Камасутра для вампиров

      Я сидел на скамейке в центральном парке развлечений, глядя на толпу, шествующую по главной алее от входных ворот, напоминающих франкфуртскую триумфальную арку до сцены. Фактически люди преодолевали путь около километра, смеющиеся, вопящие, празднично разукрашенные и разодетые. Мимо меня походили сексуальные вампирессы, наследники Дракулы, и слава Богу, у меня на них не вставало. На девушек, может быть и вставало бы, не займи я себя другой задачей. Я высматривал настоящих вампиров, которые в Хэллоуин любят пощекотать себе нервы и демонстрировать свою природу у всех на виду.       Весёлая девчушка, лет четырнадцати, одетая в фею, выкрашенная в чудный перелив розово-малиновых цветов, подбежала к угрюмому мужчине, вручила ему три шарика в связке и попрыгала дальше, несясь против толпы, яркой безумной искоркой.       Кулак мужчины поднимался вверх, влекомый шарами наполненными гелием. Он внимательно смотрел на свою кисть. Казалось, я услышал щелчок, чего быть не могло, голоса людей и музыка, гудящая из динамиков около сцены, должна была заглушить подобный звук, так что это только игра воображения.       Покидая рукав бежевого пиджака, оторванная от локтевого сустава часть предплечья поднималась в осеннее небо, провожаемая грустным взглядом мужчины.       — Ты когда-нибудь повзрослеешь, Леон? — Я негодующе покачал головой.       — Не хочу я взрослеть! Чтобы сидеть как грустный пень, вроде тебя? — ответил сидящий рядом некромант.       — Через несколько десятилетий они заговорят о чувствах зомби и встанут на их защиту.       — Это не зомби, а мумия. Человек с твоим опытом просто не имеет права путать эти понятия!       Я покосился на него, выглядящего не лучше своих творений — худой до костей, с серой шевелюрой, обрамляющей лицо немытыми колючками и спрятанными за солнцезащитными очками ярко-зелёными любопытными глазами.       — Какой смысл использовать их, если они разваливаются на глазах?       — Они самые незаметные. От зомбаков воняет, скелету вообще сложно сойти за живого. А мумия похожа на замученного жизнью представителя офисного планктона с женой-мегерой и тремя спиногрызами дома. Более того, мои мумии иногда выглядят живее этих бедолаг!       — А это? — Я указал на едва различимые воздушные шарики, поднимающиеся всё выше в небо вместе с частью правой руки.       — Я, кажется, знаю, от кого будет исходить инициатива про «Чувства зомби». — Он вскочил на ноги, похожий на пугало в вельветовом костюме, видавшем виды. — Давай пройдемся, а то сидим как старичье. Джон?       — Да иду я, иду.       Как для некроманта, Леон был ужасно непоседлив. Его страсть к путешествиям сводила на нет все надежды ночного сообщества на скорые великие достижения. Кто-то из сильных нашего мира расщедрился и сделал ему подарок в виде поезда полностью оборудованного для жизни и проведения исследований. И всё зря. Леон побывал в каждом уголке мира. Поезд он использовал для хранения своей коллекции мертвяков, аргументируя их хорошую сохранность вентиляцией, которая достигается за счет движения поезда. У некромантов свои причуды.       Я же предпочитал старую, хоть и сильно политически перекроенную Европу. На исторической родине в последний раз бывал, когда добраться туда можно было только на корабле.       — Джон, ты уснул что ли?!       — Да иду я, иду.       Мы начали прохаживаться по аллеям и дорожкам парка без какого-либо плана. Я вертел головой, рассматривая всех без разбору. В свою очередь Леон крутился где-то рядом. То он кинулся тискать парнишку, который держал картонку с надписью: «Бесплатные обнимашки», то во весь голос восхищался костюмом чумного доктора или очередного художества, изображающего череп на чьем-то лице. Одно хорошо, он привлекал к себе внимание, отвлекая от меня. Контролеров ночного порядка в Хэллоуин не жалуют ни люди, ни нечисть.       — Гос-с-спади, ты посмотри какой костюм!       Некромант едва не сшиб меня с ног, вцепившись в локоть и развернув на сто восемьдесят градусов. Он указывал на мужчину с обнаженной верхней частью туловища. На плече лежал огромный силиконовый язык пригримированный к лицу, при каждом шаге кончик языка бил мужчину по плечу издавая противный мокрый звук. Нижняя часть тела была увешена бутафорными цепями, одно звено которой размером превосходило мой кулак. Между штанинами цвета темно-серого асфальта и бутафорными цепями позвякивал настоящий металл. Он передвигался, припадая на ногу с той же стороны, с которой на плече висел язык. Общая картина получалась настолько реалистично-отвратительной, что меня передернуло. Спасибо всем богам, такие страшилки встречаются только в компьютерных играх. Внутренне я ещё успел порадоваться, что все классы обитающих в ночи существ можно пересчитать по пальцам, а часто встречаются только оборотные, вампиры и поднятые. Последние, благодаря, в том числе, и Леону.       Не успел я додумать все свои мысли, как он подбежал ко мне, вновь разворачивая в обратную сторону и таща с упорством не выгулянной собаки.       — Твои зомбаки кого-то засекли?       — Да!       Когда Леон отвечает коротко, когда не исправляет меня в терминологии — надо брать ноги в руки нестись куда он укажет. Я сорвался на бег. Не так быстро, как мог бы, но некромант за мной в противном случае не поспеет. Толпа людей тоже вносила корректировки. На пятачке, в который сходилось шесть дорожек, он затормозил меня, молча, и сразу же смотрел в нужном направлении. Ну чем не ищейка взявшая след?       — Там, за кафе.       — Да какого мы так рано остановились то? Ладно, я пошёл, держись рядом.       Он отпустил мой рукав, и я направился к ряду скамеек, прячущихся за подстриженными гранями кустами. Сидя там люди вроде как находились недалеко от основной тусовки и в то же время были не на основной линии. Свою клиентку я обнаружил почти сразу — девушка в рюшечном платье, слишком дорогом, чтобы одеваться в него на Хэллоуин, с юбкой чуть ниже колен и пышными бантами на двух хвостах по обе стороны головы флиртовала сразу с двумя парнями, разукрашенными под скелеты, успевая уделять каждому достаточно внимания. Я не стал дожидаться состава преступления, решил пресечь на корню — встал перед ними в позу крутого полицейского: руки скрещены под грудью, ноги на ширине плеч. Все трое сразу обратили на меня внимание.       — Чего тебе, папаша? — спросил левый парень.       — Она меня может называть папашей, а ты — нет. — Я дал им три секунды на размышление. — Свалили отсюда бегом.       Их как ветром сдуло. Я присел рядом с девушкой.       — Чтобы у меня волосы сгорели, если я назову тебя папашей, Джон.       Её заявление застало меня врасплох, но я попытался не подать виду.       — Ты знаешь, что в общественных местах пить кровь нельзя. Хэллоуин не исключение.       — В любом правиле есть исключения.       Я понял, что с этой вампирессой говорить бесполезно. Она подпрыгнула вверх неестественно, как марионетка. Многослойные юбки поднялись выше талии, а затем упали, скрыв красивые бедра. Я поднялся и пошел рядом с ней.       — Отцепись. — Понятно, она не горела желанием продолжать общение со мной.       — Ты одна? — спросил скорее для галочки. Она ничего мне толкового не скажет, но это моя работа. Кроме того, мне интересно, где мы могли пересекаться.       — Мы все одиноки.       — Откуда ты меня знаешь?       — Я тебя впервые вижу. А если ты про своё «особенное» имя, так вы для меня все «Джон» или «Джейн».       — Ты называешь так людей?       — Нет, мясо это — мясо. А у вас, цепных псов, есть кличка — Джон. Знаешь, почему так?       — Просвети. — Я впервые слышал, чтобы вампир обращался к контролеру по имени.       — Из-за того ублюдка, который убил отца Кассиона. Не смотри на меня так. Я знаю, что даже любимая собака может укусить хозяина, а та, которая на цепи, как ты — и подавно. Хорошо, что тот говнюк-охотник сдох. Я удовлетворила твоё любопытство? Тогда отвяжись.       Она развернулась и ушла, а я на ватных ногах поплелся к ближайшей скамье, на которую повалился словно пьяный, потревожив уже сидящих на ней дам.       — Простите, извините, ему нехорошо. — Леон уселся рядом, заставив своей бесцеремонностью оставить нас одних. — Джон, когда ты перестанешь это воспринимать так болезненно?       — Когда встречу Касса вновь.       Леон снял очки, обращая на себя моё внимание. Его глаза излучали зеленый свет некромантской силы. По-хорошему, на Хэллоуин ему лучше сидеть дома.       — Если ты уверен, что он жив — кончай ненавидеть себя.       — В том то и дело, Леон, что я… — Отвернулся от него.       — Как видишь, они все считают и тебя моим клиентом. — Он дернул меня за плечо резко, заставляя смотреть в зеленые глаза. — А это не так. Ты же сам мне рассказывал, как вампир хвалился своей высокой регенерацией.       — Там, где выгорает всё дотла — никакая регенерация не поможет.       — Накой ляд ты вообще работаешь в Контроле тогда? — Некромант потянул за мою нашивку на рукаве, раздался треск ниток.       — Чтобы быть на виду. — Я придержал полоску ткани пальцами.       — Твои сопли на виду никому не нужны. Соберись, Джон. Или тебя надо хорошенько отыметь, чтобы ты пришел в себя. У тебя только так мозги на место становятся?       — С тебя толку не будет. От меня всё равно будет нести серебром.       — О, если я действительно это сделаю — от тебя будет вонять мертвячинкой похлеще чем серебром.       — Леон, иди ты…       — Патрулировать. Давай делать нашу работу. Сегодня этих мажоров, хоть граблями греби, а ты расселся. — Он поднялся на ноги, протянул мне открытую ладонь.       — Ты когда последний раз грабли держал? — Я протянул ладонь в ответ.       — Очень, очень и очень давно.       Мы поплелись дальше. Была еще одна причина, по которой я изо всех сил старался заинтересовать Леона возвращаться в Европу: он был последним кого я знал из моего времени.