Камасутра для вампиров

      Конечно, я и подумать не мог, что эта работа приведёт меня к моему давнему знакомому. Городские власти пообещали приличное вознаграждение тому, кто даст хоть какую-нибудь информацию об убийце, а если кто выдаст его с потрохами, живым или мёртвым — так чуть ли не памятник поставят. Возможно, на главной площади, но вероятнее, что на кладбище, зато около входа, в тени клёна, где все благодарные жители смогут выразить свои эмоции в комфортных условиях.       Покопаться, однако, стоило. В этом городе буквально пахло нечестью и нежитью, а ни один местный «охотник» в ус не дул. К этому я уже давно привык. Годы общения с Кассионом оставили неизгладимый след не только на моей заднице. После знакомства с ним, наивный мальчишка, которым я был ранее, взглянул на мир иначе. Мне понадобилось много времени, чтобы осознать, что мир, окружающий меня куда сложнее, чем мне того хотелось. Я не перестал быть мальчишкой и до сих пор многого не знал, но теперь, хотя бы видел, куда расти дальше.       Убийца, о котором гудел весь город, не был вампиром, не их почерк. Он имел хитрость и изворотливость лиса. Ну, в самом деле, разве сможет обычный человек убить управляющего банком в его собственном доме с постоянно присутствующей прислугой и охраной, а затем улизнуть незамеченным? Именно после этого случая заговорили о серии убийств, до этого власти если и связывали подобные случаи, то молчали про них в тряпочку. Всего жертв было пять и почерк во всех вроде как разный, кроме одного — все жертвы были убиты в своих домах или квартирах, в которые никто не проникал и спешно не покидал.       На этом информация заканчивалась и у меня не было знакомых в Линце, которые могли бы помочь. Потому пришлось руководствоваться догадками и действовать самому. Единственное, что связывало жертвы — они все были мужчинами. Населения здесь всего около двухсот тысяч и убийца действовал в западной части города, который разделяли Дунай и его приток Траун. Потрусив мешком с золотыми перед одним из стражей закона, я быстро узнал, где проживают семьи пострадавших.       В первых двух мне предложили пройтись в известном направлении. В третьей повезло чуть больше. Я так и представлялся — Джон, охотник на вампиров. Это позволяло людям сразу определиться, хотят ли они видеть меня в своём доме или нет. Дело в том, что вампир вполне мог проникнуть в дом, поесть и обставить всё как убийство. Моё присутствие выглядело правдоподобно, для них, во всяком случае.       Третья семья, в которую я пришёл, жила в многоквартирном доме. На пороге меня встретила молодая девушка с простым круглым лицом.       — Простите, нам нечего вам сказать.       — Кто там, Рибе? — Донеслось откуда-то из глубины хриплым голосом.       — Охотник на вампиров, мадам! — Не растерялся я.       Недовольно хмыкнув, девушка захлопнула дверь перед моим наглым носом. Когда я уже прошёл половину пролёта вниз и был на площадке около окна, выходящего на внутренний двор, прямо на туалетную постройку, меня окликнули:       — Гер! — Она стояла около распахнутой настежь двери, в простеньком выцветшем платье в пол. — У нас нет денег, чтобы заплатить вам.       Она схватила юбку, смяла в руках. Приподнявшийся край выставил напоказ изношенные до дыр мыски туфлей.       — Город заплатит. — Сказал я, поднимаясь по ступеням. Мог бы и забежать в несколько шагов, но испугал бы её до смерти.       — Проходите. — Она отошла в сторону, пропуская меня в квартирку, представляющую из себя площадь, отгороженную самодельными перегородками, покосившимися от времени.       То, что с деньгами у них туго, было понятно с первого взгляда. Я встал на пороге, боясь сделать шаг и наступить на взгорбленный волнами пол. Казалось, он просто провалиться вниз.       — Не бойтесь, юнман, — голос явно принадлежал старой женщине, — проходите, иначе Рибе продержит вас на пороге до конца времён.       — Спасибо. — Здесь даже говорить в полную силу было страшно.       Меня провели к занавешенному пожелтевшей шторой окну, около которого в мягком кресле сидела женщина. Она была полной, её внешность не соответствовала хриплому голосу. Выглядела женщина моложе пятидесяти, рукава лёгкой кофты обтягивали мышцы привыкших к работе рук. Ноги, покоящиеся на пуфике накрыты тёплым одеялом. Для полноты картины не хватало вязания на коленях. Она изучила меня с ног до головы, цокнула языком, задержала взгляд на лице, улыбнулась.       — Вы первый охотник. Первый и последний, который заглянет к нам. Это не вампир… Как ваше имя?       — Джон. Я охочусь не только на вампиров.       — А я — Бертина. Вы говорили с полицией?       — Говорил. Не очень результативно.       — Ну, конечно. «Мадам» — девушка хмыкнула с такой же тональностью, как женщина, когда рассматривала меня. — С чего вы решили, что смерть моего брата имеет какое-то отношение к тому, чем вы занимаетесь?       — Профессиональная чуйка. Расскажите, что произошло.       — Я зашла в комнату своего брата и обнаружила его мёртвым! Вот что произошло! — Слезы моментально оставили мокрые следы на её щеках.       — Покажи ему, Рибе. Он не из слепых.       — Все они одинаковые, ба!       — Во всяком случае, он не притворяется, что ему есть какое-то дело до Рико и он сожалеет о нашей утрате.       — Простите, фрау. А вы сами мне расскажете что-нибудь?       — Конечно, как вернётесь.       Молодая девушка провела меня к дверце, которую я и не заметил за досками, поставленными в углу. Вот и «не из слепых». Оказалось, что Рико жил в чулане, спал на матраце, постеленном на пол, но вроде как неплохо себя чувствовал здесь. В углу кучей была свалена одежда. Над изголовьем прибиты полки, на которых хранились личные вещи молодого человека.       — Мы с ба были на Дне Рождения её подруги. — Пока она говорила слезы, продолжали течь. — Обычно с ней ходил Рико, но в то воскресенье он сказал, что должен встретиться с девушкой. С ба пошла я. У неё не так сильно болела спина, как обычно и она даже прошла пару кругов в танце. А потом ей стало хуже. Майло вызвался провести нас, он сын подруги ба. Он ухлёстывает за мной уже давно, хотел показать себя во всей красе. Входная дверь была заперта и Рико не отвечал. Я подумала, что он где-то со своей девушкой. Я не хотела показывать Майло где хранится ключ, но он оказывался уходить пока не посадит ба в кресло. Ключ мы обычно оставляем за панелью у стены. Мы зашли, я обнаружила, что дверь в комнатку Рико приоткрыта и ноги лежат с краю, около матраса. Хотела его разбудить и вычитать. Открыла дверь, пнула ногу, сказав, что у него нет совести. Его нога качнулась туда и обратно.       Едва договорив это, девушка зарыдала вслух и едва успевала вытирать слезы, бормоча какие-то непонятные слова. Единственное, что мог сделать я — положить руку ей на плечо в качестве утешения. Сделал. Получил врезавшуюся мне в грудь девицу, разрываемую горем. Пришлось обнимать. Вот чем заканчивается любая добродетель. Потом она резко отстранилась, взглянула на меня как кошка на собаку и выбежала прочь из квартиры.       — Джон, не стойте столбом. Вы ничем не поможете ей.       Вернувшись к Бертине, я обнаружил на подоконнике чудом возникшие чайные чашки с липовым чаем и каким-то печеньем, минимум недельной давности. Женщина как будто не вставала со своего места.       — Ей надо выплакать этот ужас. Просто время и ничего больше.       — А вам?       — Я похоронила троих своих детей и их мать в том числе. И Рико похоронила. Я привыкла плакать ночами, когда дети спят. На это тоже нужно время.       — Расскажите мне, как его убили.       — Если бы я знала, как и кто. Если бы я только знала… Когда Рибе нашла его, он уже был холодный. Из глазницы торчала… вязальная спица. Простите. — Она закрыла рот ладонью, сделала несколько глубоких вдохов. Тем временем я обнаружил себя пьющим вкусный липовый чай. — Это была моя спица с набора. Полицейские забрали её. Если бы не Майло и соседка не видела, как Рико возвращался домой, забрали бы и нас. Убийца легко мог найти наш ключ. Но если бы кто-то собирался убить Рико, стал бы он делать это спицей? Это мог быть кто угодно, от бродяги до…       — До?       — Не знаю. Возможно, мой внук ухаживал за девушкой не своего полёта. Это вполне мог быть её брат или отец.       — Вы не знаете, кто она была?       — Нет. Он не торопился знакомить нас. Да и о том, что он влюблён, Рибе выпытала. Он сам не рассказывал.       Сказать кому, что за три последних дня я узнал что-то новое, кроме имени пострадавших — меня просто засмеют. С другой стороны, кажется, что это дело полиции, только меня не покидало чувство… Да, то самое чувство притягиваемых жопой неприятностей.       «Стоит ли соваться в дом банковского служащего?» — думал я, тем временем уже шагая в направлении центра города. ***       «Определённо стоило!» — решил я, увидев убитую горем вдову. Даже если смотреть на неё исключительно как ценитель прекрасного, она была бесподобна. Настоящий чёрный жемчуг в этом болоте. Траурное платье только подчёркивало её красоту, а вуаль, закрывающая верхнюю половину лица, добавляла таинственности.       — Меня зовут Джон, фрау Кельц, я — охотник на вампиров.       — Я за вас очень рада, Джон, — ответила она. — Я запишу вас на среду, после адвоката, перед медиумом. Или вам интереснее будет обдирать меня до оглашения завещания?       Не намереваясь ждать мой ответ, она начала закрывать дверь.       — Я не беру денег. — Дурак какой, мне же это ещё аукнется.       Дверь замерла, владелица дома явно была в замешательстве и это был мой шанс:       — Я только утром встречался с семьёй покойного Рико Вайса и мне нужно больше информации.       — Рико?! — рвано вдохнула она и захлопнула дверь прямо перед моим любопытным носом.       Во всяком случае не придётся работать за бесплатно. Четыре семьи и всё мимо, осталось заглянуть к пятой жертве, отметиться, так сказать и с чувством не выполненного долга двигаться куда-нибудь дальше. Например, на юг, да, точно, а потом на запад, через девственные леса к целебным голубым озёрам и живописным горам. Альпийский хребет напоминал мне родину, как бы это не банально звучало и раз в двести лет или около того я забредал в эти прекрасные края центральной Европы.       Я сверился с бумажкой, которую мне продали в полицейском участке. Руки бы оторвать тому, кто это писал! Хуже курицы лапой! Улица Бергнинг или Гертнинг? Хорошо бы первая, до второй минимум два часа пешком. В любом случае, прежде чем отправится к Ламбахтам, нужно что-то съесть. Может стоило соглашаться на те заплесневелые печенья у бабушки Вайс? Работать бесплатно собрался, благотворитель чёртов, в кармане денег осталось на пару дней.       Может просто плюнуть на всё и вернуться в Вену к Кассиону? И какого черта мне не сидится на одном месте? Жил бы под его покровительством и горя не знал. Голода уж точно.       Нужная улица оказалась всё-таки Гертнинг. Пока я добрался до неё, солнце уже зашло, и фонарщики оставляли последние на сегодня огоньки в застеклённых коробках. Каково же было моё удивление, когда меня ждали у входа, и не кто-нибудь, а сама вдова Кельц.       — Почему вы так долго? — спросила она, стоя на крыльце чужой лачуги, в окнах которой не горел свет.       — Ловил себе ужин, — ответил я.       — Поймали?       — Нет. Фрау Кельц, зачем вы здесь? Хотели убедиться, действительно ли я не беру денег за свою работу? Нет, это не всегда так, но когда другого не остаётся… — Я взмахнул рукой на покосившееся окно.       — Там никого нет, мистер Ламбахт жил один.       — Зато умер не в одиночестве. Если вы хотите со мной что-то обсудить, я вернусь через пять минут. Не заходите пожалуйста внутрь.       — Вы оставите беззащитную даму снаружи? — Мне нравилось, как изменялся её голос. Не очень-то она в трауре, раз заигрывает с таким оборванцем-охотником как я.       — Ну вы же не пешком пришли сюда. Там ваш экипаж.       Я указал на карету, запряжённую парой лошадей, стоящих в конце улицы. Мне не было нужды спрашивать, на окраине города живут люди, которые передвигаются исключительно на своих двоих. Лошадь для них роскошь. Как для кое-кого ещё. Идея о возвращении к Кассиону настойчиво напоминала о себе.       Тяжёлая дверь, ведущая в лачугу, оказалась открытой. Внутри чувствовался запах плесени и затхлости. Почему-то он показался мне знакомым. Я побродил между трёх маленьких комнатушек и вернулся наружу. Тело наверняка закопали в общей могиле без суда и следствия или отдали на растерзание студентам медикам, что было хорошей альтернативой. Может и своё завещать для целей науки? Вот юные умы удивятся.       За все столетия что я хожу по этому миру я не встретил подобных себе или хотя бы созданий, вышедших из-под рук мастера, создавшего меня. Конечно, они существуют, но не так много, чтобы мы пересеклись, да и на родном континенте я давно не был.       Карету подали прямо ко входу. Вот это забота. Предварительно постучавшись, я открыл дверь и забрался внутрь кабины, мягкая обивка которой насквозь пропиталась запахом духов и табака. Кучер не замедлил тронутся.       — Вы пригласили меня на ужин, фрау Кельц? — Чего мне терять то?       — Вы проницательны. Ужин, может чай, если мне понадобится больше времени, чтобы рассказать вам то, что я знаю.       — Праздничный стол со сменой двенадцати блюд?       — Если бы я знала такое количество информации, гер…       — Джон, — услужливо подсказал я.       — Гер Джон, я бы сама поймала убийцу моего мужа. Хотя если он вампир…       — Он не вампир. Но если я буду называть себя «охотник на вампиров, демонов, чертей, нежить и нечисть» — буду видеть закрытые двери ещё чаще.       — Прошу простите меня за мою бестактность, дело было не в вас.       И действительно, как оказалось дело было совершенно не во мне, но кто бы мог предвидеть такой поворот событий? ***       Круглолицая девушка Рибе и её бабушка упоминали, что Рико мог ухаживать за птицей не своего полёта. Угадайте, кто царапает гроб изнутри рогами? Недавно почивший гер Кельц. Его вдовушка, больше обеспокоенная сохранением имущества от многочисленных родственников чем трауром, поведала мне историю простую и древнюю как мир. А я внутренне обзывал себя последним дураком, потому как её реакция на имя молодого человека была красноречива до нельзя.       Итак, она решила выплакать все глаза о своей нелёгкой судьбе при свете пары десятков свечей, пока я жевал свиную рульку и луковый хлеб, запивая это лёгким как вода вином.       — Он был так юн, — говорила фрау Кельц, подняв вуаль на верх. При этом сама она вряд ли перешагнула порог тридцати. — Рико был точь-в-точь как моя первая влюблённость. Мы могли болтать целую ночь с ним, с Рико. Он лазил ко мне в окно. Бертольд никогда не делал ничего подобного ради меня. Рико был самым лучшим что было в моей жизни, а теперь его не стало. И моего мужа тоже. Я осталась совсем одна. Вы представляете каково это?       Она вопросительно смотрела на жующего меня. Я мог только кивнуть, подтверждая своё согласие.       — Берт и Рико были знакомы?       — Боже упаси, конечно, нет. Иначе, это бы меня не было в живых. — Она неопределённо хмыкнула в конце.       — А от куда вы знали гера Ламбахта?       — Лично я его не знала. Слышала в обсуждениях полицейских. Они заинтересованы в поимке убийцы моего мужа и все похожие случаи связали с ним.       — Напомните, а как умер ваш муж? А лучше покажите, где это произошло.       Я был сыт, доволен и готов работать. Вдова Кельц провела меня в кабинет усопшего на втором этаже.       — Здесь он умер. Его нашла служанка с ножом… — она начала терять самообладание, часто вдыхала, закручивала платок в тугой узел, — для вскрытия писем… в…       — В глазнице? — подсказал я.       — Откуда вы?.. О Боже, Рико! — она разрыдалась в голос.       Единственное что я мог сделать, чтобы не терять времени на очередное успокоение горюющей — зайти в кабинет Кельца и закрыть за собой дверь. Рыдания как-то моментально стихли.       Честно говоря, в кабинете не на что было смотреть. Труп, само собой давно увезли, кровь со стола вытерли служанки, а ковёр, который просто обязан был дополнять столь шикарную обстановку, выкинули. Я сделал глубокий вдох, намереваясь собраться с мыслями и застыл. Тот же запах, что и в лачуге Ламбахта. Тонкий аромат, варьирующийся между плесенью, сыростью и пылью. В таком доме ему просто не место.       Отворив дверь, фрау Кельц решила присоединится ко мне.       — Простите меня за мою несдержанность. Я просто не знаю иногда, как не думать об этом.       — Просто не думайте.       Я пытался выловить хоть какой-нибудь предмет, от которого мог исходить подобный запах. Вода? Цветы в горшках?       — Вы что-то ищете? — спросила она, понаблюдав за мной.       — Да, источник этого запаха.       — Какого запаха?       — А вы не чувствуете? Такой, будто мокрая пыль или плесень.       — Нет, не чувствую, наверное, уже привыкла. Это кукла воняет.       — Что ещё за кукла? — спросил я, успев про себя подумать: «Добро пожаловать в страшилку для детей, Джон».       — Она была где-то здесь. — Женщина шарила по палкам шкафа, на которых стояли самые разнообразные предметы. — Как видите мой муж коллекционировал антиквариат и носил в дом всякий мусор. А ещё уважаемый человек. А вот она!       Откуда-то из глубины полок, фрау Кельц вытянула на свет тряпичную куклу бурого цвета. На ней было старое шерстяное платьице, волосы из ниток заплетены в косу, исходные цвета была трудно определить. Очевидно, игрушка была действительно очень старая.       — Можно её выкинуть наконец, слава Богу.       — Зачем выкидывать? Хорошая кукла, — произнёс я со всей доступной небрежностью. — Не очень старая, но кому-то она была дорога.       — И вы туда же? Что за предпочтения? Вам её отдать?       — Не откажусь. Пусть будет.       — Держите, но скажите, что вы об этом всём думаете?       Женщина передала мне игрушку. Стоило мне взглянуть в её глаза-пуговки, как я понял: всё что я думаю — останется при мне.       — Я хочу найти связи не только между Рико и Бертольдом, но и между другими жертвами.       — Возможно, вам повезёт, если вы узнаете, кто была любовница моего мужа. Некая Лилиан. Я нашла их переписку в шкафу, закрывающемся на замок. Теперь мне открыты все тайны этого дома.       — Какие-нибудь сведения кроме имени?       — Нет, абсолютно никаких. В наших кругах нет такой женщины. Но и Берт не был знаком с бедным Рико.       — Вам бы полиции всё это рассказать.       — Нет, не хочу. И вам бы не сказала, если бы не Рико. Что я буду делать без него? — В уголках её глаз опять собирались слезы.       — Жить дальше. — Я положил руку ей на плечо и осторожно сжал. — Можно выйти замуж. По любви. Теперь вам можно всё, вы же вдова.       — И то верно. — Впервые за целый вечер её губы тронула мягкая улыбка. Красивая женщина. ***       Узнавать про «некую Лилиан» я не видел никакого смысла. Из дома фрау Кельц я вышел с тем, что искал последние дни. Почему я так в этом уверен? Да потому, что стоило мне найти укромный уголок в тени клёнов, пропускающих свет фонарей в нужном мне количестве, как я начал изучать свою игрушку. Как и любой приличной женщине, ей не понравилось, когда я попытался заглянуть под юбку. Она прижала её своими ручками, набитыми чем-то мягким, да с такой силой, будто там внутри камни, а не вата.       — Фрау, — обратился я к ней, — мне нужно знать кто ваш создатель.       Естественно, кукла сделала вид, что не понимает меня, но продолжала держать юбку, словно я действительно покушался на её честь. Что-то в этой игрушке было мне знакомо. Я не мог понять, что ровно до того момента, как она не попыталась вырваться из моей руки, стоило отвлечься на секунду. Глаза-пуговки загорелись зелёным светом, она вытянулась, чтобы выскользнуть вниз. В том случае, когда люди от испуга разжимают руки, я вцепляюсь мёртвой хваткой. Кукла вновь обмякла, повисла, закинув голову на мои пальцы. Я прямо-таки почувствовал, как брови от удивления ползут вверх.       — Леон?       И тут у меня появилась идея, для реализации которой требовалось отсутствие людей. Сидя под деревьями, я ждал того часа, когда улицы пустеют. Люди могут изобретать оружие и всякие разновидности ламп, но ночь для них всегда таит опасность и не будет времён, когда они покорят тьму. Она всегда будет вселять страх в их души.       Со стороны я выглядел как умалишённый бродяжка играющий с куклой. Тем лучше — меня обходили стороной. Свет, льющийся из фонарей, тускнел. На небе высыпали звезды, а луна ещё не родилась. Приближался необходимый мне час.       Первым делом вырвал один ниточный волос у куклы, чем вызвал недовольное подёргивание. В прошлый раз я сделал глупость и уничтожил творения этого дарования. Теперь, даже если что-то пойдёт не по плану — у меня будет вещица, на которую можно наложить несколько интересных заклинаний.       Положив куклу лицом вниз и наступив на её руку краем сапога, занялся поиском ниток в моём походном мешке. Кстати, надо бы его зашить, а то совсем поистрепался. Быстро прошив платье сзади один раз, я лишь надеялся, что кукла не чувствительна к своим вещам. Так оно и оказалось.       Ботинок соскользнул в сторону и кукла, воспользовавшись моментом, поднялась на ноги и побежала в сторону. Очень знакомый почерк. Когда она уже потерялась в тенях, я пошёл следом, позволяя нитке с катушки беспрепятственно сматываться. Никогда не думал о рыбалке как о развлечении. Пора пересматривать своё мнение.       Через сорок минут быстрой ходьбы я вынужден был пересмотреть многое, в том числе и качество идеи по отслеживанию куклы. Она не знала усталости. Единственное что играло мне на руку — при росте в шесть дюймов, кукле трудно приходилось на перекошенной от времени брусчатке и высоких бордюрах. Если бы всё происходило в не столь застроенном городе или не дай бог, на пересечённой местности — я бы упустил её.       Хуже стало, когда она добралась до кладбища. Кукла прошла между прутьями, а мне пришлось лезть наверх. Я зацепился подолом накидки за одну из пик и только чудом не рухнул вниз. Дыра получилась знатная. Треском, который издала рвущаяся ткань можно было поднять ближайших мёртвых. Словно издеваясь, кукла пробегала между склепами и надгробиями, а мне приходилось протискиваться боком или вовсе перелезать поверху. Я думал: скоро это должно кончится, но тут она пробежала через ограду на проезжую часть и семенила дальше. Я взглянул на это препятствие матерясь про себя, чтобы не сбивать дыхание. Пришлось выпустить катушку из рук и подобрать на другой стороне.       В этой части города фонари стояли чаще и светили ярче. Но в два часа ночи и тут было безлюдно. Я полностью ошибся, когда подумал, что погоня закончится на кладбище. Кукла пробежала несколько улиц и пересекая площадь наискось направлялась аккурат к собору с парой выступающих полубашен и круглым витражом над центральным входом.       — Ты это серьёзно? — после забега у меня едва хватало сил произносить слова. Нужно было отдышаться.       Я надеялся, что она остановится у входа, но не тут-то было. Эти маленькие ножки бежали дальше, огибая строение справа. Замерла она около дальнего входа. Сматывая нитку, я приближался к кукле, а она покорно стояла перед одностворчатой дверью.       Уже занеся руку, намереваясь постучать, я передумал. Во-первых, какого ляда я вламываюсь в церковь посреди ночи? Возможно, как раз сейчас там расправляются с этим через чур активным некромантом. Во-вторых, всё может быть с точностью наоборот: некромант расправляется со святошами. Что ему один охотник?       Прислонившись ухом к двери, я долго слушал, пытаясь понять, что же происходит там внутри. Кукла стояла. Я обошёл собор кругом, пытался заглядывать в запылённые окна — безрезультатно. Когда вернулся к двери кукла всё ещё стояла на месте. Действительно, у неё и её создателя уйма времени.       — Ну, пойдём.       Не то чтобы я вообще когда-то охотился на некромантов и знаю, как их убивать. Зачастую это люди, занимающиеся самообразованием, так что они предпочитают словесное воздействие вперёд убийственным заклинаниям. Глубоко вдохнув и выдохнув, я поднял с земли куклу, другой рукой взял дверное кольцо и толкнул от себя.       Из едва приоткрытой двери на меня дыхнуло запахом плесени, мокрой земли, таким тяжёлым, будто я направлялся в склеп, простоявший закрытым пару сотен лет. За входом меня ждала рухлядь. Как ещё можно назвать мебель, брошенную в подвале?       — Хозяин, гость, гость, — заговорила головешка, подвешенная за волосы под сводом арки. Оставленные на каменных выступах черепа клацали зубами, подтверждая. Если эту мелкую мерзкую пакость я могу заткнуть, то до остальных попросту не дотянусь.       — Привет, привет! — Донеслось откуда-то из недр помещения. — Я сейчас подойду!       У меня было полно времени чтобы взвесить в руке нож, убрать его в ножны, передумать, достать его обратно, передумать ещё раз и спрятать. Тем временем, высвечивая то один деревянный угол, то другой, ко мне подбирался стойкий огонёк лампы, чётко давая понять, где находится жилец. Чем ближе он становился, тем туже завязывался узел внутри меня, сжимая грудь.       — Привет.       Напротив меня оказался мальчишка, едва ли старше двадцати. Свет огонька подчёркивал белые прожилки в темно-русой курчавой шевелюре, а ещё он был худощавый, глядел на меня огромными зелёными глазами. В левой руке некромант держал лампу, в правой грушу. На тыльной стороне ладоней красовались рисунки и надписи заключённые в круг.       — Чем могу помочь?       Нет, это не может быть тот, кого я ищу. Во-первых, прошло столько лет, не меньше пары сотен. Во-вторых, некромант должен выглядеть устрашающе или хотя бы отвратительно. А в-третьих… Кого я пытаюсь обмануть? Я же чувствую эту силу, пропитавшую все предметы в помещении.       — Леон?       — Да, это я. — Он поставил лампу на край перевёрнутой боком односпальной кровати и достал из кармана черного передника маленький нож. — Вам кто-то меня порекомендовал?       — Да. Она. — Я поднял тряпичную куклу за руку.       — О, Грейс! Рад твоему возвращению! — произнёс он на французском, затем вернулся к немецкому: — С ней были какие-то проблемы? Хотя да, конечно, были, я ведь не вам её отдавал. — Разрезав грушу пополам и вычистив сердцевину, он протянул мне одну часть. — Проходите, я вижу, вы пришли поговорить.       На самом деле, парень, я собирался наказать тебя за то, что ты сделал. Видят боги, я второй раз наступаю на те же грабли. Половинка груши оказалась очень сочной и вкусной. Каким-то образом произошёл обмен на куклу, который я осознал уже постфактум.       — Да не стойте на пороге! — Леон посадил куклу на плечо и повернулся ко мне спиной. — Проходите!       Я спустился за ним по ступеням, но не мог так же ловко варьировать между нагромождений мебели, посуды, книг и всего чего попадя. На внешней стороне бёдер завтра будут новые синяки.       — Я знаю, здесь не очень комфортно, но большая часть из этого не моё, потому я и не трогал. Вон там на столике, — он указал куда-то за глухой низкий шкаф, — есть орехи и сухофрукты, присаживайтесь, угощайтесь. Я сейчас вина принесу.       Какого черта здесь происходит? Нет, ещё с того случая с овцой было понятно, что некромант, мягко говоря, не в себе. Но странности, даже для особенных людей, хороши в меру. Он вернулся с темной бутылкой, наполненной на две третьих, и парой чайных чашек. Каждым своим действием он показывал, насколько ему плевать на устои окружающего мира. Леон передал мне чашку с цветочным рисунком в голубых тонах, налил в неё красного вина, прямо на весу. Со своей чашкой он поступил так же.       — Я могу узнать ваше имя и род занятий? — спросил он, отставив бутылку вбок на днище перевёрнутой вазы.       — Джон, охотник на вампиров.       — Да, я в том направлении и думал. А кто меня сдал?       — Она. — Я указал пальцем на куклу на его плече.       — Не понимаю. — Леон улыбнулся и сделал глоток. — Тогда откуда?.. Моё имя известно? Разве мы встречались раньше?       — Скажем так, я за тобой давно наблюдаю.       — Ух ты! Тайных поклонников у меня ещё никогда не было. Это так странно. — Он либо дурак, либо псих. Человек со здравым рассудком не может улыбаться так…искренне.       — Юна и сын гробовщика.       — Оу. — Наконец-то улыбка сползла с его милого личика. — Это же было двести сорок четыре года назад. Я вас не помню.       — Зато я хорошо помню скелета, ебущего овец. И прекращай вы-кать.       — Хорошо, не буду. Значит, ты меня преследовал всё это время?       — Нет. Просто иногда ты через чур увлекаешься и выходишь за рамки. И если тогда всё обошлось испуганными селянами и овцами, то на этот раз погибли люди.       — Ну я же не виноват, что они ходят налево! — От весёлости не осталось и следа. — Да и Грейс просила женщина для защиты.       — Давай-ка подробнее и с самого начала.       — Хорошо. — Осушив свою чашку, он продолжил, нацепив ту приятную мину: — я ещё бутылочку принесу.       — Нет. Не дёргайся. Никаких лишних движений.       Я не стал демонстрировать оружие, против некроманта такой силы нож бесполезен. Только вот он не знает, что я пришёл с пустыми руками.       — Рассказывай.       — Да что тут рассказывать то? Встретил я девушку — вылетая Юна. Помнишь какой красавицей она была? Хрупкая, нежная, как первоцвет.       Я помнил измученную вампирской жаждой жертву, за которую не кому было заступиться и уберечь. Когда же я расправился с кровососом, она испепеляла меня взглядом полным ненависти. Это всё я оставил при себе.       — Амбер была замужем и таких сильных чувств я к ней не испытываю, как к Юне. Мы просто дружим. Она помогла мне с этим помещением, а я выслушал её, когда она пришла с горем. Мало того что супруг изменял ей, так ещё и бил. Я подарил ей Грейс — «милость» по-английски. Конечно же я не раскрыл ей характер заклинания наложенного на куклу. Просто безделушка. Знаешь, такие вещи обычно женщины между собой передаривают.       — А на самом деле?       — Я рано или поздно до этого дойду, — он всё равно улыбался, вопреки тому, что жизнь его висела на волоске, как, собственно, и моя. — Или ты торопишься?       — Нет, продолжай.       — На самом деле я хотел, чтобы Грейс защищала Амбер и тонко намекала ночью её супругу, мол: если поднимать руку на беззащитную жену — можно проснуться с ножом в горле.       — В глазнице, — снова перебил я.       — Что?       — Она убивает их, пронзая глазницу длинным и острым предметом.       — Это её личные предпочтения. Не могу сказать, чем они вызваны. Многие заклинания контролируемы лишь в начале.       — И что потом?       — Потом её муж сделал вид, что не понимает намёков. У Грейс, как у любой самостоятельной дамы, чаша терпения быстро наполняется. — Он повернул голову к кукле на плече, — Правда, милая? — Говорил он с ней на французском.       Та, конечно же не ответила, разве что тоже повернулась в сторону хозяина.       — Амбер не пришла ко мне просить воскресить мужа. Да и кто бы пришёл в здравом уме? Она вообще перестала навещать меня. Думаю, догадалась, что стало причиной её новообретённого статуса вдовы. Ну, а я на несколько лет забыл о Грейс. Мне, конечно, грустно от того, как Амбер поступила, я ведь пытался помочь. Да и жизнь у неё теперь лучше. Другой муж, детишки. Но я не в обиде. Когда хорошо — к некроманту не идут. — Сперва он добавил мне вина, затем и себе. — Думаю Грейс она выкинула. Но как я сказал: Грейс — дама самостоятельная. Не совсем то, что вы ожидали услышать? Хотя удивления я не вижу.       — В первую очередь меня удивил тот факт, что ты живёшь в подвале церкви.       — Аренда нормального жилья стоит дорого. Потом привык. А что такого?       — Вот так и убивают веру в душах людей, — ухмыльнулся я в ответ на его наивные доводы.       — О, ради бога! Скажут, что осквернил, на костёр отправят. — Он вновь улыбался во все зубы.       — Ради какого бога, Леон? Ты его встречал? — я решил поддержать эту ветвь разговора.       — Да, — серьёзно ответил он. — Бог-некромант. У него пшеничные волосы и васильковые глаза. Взгляд уставший. Он дал мне долгую жизнь.       — Ты ведь сейчас шутишь, да?       — Если тебе так будет легче жить, то — да.       Я до сих пор не верил своим ушам и глазам. Такой добрый, позитивный парнишка — сильный некромант. Его бог с васильковыми глазами искусен в своей жестокости. Действительно, как мне с этим теперь жить?       — Тебе так на костёр хочется? Или тебе просто нравится, когда тебя жарят? — Черт бы побрал этих вампиров с их сальными шутками.       — Не-е-ет, — протянул он, краснея, — конечно не хочется. Но ты же здесь.       — Я тебя отпущу.       — Что? — Сняв с плеча куклу, он пересадил её на полку открытого шкафа.       — Уезжай отсюда.       — Что? — Запас слов исчерпал?       — Уезжай и больше не повторяй таких глупостей.       — Почему ты меня отпускаешь? — Он разлил остатки вина из бутылки.       — А что мне с тобой сделать? — Что такого отразилось на моем лице, что он вновь залился румянцем?        — А что обычно делают охотники с некромантами?       Я закусил нижнюю губу, чтобы не произнести первою мысль, пришедшую мне в голову: «Например, то, что твой скелет делал с овцами».       — Если убить всех кузнецов, что когда-либо ковали мечи или мастеров, собирающих оружие… — Я сделал взмах рукой. Ведь то на то и выходило — он всего лишь создатель предмета, которым можно убить.       — Но она ведь руководствовалась и моим первоначальным желанием.       — Поэтому я говорю: больше не повторяй таких глупостей. Хотя, есть одно «но».       — Говори?       — За тебя много денег обещали.       — Сколько ты хочешь? — Улыбка всё шире и шире растягивала его губы.       — Не «сколько», а «чего». Когда я узнаю — то найду тебя.       — Извини, но я вынужден отказаться. — Это был апогей. Улыбка перешла в жуткий оскал. Вот теперь он и в самом деле выглядит как подобает некроманту.       — Что?       — Мне не нравится твоё предложение.       Он посмотрел на эмоции, отразившиеся на моём лице, затем продолжил:       — Джон, я вижу, что ты хороший человек. Определенно не так прост, как пытаешься казаться. Только полный псих или совершенно отчаявшийся придёт к некроманту почти безоружным. Я же понимаю, что мне есть чего опасаться. В случае нашего столкновения один обязательно погибнет.       — Не я, так другие. Тебе всё равно болтаться на виселице, — цедил я сквозь зубы.       — Ты здесь проездом, просто пытался заработать, поймав какое-то чудище. Я в Линце поселился через три года после отъезда из дома. Это уже более двести сорока лет. Ты думаешь, за этот срок люди вокруг не заметили, что у них под боком живёт некромант? Или убийство очень известного банкира это просто блажь? Тебе не кажется, что связь через одну женщину слишком неочевидна или наоборот?       — Тебя ищут, и награда… — Мне не чем было крыть, но я упорно пытался не верить услышанному.       — Само собой! Они же не могут сделать вид, мол: «Всё в полном порядке», они делают вид будто ищут и ловят убийцу.       — А если бы я пришёл не в настроении разговаривать, а сразу уничтожил тебя, как говорится: «без вопросов и следствия»? — Блефовать так до конца.       — Власти города не сильно бы расстроились. Что это за некромант, который не может постоят за себя? Им такой не нужен. Меня никто не будет защищать, если ты об этом. И награду тебе выплатят. А ещё предложат остаться на постоянных началах. Там, глядишь, ещё какого неудобного человека нужно будет устранить. Ты меня понимаешь?        — Понимаю, — вопреки своей воли констатировал я. — Хорошо, что ты уточнил за награду.       — Ой-ой, — произнёс он и хмыкнул. — Мне очень любопытно как ты планировал… Как ты там сказал? «Уничтожить» меня?       — Не знаю, — я посмотрел прямо в эти наглые улыбающиеся зелёные глаза. -Может выебать.       От удивления челюсть Леона уползала вниз, и он даже не пытался совладать с собой.       — У тебя нестандартный подход к охоте. И что, с вампирами помогает?       — Ещё и как! — сказал я и откинулся на спинку своего стула.       — Я вижу, наши переговоры зашли в тупик.       — Мне нужно подумать над всем услышанным. Давай я вернусь завтра, и мы закончим?       — Да, ну, конечно. Только раньше полудня не приходи, я поздно встаю.       Он серьёзно, что ли? У некроманта явно не все шестерёнки в голове. Вручив мне глубокую миску сухофруктов, Леон проводил меня к выходу.       — До встречи, Джон. — И помахал рукой на прощание.       Я прошёл почти квартал, тупо уставившись на дольки яблок, абрикос и каких-то мелких ягод, а затем остановился. Что это вообще было такое? Я не про ягоды, я про некроманта! Мы, как будто старые друзья, обсудили вопрос, не пришли к согласию и разошлись до следующего раза.       Та чашка вина могла быть для меня последней. Да черт побери, он мог бы упокоить меня ещё на пороге.       Я отправился к реке. Мне нужно было хорошенько подумать над всем. Над водной гладью, в такую рань, стоял непотревоженный туман. Пальцы сырости лезли под одежду, заставляя кожу покрываться мурашками. Вот какие чувства должно было вызывать присутствие Леона. А он улыбается, почти постоянно. Определенно псих. Уничтожить его и дело с концом.       Яблоки оказались очень вкусными. ***       С трудом дождавшись одиннадцати часов, я отправился к собору. Молчаливое здание приветствовало меня переливом цветов в круглом витраже. Горожане с безразличными лицами плелись по своим делам. Я беспрепятственно дошёл до низкой боковой двери собора, в косяк которой была воткнута записка. На листке бумаги, оторванном явно с какой-то книги, от руки было написано одно слово: «Открыто». Как всегда — приятно, когда тебя ждут.       Леон не солгал, действительно было открыто и, мать его, по-гробовому тихо. Я сразу понял в чем дело. Мало что изменилось со вчерашней ночи, бардак и нагромождение рухляди осталось, но исчезли все милые некромантские безделушки. Засушенная головешка не оповещала хозяина о прибытии гостей: не было ни головешки, ни хозяина.       Выругавшись из-за наполнившего меня чувства досады, я направился вглубь полуподвала и вскоре добрался до того места, где мы вчера так мило беседовали. К моему удивлению некромант не просто слинял, он ещё и поиздевался. В чашке, оставленной на боковине узкой кровати, стоял лист бумаги. Его нижний край пропитали остатки красного вина, но до букв они не добрались, так что чернила оставались нетронутыми. Текст гласил:       «Джон, извини что поступаю так некрасиво. После твоего визита не мог заснуть всё утро. Ты заставил меня задуматься, чем я занимался на протяжении двух последних веков. Стыдно кому рассказать, я забросил практику и занимался только исследованиями, да и то спустя рукава. Не могу больше находиться здесь.       Я думаю, наши дороги ещё пересекутся. Так что, до встречи!       P.S. Там в верхнем ящике тумбы лежит чья-то кисть, я нанёс на тыльную сторону рисунок, похожий на те, что у меня. Она не будет гнить или усыхать. Иногда может бегать по ночам. Обменяй её на полагающуюся тебе награду у этих овец из ратуши. Ты хороший парламентёр.                   С уважением, Леон»       Читая это, я даже не заметил, как сел на стул. На обратной стороне был написан такой же текст, только на французском.       — Леон, черт тебя поеби, в какой из тумб?!