From the ash

      Соуп думал, что удастся сосредоточиться на задании, если не будет отвлекаться на Гоуста. Но он отвлекался на мысли о нём. Как он себя чувствует, как переживёт потерю товарища. Он не был уверен в правильности решения — оставить Райли на базе. Очевидно было, что МакТавиш всего лишь беспокоится о состоянии сослуживца, не хочет перенапрягать его. Но другое дело, что Саймон абсолютно не нуждался в этом. Ему нужен был капитан, целыми днями пропадавший на заданиях, обычные будни, когда они были командой, нужен был Роуч, живой и невредимый.       На задания лейтенанта все ещё не брали, и тот изнывал от скуки, одиночества и беспокойства. Хандрил, одним словом.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Соуп, появившись в блоке.       — Намного хуже, — вяло ответил Гоуст, всё же с долей иронии. Он лежал на спине, закинув руки за голову и сонно моргая, но после этих слов резко поднялся, так, что голова закружилась.       — Хуже? — сощурился посетитель, подождав, пока тот придёт в себя.       — Забери меня отсюда, Джон, пожалуйста, — взмолился лейтенант. — Я не могу сидеть здесь без дела, не зная где вы и что с вами. Я здоров, клянусь. Я не могу…       — Тише, Саймон. Все в порядке, — шагнул к нему шотландец.       — Нет! — неожиданно остановил друга Гоуст, выставив перед собой руку и уперевшись ею в грудь капитана. — Как продвигаются поиски Шепарда? — холодно спросил он, не глядя на МакТавиша.       — Всё так же, — признался тот. — Думаю, тебе скоро позволят вернуться в строй.       — Ага, — безэмоционально заметил Райли, казалось, он совсем обессилел.       — Саймон, — обратился к нему Джон.       — М?       — Ты не забудешь о нем в бою. Я не могу. Ищу его взглядом, хочу что-то сказать, иногда зову по имени… Только услышав в ответ тишину, вспоминаю, что его нет. Виню себя, что позволил разделиться и… зная, что это неправильно, благодарю судьбу потому, что оставила мне тебя. Мы должны были быть рядом. Или выручить из беды, как делали это всегда, вместе, или погибнуть плечом к плечу. И ты виноват не больше меня или Прайса.       Гоуст несколько минут обдумывал сказанное мужчиной.       — Но я не вытащил его, — наконец, едва слышно заметил он, подняв на шотландца измученный взгляд, который обещал, что лейтенант вновь скажет что-то ужасное. — И не умер с ним. Ты не думаешь так. Не знаешь, — он отвел отстраненный взгляд, — что там было.       — Я знаю тебя, — уверенно, даже жестко, произнес МакТавиш. — Что бы там ни произошло, ты сделал всё, что было в твоих силах. Я. Знаю. Это. И не смей отталкивать меня. — он подошел к Саймону и стиснул его в своих объятиях. Мужчина боялся, что тот будет сопротивляться, но Райли не двинулся, так и стоял, опустив руки.       Тогда капитан чуть ослабил хватку, делая объятия более нежными, успокаивающе проходясь ладонью по спине лейтенанта. Гоуст уткнулся носом в шею Соупа, сомкнул руки на его пояснице, почувствовав, как тот тяжело выдохнул. Какое-то время они стояли так, ощущая сердцебиение друг друга, прислушиваясь к дыханию.       — Джон, — прошептал Саймон.       «Если он снова заговорит о своей гребаной вине, — подумал МакТавиш, — я его придушу.»       Но тот ничего не сказал. Он поднял голову, чтобы их лица были практически на одном уровне, потянулся к губам капитана, замер на секунду, но когда Соуп подался вперед — чуть отстранился. Затем чуть подался вперед, не закрывая глаз, поверхностно коснулся губ партнера, но вновь избежал поцелуя. Когда Джон приближался критически близко — в последний миг отодвигался на несколько сантиметров. Их губы разделяло только рваное дыхание обоих и англичанин сходил от этого с ума.       — Гоуст! — приказал МакТавиш, потом добавил мягче: — Прекрати. Райли довольно улыбнулся и мужчина, воспользовавшись паузой, притянул его к себе, перекрывая кислород жадным поцелуем. Хотя Саймон буквально дрожал от нетерпения, долго находиться без воздуха не мог. Он вцепился в плечи капитана и отстранился, тяжело дыша. Соупа это явно не устроило и он вновь подался вперед, но лейтенант отвернулся.       — Погоди, — прошептал он отчего-то севшим голосом. — У нас впереди целая ночь. Джон расплылся в довольной улыбке.       — Думаю, завтра ты можешь вернуться в команду.       — О, теперь и это решается через постель? — усмехнувшись, вскинул бровь Гоуст.       Ему нравилось находиться в объятиях МакТавиша, нравилось целовать его, проводить вместе ночи. А ведь пару недель назад он и представить себе этого не мог. И теперь, раскрываясь под настойчивым поцелуями и наблюдая, как Джон стаскивает с него рубашку, он постепенно забывал о потере товарища и неудачах в бою.