Камасутра для вампиров

      Женщина подобрала меня чуть далее по трассе от окружной дороги. Я голосовал в неположенном для этого месте, но она всё равно остановилась и пригласила в салон незнакомого мужчину с рюкзаком за плечом, в старой затёртой косухе, выгоревшей до невразумительного серо-коричневого цвета, она досталась мне не первой свежести. Не женщина, косуха. А храбрая и безрассудная леди лет сорока, за рулём четырёхприводного корейского автомобиля пудрового цвета выглядела очень хорошо, представительно, я бы даже сказал. В этой блузочно-юбочной упаковке черно-белых тонов они все получают дополнительные баллы к своей внешности.       Оказавшись в машине, кожаный салон которой пропитался сладковатым запахом духов, я тоже окинул водителя взглядом, и он зацепился за фиолетовые тапки без задников с меховыми помпонами, надетыми на её красивые ножки. Озорно улыбнувшись, она вдавила педаль газа, не позволяя мне любоваться дольше, чем положено в первые секунды знакомства. Я только успел пристегнуть ремень, а машина уже набрала за сотню километров в час.       Женщина, назвавшаяся Анной, рассказала, что направляется из Вильнюса в Минск, то есть из одного мегаполиса в другой, на переговоры. Я и сам держал путь в том направлении, но не собирался пользоваться её благосклонностью больше, чем дозволено правилами хорошего тона. Потому на вопрос «Куда направляетесь?» просто махнул рукой в юго-восточном направлении. Куда жизнь позовёт, так сказать. На мой же вопрос, она ответила более полно.       - Почему подбираете попутчиков? – Конечно, я имел в виду себя, выглядящего как обворованный турист, она решила охватить тему в общем ключе:       - Раздаю долги!       На мой вопрошающий взгляд, Анна добавила:       - Раньше, я много путешествовала пешком, с палатками. Меня часто подбирали неравнодушные водители. Я просто вижу в каждом голосующем себя.       Она рассмеялась, запрокинув голову, обнажая ряд ровных зубов за напомаженными губами.       Помимо весёлости, открытости и доброго нрава, Анна обладала ещё одним чудесным качеством – она могла заинтересовать своим рассказом. Знала она об этих краях много, в каждой фразе чувствовалась любовь к большой стране и земле, утопающей в зелёных лесах. В то время, пока мы говорили о всевозможных вещах, на небе сгущались свинцовые тучи. Когда же один из этих многочисленных лесных массивов вплотную подступил к дороге, женщина сбросила скорость и включила противотуманные фары. На гладкой, как яичная скорлупа, дороге мы большую часть времени были одни. Лишь изредка мелькали легковые автомобили, несущиеся навстречу, да одна гружёная фура, сверкающая как рождественская ёлка.       Пока Анна с тревогой поглядывала на небо, виднеющееся в рваном разрезе хвойных деревьев, я просмотрел несколько сводок погоды на смартфоне и заверил её, что вероятность дождя тридцать пять процентов.       Она готова была похлопать в ладоши, если бы не бублик руля, зажатый в тонких пальцах с естественным маникюром – так сильно женщина радовалась лучу солнца, прорвавшемуся сквозь серое полотно.       - А я-то думала, уже оправдается поговорка: помыл машину – попадёшь в дождь.       - Всё будет хорошо.       Мы вновь разговаривали, почти не позволяя себе услышать шороха шин о ровное полотно асфальта, о дорогу, которую, казалось, проложили только для нас. Теперь Анна не вдавливала педаль, разгоняя автомобиль, держала его на семидесяти.       - О, смотри, землянка!       - Где? – Я повернул голову чуть левее, пытаясь рассмотреть указанную постройку.       - Да вон же! – Женщина даже притормозила.       Но я видел только тихий лес, без признаков человеческого присутствия.       - Вы не против, если мы остановимся, посмотрим? Я думала, их уже не осталось. Последний раз я землянку видела в детстве, когда нас привозили к прадеду в гости.       На её вопрос я не ответил, просто не успел и она восприняла это как молчаливое согласие, полностью остановив машину на обочине не забыв включить аварийные огни. Впрочем, я был заинтересован. Таких построек действительно остались единицы, хоть и примечательного в них не много. Просто клочок истории, камушек прошлого.       Подождав женщину со стороны пассажирской двери, я протянул ей свою руку открытой ладонью вверх. Анна приняла моё предложение поддержки. Земля, укрытая хвойными иголками, прогибалась под ногами, вязко, будто очень плотное желе.       Когда до землянки осталось около пяти метров, я наконец-то увидел её очертания – небольшой пологий холмик с плоской вершиной и не мог понять, как женщине удалось рассмотреть его. Потом до меня дошло! Гениальное, оно простое, как лом в разрезе. На холмике не росли деревья, как будто на макушке вырвали клок волос. Если бы у нас проходило соревнование на внимательность, я бы взял реванш, потому что углядел на склоне кусок набалдашника с дугой, уходящей в грунт.       Сейчас, оглядываясь назад, в прошлое, я думаю, что не мог бы упустить эту деталь из виду, даже если захотел бы. Потому как уже в тот момент меня что-то тянуло, подчиняло своей воле. Я указал на металл, торчащий из земли.       - Наверное, ручка дверная.       Потянувшись, голой рукой я сгрёб мягкую полусгнившую хвою вниз, обнажая дерево принявшее цвет торфа. К ручке крепилось толстое кольцо.       - Что ты собираешься делать? – спросила она.       - Заглянуть внутрь, это же как музей!       Я потянул за кольцо со всей силы. Дверь разбухла в коробе, но, в конце концов, поддалась. Внутри оказалась беспроглядная чернота пахнущая сырой землёй. Плотно стоящие стволы елей закрывали свет угасающего на сегодня солнца. Сколько я не вглядывался внутрь, не мог рассмотреть очертания какого-нибудь предмета. Просто яма.       - У меня в машине есть фонарик. Сходим?       - Конечно.       Мы оба поддались влиянию этого места.       Я подумал, что и сам бы мог быстро сбегать к автомобилю и обратно, но отбросил эти мысли. Оставить Анну здесь одну? Ну нет, а вдруг там змеи или ещё какие земляные твари. Быстро вернувшись к машине, я открыл пассажирскую дверь, женщина покопалась в бардачке, наклонившись вперёд, и я позволил себе пол минуты созерцать округлые формы, обтянутые стрейчевой юбкой. Она вытащила длинный фонарик из-под бумаг, повернулась в мою сторону и застыла, держа его как защитный жезл в обеих ладонях.       - Что? – тихо спросил я.       - Я не хочу возвращаться.       В то время, как мой шёпот был обусловлен осторожностью, её же отразил страх. Честно говоря, у меня самого пропало всякое желание рассматривать местную историческую достопримечательность.       - Тогда я пойду закрою дверь и поедем дальше.       - Не надо. Не ходи туда.       - А если кто-то упадёт в эту яму? Поверь, на своём опыте знаю – это неприятно.       Я уже развернулся выполнять задуманное, когда почувствовал, как рука Анны сжалась чуть выше моего локтя.       - Давай быстро.       Она уже закинула фонарик на моё сиденье.       - Я сам схожу.       - Нет, я тебя не оставлю. Я за тебя отвечаю.       - С чего это вдруг?       - Ты мой пассажир. Пошли быстрее, пока я не передумала и не затащила тебя в машину.       Судя по силе, с которой она сжимала моё немеющее плечо, в этой женщине сейчас было столько адреналина, что она с лёгкостью выполнила бы свою угрозу.       Совершая второй поход к землянке, мы обходили её медленнее, чем в прошлый раз. Что-то зловещее было в этом мягко уходящем вниз мхе под ногами. Я даже толком не увидел черноту проёма, так старался приблизится по касательной и сосредоточится на ручке. Дверь легко легла в прямоугольный короб, будто никто её и не трогал.       - Вот и всё, - произнёс я, демонстративно отряхивая руки. – Пойдём.       Едва мы успели сделать пять шагов, как донёсся звук удара в дерево. Стук, идущий изнутри землянки.       Тело сообразило быстрее, чем мозг успел обработать полученную информацию. Я побежал к машине, толкая и поддерживая перед собой Анну.       - Бегом, бегом в машину! – наконец выдал то, что должен, оглядываясь на пройдённую половину пути.       Нас не преследовали, но я хотел оказаться от этого места как можно дальше и как можно быстрее. Вопреки паническому состоянию, я не забыл запустить свободную руку в карман и, выудив из него маленький предмет с острием, воткнуть его в одно из ближайших к дороге деревьев.       Открыв дверь с пассажирской стороны, я толкнул вперёд Анну, заставляя её коленями залезть на сиденье, столкнуть фонарик на пол. Едва её пятки оказались в салоне, захлопнул дверь. Сам же, оббежав автомобиль спереди, сел на место водителя, быстро застегнул ремень, эти умные азиаты не дадут машине поехать без застрахованного владельца хотя бы таким простым способом. Педаль ушла вперёд до самого пола. Я вывел машину на нашу полосу и гнал, одновременно слушая, как стук сердца отдаётся в голове.       На полное овладение собой у меня ушло около минуты, хотя показалось, что прошло все десять. Лишь тогда я позволил себе повернуться к женщине. Я должен демонстрировать спокойствие! Чтобы она там себе не придумала, ответственный сейчас всё же я! Без обсуждений. Анна жадно вцепилась взглядом в мои глаза. И всё же, мне нужно было иногда погладывать на дорогу. Тогда-то и появлялись силы говорить.       - Всё в порядке, мы уже далеко.       - Я тапок потеряла.       Честно говоря, я был готов услышать что угодно, кроме той фразы, которую произнесла женщина. Действительно, она сидела на пассажирском сиденье, подобрав ноги под себя, левый фиолетовый тапок с меховым помпоном отсутствовал.        - Так пусть он им подавится!       - Он?       Чёрт, да кто же меня за язык тянул?! За последние годы я потерял хватку.       - Мы можем сделать вид, что ничего не случилось. Ты высадишь меня в ближайшем месте, где я могу поймать следующую машину и уехать, позабыв это. Так будет лучше всего.       - Ты за рулём. – Она мягко улыбнулась.       - Нам ничего не угрожает. Это жизнь, а не фильм ужасов.       Хотя, кому, если не мне лучше всего известно, как именно жизнь подражает искусству.       Нравилось мне или нет, но возможность распрощаться по нарисованному мной сценарию появилась минут через двадцать. Стена леса расступилась, резко уйдя в стороны, представляя во всей красе придорожный отель, полностью построенный из сруба. Крыша и та была выложена листами металлопластиковой черепицы, имитирующей дерево.       - Заезжай на стоянку, - тихо скомандовала женщина.       Убедившись в отсутствии машин, я крутанул руль вправо, заставляя автомобиль скатиться с асфальтовой дороги на щебёночную полосу, которую вновь сменил асфальт.       Едва я успел затормозить и развернуться к ней, чтобы попрощаться, Анна выпорхнула в сгущающиеся сумерки. Не оставалось ничего другого, как следовать за ней. Благодаря богатому и многостороннему опыту, я шёл молча.       На ресепшене она попросила стандартный номер на двоих, получив карточку, отправилась в указанном молодым администратором направлении. За всё время, прошедшее с просьбы свернуть к отелю, она ни разу не взглянула на меня.       Номер оказался чистым, просторным, выполненным в подобающей внешнему облику гостиницы цветовой гамме: тёмное дерево, плотные ткани, природные текстуры. Пропустив меня внутрь, Анна закрыла дверь, повернув замок для надёжности, опустила карточку в приёмник на стене и прижалась ко мне с силой, заставившей сделать шаг назад. Я поднял руки, пытаясь обнять женщину так, как будто это действительно могло помочь – нежно и полно, склонив голову к её макушке.       - Ты поможешь мне забыть? – спросила она, подняв ко мне лицо.       - Помогу, - ответил я, целуя женщину в губы.       Мне не очень хотелось представать перед ней во всей своей «красе», демонстрируя заначку драгметалла в штанах, потому прелюдию пришлось затянуть до того момента, как робкий свет дня полностью сошёл на нет и в комнате разлилась густая темнота. Я тонул в запахе её духов, накинутых на мои плечи, словно шаль, вместе с её ласкающими ладонями. Наслаждался каждым поцелуем, каждым прикосновением, той лёгкостью и хрупкостью, которая ощущается лишь в людях. Той скорой переменчивостью их тел. Главное, я не оставлял ей возможности думать. Вспоминать, искать ответы в ночное время – гиблое дело.       Потому, лишь когда Анна, после очередного оргазма начала мерно и глубоко дышать, заснула в моих объятиях, я смог отпустить все мысли, которые тревожили меня. Прижаться носом к шее, чтобы на столетия запомнить аромат этих духов и уснуть, тая от тепла, исходящего от женского тела.       Проснулся я раньше неё, до рассвета. Несколько минут лежал, наслаждаясь моментом, тишиной, окружающей сейчас место, в котором я пребывал и безмятежным спокойствием. Выскользнув из-под одеяла, оделся, собирая раскиданные где попало вещи. Склонившись над кроватью, поцеловал женщину в губы, прогоняя сон.       - Анна, я ухожу.       - Да? – тянула она, пребывая в дрёме.       - Спасибо.       - И тебе.       Я хотел ещё что-то сказать, но она уже вновь глубоко дышала. Когда проснётся, скорее всего, она даже не вспомнит этого разговора. Ночь хороша тем, что происходящее в ней можно забыть с той же лёгкостью, как и запомнить навсегда, стоит только захотеть. Я не забуду запах этих духов.       Поймать машину в начале пятого утра – невиданная удача, не уготовленная мне капризной судьбой. Я прошагал на северо-запад от придорожного отеля до цели в гордом одиночестве, глядя на светящийся экран смартфона. Спутник отображал каждый мой шаг к маленькому маячку, воткнутому в дерево. Впрочем, нужды сверяться с картой на самом деле не было, автомобильная дорога здесь одна – ровненькая, гладкая как атласная лента. Глядя в экран, я отвлекался от мыслей, из-за которых сердце ускоряло свой бег.       Пугал меня не тот, кто постучал из землянки во внутреннюю сторону двери. Я не хотел, чтобы Анна вернулась за мной, вместо того, чтобы продолжить свой путь. Она показалась мне умной, достаточно практичной женщиной, чтобы не совершать подобной глупости. Каждый раз заслышав шелест шин по полотну асфальта за спиной, я оборачивался, надеясь успеть спрятаться, если увижу автомобиль пудрового цвета.       Либо женщина ещё спала, либо прислушалась к голосу разума и продолжила свою дорогу. До маячка я дошёл без десяти семь. Он оставался воткнутым в расселину сосновой коры. Ничего в окружающей природе не выдавало присутствия здесь магически или энергетически сильного существа. Птицы пели, кажется, я даже заметил движение достаточно крупного существа, стремительно перепрыгнувшего с ветки одного дерева на другое, кто-то вроде куницы. Землянка, та её сторона, выходящая на дорогу, тоже не стала примечательнее – всё тот же бугорок без растительности.       Прежде чем двинуться дальше, я закрепил кобуру с пистолетом на поясе и включил фонарик на смартфоне. Какого чёрта я забыл о его существовании вчера – ума не приложу. Скорее всего, часть меня, которая подчиняется инстинктам, ставящая выживание вверху списка приоритетов, на краткий момент поборола ту силу, что тянула меня заглянуть внутрь. Вспомни я тогда о фонарике на смартфоне, автомобиль пудрового цвета забирал бы эвакуатор, а женщина, являющаяся его владельцем, пополнила бы список пропавших без вести по непонятным причинам. Про меня, самой собой, не вспомнили бы.       Сильно ли изменилась ситуация за ночь? Коренным образом. Сейчас я один и мне нет нужды защищать Анну, оберегая её от преждевременной страшной кончины. Чтобы не жило там внутри, вряд ли оно страшнее и опаснее тех существ, что встречались мне на протяжении жизни. Иногда, даже в такие солнечные дни как этот, мне кажется, что я намеренно ищу смерти. В последний же момент, когда у шеи оказываются чьи-то зубы или острие ножа несется навстречу с моими внутренностями, мне отчаянно хочется жить. Все мои страхи о неизвестности, скрывающейся по ту сторону двери, были пшиком, так как, когда я обошёл землянку и увидел вход, дверь была настежь открыта, валялась откинутая на землю. Минуты две я оглядывался по сторонам, прислушивался к обыденным звукам леса. Ничего, совершенно ничего необычного. Перед следующим шагом, оружие перекочевало из кобуры в правую руку.       Подойдя ближе, я заглянул внутрь: чернота, точно такая же, как вчера. Руки, правая поддерживаемая левой накрест, с зажатыми в них пистолетом и смартфоном поднимались, но большее значение придавалось тишине и её возможному нарушению. Легче всего ударить нерадивого охотника в спину.       Луч света выхватил вытоптанный пол, грубо сколоченные из растрескавшихся досок стол и одинокий стул. И всё. Там внизу было пространство, размерами минимум шестнадцать квадратов, хранящее в своих недрах лишь два предмета мебели. Я подошёл ближе, наклонился, посветил на потолок землянки и заставил себя замереть огромным усилием воли. Ещё немного и я двинулся бы вперёд, сделал бы шаг на первую ступень, самый тяжёлый шаг. Все дальнейшие были бы сто крат легче. Некая сила, та самая, которая тянула нас с Анной к этому месту, сейчас нещадно толкала меня в спину.       Резко дёрнувшись, я упал в сторону, на насыпи, откатился от проёма вправо, убрал пистолет в кобуру. Толку сейчас с него ноль, разве что себе башку отстрелить! Эта сила, она может найти и другие способы избавиться от чересчур любопытного персонажа.       Что-то на периферии зрения заставило меня уставиться в чащу леса, пытаться разглядеть меж деревьев нечто внезапно мелькнувшее и тут же исчезнувшее. Да, я пережил много передряг, но, пожалуй, хочу побывать ещё в нескольких.       Поднявшейся во мне злости, от собственной глупости и на наглую силу, существующую здесь, достало на пару резких рывков злополучной двери. Петли заметно искривились. Когда же я потянул на себя ещё раз, оторвалась крайняя доска. Я думал так и разобрать её на материалы. После следующего рывка петли не выдержали, отпустив полотно двери. По крайней мере одна, вторая свисала с дальней доски. Вся не годная даже на растопку трухлятина полетела вниз, внутрь землянки.       Стоя в двух шагах от края, я вновь ощутил страх, на этот раз куда более сильный, прямо-таки ледяной. Он прошёлся по моей спине липкими холодными щупальцами, сбил мысли и дыхание. Я вновь припал к землянке спиной, пытаясь охватить взглядом как можно большую территорию. Дело было во внезапно повисшей тишине. Будто из леса вдруг исчезли все птицы. Убеждённость в том, что слух ещё со мной, давали шелестящие от ветра листья и звук тяжёлой фуры, пронёсшейся по полотну дороги, как раз в тот момент, когда я вновь попытался взять ситуацию под контроль.       Отпустит меня это существо или разорвёт на куски? Неважно какой силой – физической или ментальной.       Перебирая ногами в сторону, я начал продвигаться вдоль холмика, медленно уползая от чернеющего прямоугольника. К своему удивлению, через несколько минут я уже стоял на обочине дороги, держа палец вверх в надежде затормозить небольшой грузовой автомобиль. Сердце начало замедлять бег, лишь когда я захлопнул дверь, оказавшись внутри салона белой ГАЗели.       Водитель попросил развлечь его разговором, чтобы четырнадцатичасовое бдение за рулём не стало нашей последней поездкой. По внешнему виду этого человека, я бы сказал, что он не знал отдыха несколько суток – обвисшие щеки покрывала плотная щетина, на рубашке были пятна кетчупа, которые необходимо застирать. Вопреки своему явно плохому самочувствию, он держался молодцом и улыбался, старался вовремя кивать, когда того требовал мой монолог.       Лишь единожды, за всю дорогу до самого Минска, он задал мне вопрос призывающий продолжить рассказ. Когда мы проезжали гостиницу, выстроенную из сруба, всё моё внимание приковала к себе стоянка автомобилей. Корейского автомобиля пудрового цвета на ней не было.       Тогда я от всей души порадовался за то, что Анна оказалась умной женщиной. Я ещё долго помнил сладкий запах её духов. И лишь много позже заметил странность появившуюся после того дня: стоило мне зайти в лес и в нем повисала недобрая тишина.