From the ash

      В коридоре послышались шаги и МакТавиш перевёл взгляд на дверь. Через несколько секунд она открылась и в палату вошел Гоуст. Ну, как вошел; застыл на входе, встретившись взглядом с капитаном, и прошептал:       — Джон… Соуп криво улыбнулся и кивнул в знак приветствия. Саймон, наконец, закрыл за собой дверь и приблизился к постели больного.       — Как ты? — севшим от волнения голосом спросил англичанин, протянув руку, чтобы коснуться ладони МакТавиша, но в последний момент передумал.       — Буду в полном порядке, если ты перестанешь вести себя так, будто пришел к умирающему.       Джон был рад видеть лейтенанта. Боль в груди еще давала о себе знать, тело немело от двух дней проведенных без сознания и четырех просто в постели, не поднимаясь, под глазами пролегли морщины, да и болезненная бледность не красила капитана.       — Извини, я… — покачал головой Гоуст, — Ужасно за тебя переживал.       Он вспоминал, как уложил голову Соупа себе на колени, как судорожно искал одной рукой аптечку в рюкзаке, а другой зажимал рану в груди товарища. Как сейчас помнил сколько красного сочилось сквозь пальцы и как смотрели на него любимые голубые глаза. Саймон готов был перерезать с ножом всех людей Макарова, но сейчас он нужен был Джону. Николай направил вертолет к ближайшему госпиталю… Дальше суетящиеся врачи, МакТавиш без сознания, повсюду кровь… Гоусту не позволили пройти.       Русского с вертушкой срочно вызвали в другую точку, а Райли просидел в госпитале до следующего утра. Выгнать его никому не удалось.       К капитану его так и не пустили, но заверили, что делают все возможное и дело не так уж плохо, как показалось на первый взгляд. По приказу командования англичанину пришлось вернуться на базу.       Когда Соуп пришел в себя им сообщили об этом, но в посещении отказали. Райли был на задании, когда Прайс все-таки навестил товарища, не без разборок и ругани с медперсоналом. Вернувшись, сообщил, что все нормально и Джон идет на поправку.       Потом долго курил, запивая каким-то дерьмовым дешевым виски…       — Саймон? — выдернул его из воспоминаний низкий, хрипловатый и такой притягательный голос МакТавиша. — Ты в порядке?       Какое-то время Гоуст раздумывал, стоит ли говорить ему сейчас. Потом поднял глаза на Джона, но тут же опустил их.       «Это неправильно».       — Капитан, — начал он.       — Так, — перебил Соуп, посерьёзнев, — если ты сейчас будешь нести какую-то ерунду, то лучше заткнись, пока не начал.       — Нужно порвать эту связь. Я должен уйти. — вновь посмотрел на него Райли и теперь уже не отводил глаз, — Насовсем.       — Ты несешь бред, Саймон, — прикрыл глаза мужчина.       — Я не был таким придурком до встречи с тобой! Точнее, до всего этого… — лейтенант повысил голос, понимая, что придется идти в наступление, иначе ничего путного не выйдет, он позволит себя переубедить.       — А, то есть я виноват, что ты придурок? Виноват в том, что было между нами? — суровый взгляд Соупа мог бы пробить стену, но не решимость Гоуста.       — Я никого не обвинял, — также сухо продолжил тот. — Я всегда был рассудительным, действовал логично и выполнял приказы, а теперь… Я вот этот придурок, который подставил под удар тебя. Зациклился на мести за Роуча.       — Такое бывает со всеми, — мягче заметил Джон.       — Нет, это не должно было так на меня повлиять. Кругом постоянно смерть, но это меня пробило.       — Пожалуйста, заткнись, — простонал МакТавиш, не желая слушать подобную ерунду. Тот замолчал.       — Я побоялся не попрощаться, — сказал наконец он и направился к выходу. Соуп на секунду растерялся.       «Он что, правда уйдёт?»       — Саймон, послушай… Тот не остановился.       — Лейтенант! Открыл дверь.       — Да стой же ты, чёртов ублюдок!       Это сработало: Райли ошарашенно оглянулся на него и шотландец продолжил: — Какого хрена ты творишь? Я прошу тебя, Саймон, одумайся. Это все в твоей голове… Прошу тебя… Гоуст отрицательно покачал головой.       «Ты чуть не погиб из-за меня. Неужели ты не понимаешь? Я допустил ошибку, позволив этому продолжаться. Я не хотел бы втягивать тебя, но… Уже сделал это.»       Джон знал стопроцентный вариант остановить его, но только этим не стал бы держать.       — Что тогда между нами? — прошептал он, не зная уже за что ухватиться, и бросил на лейтенанта холодный взгляд. — Ты всё ещё… Испытываешь ко мне хоть какие-то чувства?       Они доказывали это друг другу столько раз, а Джон всё-равно не верил. А было ли хоть что-то? Может, просто помешательство?       Как же Райли сейчас хотел прижаться губами к его, запретив задавать дурацкие вопросы. Объяснить всё, что чувствует этим поцелуем. Будто он сам не знает. Соуп почти убедил его. Мужчина не мог просто так уйти, да и не хотел никогда, но ведь так было бы правильно. Он эгоистично хотел, чтобы его переубедили.       — Значит, ты всё уже решил? — безэмоционально спросил МакТавиш, приняв молчание за отрицательный ответ.       Гоуст кивнул на автомате, понимая, что не сделает того, что задумал, не сможет прожить без ОТГ-141. И чем он вообще думал?       «Ты обязан ему жизнью, а хочешь просто взять и свалить?»       Но, похоже, было слишком поздно. Для капитана.       — Уходи, — сдержанным тоном объявил Джон, но в глазах его плескалась раскаленная лава. Лейтенант перевёл на него изумленный взгляд, надеясь, что ослышался, и сразу понял — всё, — Я не хочу тебя больше видеть. Никогда.       Саймон не помнил, как оказался за дверью. Чувствовал он себя так, словно только что получил известие о смерти близкого человека.