From the ash

      Гоуста подлатал врач на базе. Саймон решил, что валяться в госпитале с такими пустяковыми ранениями просто смешно. Однако, Прайс и Соуп настояли, чтобы он отдыхал и дальше проходил лечение на базе. Как бы Райли не мечтал своими же руками задушить предателя Шепарда, убившего его лучшего друга, ему не позволили отправиться с группой на его поимку. Поэтому, лейтенанту оставалось в одиночестве валяться на койке и смотреть в потолок, переживая за своих товарищей, которые в это время, рискуя жизнью, пробирались по вражеской территории.       В комнату, где лежал Саймон, осторожно постучавшись, вошёл доктор Ривз.       — Как ты себя сегодня чувствуешь, лейтенант? — спросил он, поправив съехавшие очки.       — Превосходно, — огрызнулся Райли.       — Заметно, — вздохнув, пожал плечами тот.       — Какая Вам, к чёрту, разница? Что Вы можете сделать, если раны здесь не при чём. Какое лекарство пропишете?       — Давай я тебя осмотрю, — не дожидаясь разрешения, мужчина подтянул к себе стул и приступил к осмотру.       Гоуст сердито молчал.       Ривз пламеннее всех требовал, чтобы англичанин остался на базе. В большей части, от решения врача и зависела его судьба: может он отправиться на поимку Шепарда или нет. И тот категорически запретил. Соуп и Прайс, собственно, были согласны.       — Неплохо. Всё довольно быстро заживает. Тебе нужно поспать.       — Не хочу я спать.       — Конечно, мучить себя угрызениями совести и волноваться о том, как там твои товарищи справляются сами, куда приятнее. Гоуст не ответил. Отвернулся. Ривз был прав.       — Если сам не можешь уснуть — выпей вот это, — доктор порылся в кармане халата и, выудив оттуда пластинку таблеток, вручил Саймону. — Две штуки достаточно. Я принесу воды.       — Спасибо, — тихо поблагодарил лейтенант. — Простите, что так грубо встретил.       — Ничего. Я все понимаю, — улыбнулся тот. Он покинул комнату, но через две минуты вернулся со стаканом воды. Гоуст выпил успокоительное и отвернулся к стене, приготовившись ко сну.       Чувство вины — одно из самых паршивых. Когда начинаешь придумывать варианты избежания гибели человека, когда понимаешь, что выбор-то был, но ты всё равно ничего не предпринял. И кроме себя винить некого. Шепарда? Он заплатит, но Роуча не вернуть. И от этого чувство вины только крепнет, усиливается, когда сидишь на месте, а не ловишь вместе со всеми виновника произошедшего.       Он не помнил заснул или нет, когда это произошло. Просто закрыл глаза, потом открыл потому, что услышал шаги за спиной. Но сил повернуться к гостю почему-то не было. Навалилась такая тяжесть и усталость…       — Гоуст, — позвал его голос.       «Не может быть!»       — Роуч? — бессилие как рукой сняло; Саймон резко поднялся и лицом к лицу столкнулся с Сандерсоном.       — Боже, Гэри… — всё ещё не веря тому, что видит, прошептал он. — Как ты?.. Я думал… Прости меня. Не зная, что сказать, Гоуст просто схватил сержанта и обнял так крепко, как только мог, прижимая к себе; почувствовал, как тот усмехнулся, похлопывая Райли по спине.       — Ты не виноват.       — Нет, виноват, — горячо возразил Саймон.       — Всё хорошо, дружище.       — Я думал, никогда больше не увижу тебя, — лейтенант закусил губу, чтобы удержать подступающие слёзы. — Но… Как ты выбрался? Я видел как… Роуч? Тот не отвечал. Гоуст нахмурился.       — Роуч… Он медленно отстранился и… Вскрикнул от ужаса.       Перед ним сидел полусгоревший иссохшийся труп с пустыми глазницами…       Резко вдохнув, Райли проснулся. Несколько секунд в полутьме приходил в себя, потом откинулся на подушку. Слёзы всё-таки покатились по щекам.       — Прости меня… — прошептал он в пустоту.

***

      МакТавиш и Прайс вернулись следующим утром. Шепарду удалось сбежать и теперь парни понятия не имели где тот может находиться. Оставлять всё так никто не собирался, но команде требовалось прийти в себя после потерь и неудач.       — Я верил Шепарду, — начал Гоуст, когда Джон зашёл навестить его. Оба долгое время молчали, задумавшись о своём. Капитан выглядел не лучше товарища. Райли никогда не видел его таким измученным и усталым.       — Когда он выстрелил в Роуча… — продолжил тот, — Я ведь и подумать не мог. Я растерялся… И это стоило ему жизни...       — Ты не виноват, слышишь! — уверенно заявил Соуп, поднимаясь.       — Когда вы позволите мне вернуться в строй? — спросил Райли, испугавшись, что тот сейчас уйдёт.       — Когда разрешит врач. Саймон фыркнул.       — А пока брось, пожалуйста, все силы на выздоровление, а не на самобичевание. — попросил МакТавиш, мягко приподняв подбородок Гоуста и заставив посмотреть на себя. — Это была критическая ситуация, но я не отказываюсь от своих слов. Я люблю тебя, Саймон. Отрицать это было бы глупо и нечестно. Он наклонился ближе и осторожно коснулся губ лейтенанта своими.       Как бы англичанин не хотел ответить, раствориться в этом непривычно нежном поцелуе, забыв о боли утраты и чувстве вины, он заставил себя отстраниться.       Джон взглянул непонимающе.       — Он погиб из-за меня, — опустил глаза Райли.       — Гоуст! Не смей так говорить! — повысил голос МакТавиш, поднимаясь.       — Но это так! — успел выкрикнуть Саймон, прежде чем Соуп хлопнул дверью.       — Как он? — спросил Прайс, когда Джон присоединился к нему, нервно закурив. Соуп покачал головой, пуская едкий дым.       — Винит себя в гибели Роуча.       — Неудивительно.       — И ты туда же, — нахмурился шотландец. — Он не виноват.       — Я не об этом, — заметил капитан. — Я тоже винил бы себя, если бы с тобой что-то случилось. А ты, если бы погиб Райли? Разве нет?       — И что с этим делать? — обречённо вздохнул МакТавиш.       — Ничего. Это погано, но Саймон сам справиться. Вмешательство бесполезно, он должен побыть один.       Нет, этого Соуп допустить не мог. Он и так слишком много взвалил на плечи Гоуста. И с этим он обязан помочь.