From the ash

      Макаров в очередной раз обхитрил их, загнав в ловушку, где его ждало подкрепление. Соуп, Прайс и Гоуст укрылись за стеной, сев, пока их не заметили. Парни из «Дельты» пробирались навстречу с юга и Прайс связался с ними, дав отбой и предупредив о множественных силах противника в их квадрате.       — Нужно уходить, — приказал Соуп, — чем быстрее — тем лучше.       — Нет уж. Мы ещё можем его догнать, — возразил Гоуст. МакТавиш странно на него посмотрел и покачал головой.       — Мы постоянно сдаемся в последний момент. Может стоит рискнуть? — похоже, с решимостью лейтенанта спорить сейчас было бессмысленно.       — Они убьют нас, Саймон. Даже если мы доберемся до Макарова, я не хочу платить за его шкуру нашими жизнями. Моей, твоей, Прайса, «Дельты».       — Надоело, что мы ничего не можем сделать!       — Когда-нибудь это изменится, — вставил Прайс.       — Гоуст, мы возвращаемся к вертолёту, — твёрдо сказал Джон. — Это приказ!       — Без меня, — решился тот, поднимаясь.       — Лейтенант! — рявкнул МакТавиш. — Ты угодишь под военный трибунал!       — Прости, Джон, — прошептал он и бросился в сторону, где совсем недавно скрылся Макаров с охраной. Соуп ошарашенно взглянул на Прайса. «Боже, я ничего не могу сделать, дружище. Я просто не узнаю его…» — читалось в его глазах.       — Это ведь даже не Шепард, — заметил Прайс, высунувшись из-за стены и оглядев на наличие противников проулок в котором скрылся Гоуст. — Что решил? — спросил он, оглянувшись на МакТавиша и зная ответ.       Да, ситуация непростая. Гоуст не успеет и на миллиметр приблизиться к цели, как угодит под пули ультранационалистов. Но все же стоит попробовать добраться до РПГ, если он успеет — Макарова и его свиту разнесет по деревьям. Но и Гоуст не уйдет.       Саймон сделал всего шаг к выходу из-за стены, как вдруг из ближайшего проулка на него обрушилась внушительная фигура, столкнув с дороги и откатившись вместе с лейтенантом под защиту крыльца.       — Какого черта ты творишь, придурок?! — выругался Соуп, коленом прижимая Райли к земле и заламывая руки за спину. — С жизнью решил распрощаться?       Господи, как англичанин был рад слышать голос капитана, рад, что его остановили и не дали броситься под пули на верную смерть. Он стал слишком поддаваться эмоциональным порывам. Пора с этим прекращать.       — Теперь они знают, что нас двое и мы лёгкая добыча! — ругаться на Гоуста было особенно некогда, но МакТавиш не переставал мысленно проклинать напарника. — Уходим! Ты со мной, лейтенант?!       — Да, сэр, — выдохнул в землю Саймон. Он быстро пришёл в норму и готов был действовать оперативно и рассудительно. Джон отпустил его, в следующее мгновение бесцеремонно и грубо толкнув за поворот.       Никто не мог заставить его ринуться в превосходящие ряды противника, надеясь непонятно на что. Соуп пока ещё ценил собственную шкуру и продавать её фактически за бесценок не собирался. Гоуст ослушался приказа и с этого момента по закону принадлежал самому себе, а точнее вот этим парням, что подступали со всех сторон, но именно потому, что это был Райли, МакТавиш не мог. Не мог бросить лейтенанта, пусть бы тот хоть послал его нахер самым изящным способом. Шотландец любил его и, если бы пришлось, отдал за него жизнь. Это было по-своему глупо, но так уж Джон был устроен. Перевоспитываться поздновато. Соуп что-то кричал в рацию, почти не слыша, что отвечает ему Николай.       — Где? — переспрашивал он.       — На западе, в паре кварталов от вас! — громче кричал пилот, перекрикивая шум винта у себя и автоматные очереди за спинами МакТавиша и Гоуста.       — Налево, — командовал Джон, толкая Райли в очередной поворот.       Они бежали минут пять, петляя по проулкам и с трудом находя дорогу на хорошо простреливаемой местности, пока за поворотом, на небольшой площади, не показался вертолёт.       Винт работал, Николай был готов к взлету.       Англичанин ввалился в кабину, Соуп следом. За спиной все еще свистели пули и Саймон вдруг ясно осознал, как дорожит этой жизнью, чувствует себя живым когда кровь кипит адреналином, а погоня негодует, кусая локти. Как же здорово было осознавать, что всё это позади. Он понял, наконец, что повёл себя как идиот, полнейший придурок… Он готов был молить Джона о прощении. Хотя, он ведь знал Соупа. Слишком хорошо знал, чтобы бояться его гнева. Бояться всерьёз.       — Райли, — позвал МакТавиш, тяжело обрушившись на сидение.       Этот тревожный голос, прозвучавший неожиданно тихо и мягко, заставил дрожь пробежать по спине лейтенанта.       «Что-то случилось.» Гоуст оглянулся.       Соуп был бледен и прижимал к груди ладонь… Сквозь пальцы равномерным потоком сочилась багровая кровь…