне от кучки одежды. Наклонившись, я поднял его, развязал, потянув за тесёмки. На ладонь вывалились пять серебряных монет. Тейлор не собирался бить меня или защищаться, он отнёс руку с кошелем в сторону, чтобы я его сразу заметил. Я сжал кулак с такой силой, что ребра кругляшек больно врезались в руку и закричал. Просто не мог иначе. Что твориться с этим миром? Что происходит?! Почему вампир мне платит за своё убийство?!       — Да ещё и такие гроши?!       Чёрт, чёрт, ЧЁРТ! Дурак, дурак! Сейчас на мой крик сбегутся все ближайшие бородачи. Я сорвался прочь, едва ли разбирая куда несусь, немного прихрамывая. Только чудом не споткнулся, не упал. А впрочем — не чудо, просто тело знает, как уберечь себя, когда разум хочет распрощаться с реальностью хотя бы на короткое время.       Осознал я себя уже около дороги, соединяющей обе деревни. Пара глубоких вдохов и вновь бежать. На этот раз осознанно, с целью. ***       — Пришёл похвастаться? — Он стоял, скрестив руки на груди, глядя мне прямо в глаза.       — Нет, — тихо произнёс я. — Признаться.       Мои слова заставили Йона опустить руки и поднять лицо к звёздному небу.       — Как давно ты узнал? — Я позволил себе стать у той же стены.       — Пару лет назад. Мы никогда не говорили об этом.       Кивком парень подал знак следовать за ним, в дом. Не хотелось ему обсуждать человека, заменившего родителей на улице, даже на пустынной. Разговор продолжился в маленькой гостиной, где стояло множество стульев и один круглый стол по центру. Ламп не зажигали, потому моего располосованного лица кузнец не видел.       — После смерти Гретты он стал совсем не свой, не мог простить себе. Она была доброй девушкой и помогала ему как могла. С того дня он не ел и чувствовал себя с каждым днём всё хуже.       Йон опустил голову. В тусклом свете небесной льдины передо мной сидел не сильный и способный кузнец, твёрдо стоящий на ногах, а мальчишка, не знающий, каким будет завтрашний день. Вместо всех слов утешения, приходящих на ум, я просто сжал его плечи своими ладонями, стоя за спиной. От прикосновения парень вздрогнул, но сопротивляться не стал.       — Я боялся, что однажды, — голос его стал выше, вопреки шёпоту, — он уйдёт в поле, останется там под палящим солнцем и сгорит заживо. Мне кажется, он не сделал этого из-за меня. Потому что я виноват.       Мне не нужно было спрашивать, лишь обнять Йона и почувствовав меня, прижавшегося грудью к его спине, он рассказал, как всё произошло два месяца назад.       День праздника сбора урожая плавно перегорел в сумерки, а затем вылился на небо густой темнотой над убранным полем. Повсюду горели костры, звучали песни. Ему было нехорошо от количества выпитого, и он отправился к своей палатке, в то время, как большинство людей собирались праздновать последние теплые дни до самого рассвета. Своё временное жилище он установил в стороне, чтобы добраться к нему, необходимо было перейти небольшую расщелину паводковой реки, по обеим сторонам которой росли деревья. В овраге валялось много камней, веток и прочего мусора, нанесённого водой. На одну из таких веток, высохших за лето, он наступил ногой, заставив затрещать с таким звуком, будто кто-то разом сломал сотню полых сухих трубок репьяха. Но самым страшным было то, что со стороны в ответ тоже раздался треск. Кто-то принялся убегать прочь. Йон не придал этому значения и продолжил свой путь. В конце концов, занятие любовью хороший способ согреться. На следующий день Гретту обнаружили мёртвой на другом конце поля.       — Знаешь, мне кажется, — продолжал он, — если бы на моём месте был кто-то другой, Тейлор не испугался бы. Он не хотел, чтобы я видел его таким. И отнёс он её в другое место, чтобы подозрения не пали на меня.       Я слушал парня в пол уха, осторожно исследуя его тело своими пальцами. У Кассиона я научился не только принципам охоты и выживания рядом с вампирами. Пока Йон был занят своими сожалениями, я отдавал предпочтения совсем другим мыслям. Но я замер, как только здравый смысл решил напомнить о том, что кузнец — не вампир.       — В чём дело? — спросил он.       Теперь я осознал, как сильно дрожит его голос, но не мог уловить от каких эмоций. Ненависть, страх?       — Ни в чём.       Начав отстраняться, я почувствовал, как его ладонь сомкнулась на моём запястье. Жёсткая хватка, словно капкан. Если ему хватит сноровки и опыта — парень может скрутить меня в узел.       — Джон, оставайся.       Йон потянул мою руку вперёд, заставляя навалиться на него всем весом.       — Мне страшно быть здесь одному, — произнёс он, когда наши лица оказались на одной линии.       — Тебе нечего бояться. — Прошептал я, почти касаясь губами его гладкой щеки.       — Я нормально не спал с того дня, с праздника…       — Я останусь и уйду на рассвете. А ты будешь крепко спать. Но запомни одну вещь, которую я тебе скажу, иначе можешь распрощаться со спокойным сном, пока будешь жить здесь: ты ничего не знал о Тейлоре.       — Да, я это понимаю. ***       Лёжа на краю кровати, я подумал о том, что пора бы медленно, но верно направляться к выходу. Путь сегодня ждал длинный, изматывающий. Благодарность от других людей, она тоже может напрягать. Поэтому я попытался сползти с кровати как можно аккуратнее, но был остановлен стальной хваткой. Интересно, парень-то осознает свою силу? Если бы на моём месте была хрупкая девушка, когда он тянул за запястье, могли бы затрещать кости.       — Ты обещал пробыть до рассвета.       — А ты обещал спать.       Глупый ты мальчик! Поберёг бы свою задницу! Повернувшись на другой бок, я оказался носом к носу Йона.       — Джон, что страшнее, день или ночь?       Не было нужды спрашивать, что имеет ввиду кузнец. В такое время суток, когда зарождается новый день, человек думает лишь о смерти. Не о той, которая забирает стариков во сне, но о внезапной и жестокой.       — День страшнее, — ответил я. — Враг, который придёт ко мне ночью мне известен. Тот же, кто подкрадывается днём, может скрываться, притворятся другом.       Весь мой коротенький монолог Йон не сводил с меня взгляда. Я видел лишь его очертания, но помнил, каким красивым был этот юноша днём, работая в своей кузне. Тело моментально отреагировало на мысли, а на упёршийся в бедро конец — парень.       Он поцеловал меня, подминая под себя, тем самым оказываясь сверху. Сильные пальцы с нежностью, как я думал, им не свойственной, гладили мою грудь, опускаясь всё ниже. Когда он добрались до живота, я перехватил запястья Йона, потянул на себя, требуя ещё один поцелуй. Нечего рукам парнишки делать там.       Взяв ситуацию в свои руки, я извернулся, чтобы оказаться сверху и теперь медленно изводил кузнеца лаской. Он тянулся к моим прикосновениям, изгибался, а в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь шуршанием тканей.       Он был вторым существом в моей жизни, с которым занятие сексом — это полнейшее молчание. Если с Кассионом я боялся лишний раз открыть рот, то сейчас мне хотелось слушать натужное дыхание парня, чьё горячее тело было полностью во власти моих рук.       Я не торопился. Во-первых, куда спешить? Во-вторых, приходилось судорожно вспоминать, что проделывал со мной высший вампир. Огромная разница между убийством очередного кровососа и удовлетворением кого-то. Когда я вошёл, Йон не издал даже тихого стона, только сильнее сжал моё предплечье. На том месте будут синяки потрясающей цветовой гаммы. Ну и пусть. Я продолжал медленно всаживаться в парня.       Его оргазм тоже был молчаливым, потому и мой задержался. Когда же я осознал, что на руку выплёскивается его тёплое семя, то кончил сам.       — Джо-о-он! — протянул Йон тем же тоном, каким говорят в таких случаях: «О, боже!»