Невольница

      Эмма проснулась в довольно скверном настроении. Опять снился Джонс. Хотя сны вообще с тех пор, как она попала в гарем, разнообразием не отличались. Либо пират, либо родители и младший брат. Принцесса скучала по своей семье и очень сожалела, что не может дать знать близким, что она жива и здорова. А сейчас и шанса вернутся домой не было по одной простой причине. Это был абсолютно не тот факт, что она оказалась в султанском гареме и достаточно быстро обратила на себя его внимание.       Погладив не маленький уже живот, девушка решила, что пора подниматься и начинать очередной однообразный день. Жизнь в гареме оживляли только сплетни наложниц да ворчание евнухов. А, и еще уроки. Эмме иногда казалось, что у неё распухнет голова от такого количества необходимой для наложницы информации. Вроде бы надо просто уметь танцевать, чтобы привлечь внимание повелителя, и зазывно улыбаться. А нет. Их обучали абсолютно всему. От музыки и танцев до правильного ведения беседы. Но занятия действительно вносили разнообразие в череду монотонных дней.       Хотя девушка знала — скоро ей будет грех жаловаться на скуку. День родов стремительно приближался, и она до сих пор не знала, как относится к факту скорого материнства. С одной стороны ребенок был защитой в гареме и пропуском почти к вершине женской иерархии. А с другой — это были и зависть товарок, и попытки устроить выкидыш.       И еще одно маленькое подозрение терзало голову девушки, но оно было почти нереальным и крайне опасным для того, чтобы произнести его в слух даже наедине с собой. Слишком много врагов вокруг. Такое быстрое возвышение мало кому нравилось. А законная супруга султана возглавляла список недовольных. Она смотрела на новоявленную фаворитку с такой ненавистью во взгляде, что у Эммы кусок застревал в горле. Девушка искренне первое время не понимала, чем именно это вызвано. Эмма была вежлива и всегда проявляла доложенное поведение с теми, кто был выше нее по рангу. Пока однажды на празднике ей не стало плохо и повитухи не подтвердили, что у султана будет еще дитя. И через неделю Эмму не с того ни с сего скрутила резкая боль прямо во время прогулки по саду да так, что она едва не потеряла ребенка. Судя по разочарованному лицу женщины, она явно не ожидала увидеть девушку на следующее утро в живых.       Вот после этого Эмма и пообещала самой себе — выжить. И раз султанша хочет войны — она её получит. Именно с этого и началось противостояние любимой жены и молоденькой неопытной фаворитки. Да только вот боролись они не за любовь повелителя, а за свои жизни и жизни своих детей. Эмме любовь султана даром была не нужна, но она скрывала это, отлично понимая, что именно его влечение — гарантия более-менее счастливого и довольно неплохого будущего. Хотя сейчас особо опасаться охлаждения чувств уже и не стоило. Опасность грозила только в том случае, если султан умрет, да и тогда не столько ей, сколько малышу, если он окажется мальчиком. А если будет девочка, то Эмма до конца дней своих проживет в спокойствии.       Пытаясь отвлечься от гадкой султанши, Эмма расчесывала волосы и с невольной улыбкой вспоминала свой сон. Она уже давно перестала ненавидеть пирата. И вспоминала постоянно. Сначала только с обидой, но чем больше времени проходило, тем больше вспоминались какие-то милые мелочи их совместно проведенного времени. Сейчас она уже не сожалела, что проявила любопытство и соблазнила Джонса. Девушка была свято уверенна, что без её заигрываний, несмотря на все свои угрозы, пират бы пальцем её не тронул.       Воспоминания и тоска делали свое дело. Эмма и до аукциона была почти влюблена, а сейчас, спустя почти год, призналась сама себе, что любит наглого, хамоватого, беспринципного пиратского капитана, из-за которого она сейчас торчит в этом дворце. Принцесса иногда удивлялась своей логике, но сердцу было не приказать, так что на правах с семьей и Киллиан вторгался в её сны достаточно часто.       Конечно, свидеться с любимыми и дорогими людьми — мечта несбыточная, но кто запретит мечтать? Вот, видимо, именно из-за своих желаний Эмма и приживалась во дворце с трудом.        Как девушка не старалась, прежнюю жизнь забыть не выходило. Хотя с самого начала окружающие твердили именно об этом. Но Эмма яростно сопротивлялась попыткам насильно навязать чужой уклад жизни. Она даже на новое имя-то не отзывалась несколько недель. И даже угроза наказания не останавливала. Ровно до тех, пока главный евнух не исполнил свои слова и не наказал строптивую рабыню. Только после этого она стала делать вид, что начала привыкать.       Сейчас, конечно, все слуги обращались с ней словно с хрупкой и дорогой вазой. А султан и правда усыпал подарками. Деньги, платья, драгоценности, а после известия о беременности даже покои отдельные выделили. Не слишком большие и шикарные, но достаточно уютные и без десятка соседок, которые беспрестанно ругались и сплетничали. Но все-таки водиночку Эмме жить нравилось куда больше, чем терпеть стайку девушек.       Да, было тяжело притворяться каждый день, что она стала частью этой жизни, но то было необходимо. Как и разыгрывать дикие и пламенные чувства по отношению к султану, но последние месяцы она твердила себе, что это необходимо. Может ее и освободят от рабства после родов, а там, прихватив малыша и немного денег, удастся сбежать. Правда "куда" девушка не особо представляла. В Зачарованный Лес путь был заказан. Если только для того, чтобы сказать, что все с ней хорошо, а то на нее после пребывания в гареме все таращиться будут, а уж после вести, что у принцессы ребенок от султана Аграбы... Это просто взорвет все королевство.       Услыхав шум за дверью, Эмма не придала ему значения. Опять, небось, старший евнух поругался с казначеем гарема. Этих двоих связывали отношения любовь-ненависть. И, как уловила девушка из разговоров, длилась эта война всю сознательную жизнь некоторых обитательниц.       Распахнувшаяся дверь заставила принцессу подскочить с невысокого пуфика, на котором она сидела, размышляя. Быстро переводя взгляд с одного стражника на другого, Эмма недоумевала, что с утра пораньше они забыли у неё в комнате. Заметив белую веревку в руках одного из них, девушка вздрогнула. Вроде никаких настолько серьезных проступков она не совершала. Заметив гадко улыбающуюся из-за мужских спин султаншу, Эмма почувствовала, как пол уходит из-под ног, и она летит бесконечность. — Госпожа, что вас привело в столь ранний час? — девушка едва не падала в обморок от внезапно накатившего дурного предчувствия. Что-то подсказывало, что пришли явно по её душу. Неужто эта змея что-то заподозрила? Голова Эммы чуть не раскололась от всех мыслей, что бились в ней. Дитя, словно почувствовав панику матери, беспокойно заворочалось, заставляя бояться еще сильней. — Не прикидывайся дурочкой, дорогуша. Султан умер. Ты носишь его ребенка и потенциального соперника моего сына. Так что молись. — Султанша приблизилась к рыдающей девушке, внимательно разглядывая её лицо.       Эмма видела, с каким отвращением на нее уставилась женщина. Не обращая ни на кого внимания. Принцесса упала на колени как подкошенная, с надеждой попросить пощады если не для себя, так для малыша. — Нет! Помилуйте! Вы же сама мать! — девушка тянула руки к ехидно улыбающейся султанше, которая от души наслаждалась отчаяньем бывшей соперницы. Отвернувшись от такого прекрасного зрелища, женщина, решив, что удушение слишком мягкая смерть для этой гордячки, приказала: — Зашить в шелковый мешок и утопить в море. Заживо. И никого в комнату не пускать.       Оставшись одна Эмма, не могла поверить, что султан так внезапно умер. Вроде просто банальная простуда, по крайней мере, так говорили. Он же призывал её чуть больше недели назад, а вот после… и сообщили о простуде. Он был не самым плохим человеком и не заслужил такой смерти.       Мысли девушки вновь стали крутиться вокруг нынешней ситуации. Она закрыла глаза и представила родителей, мысленно пытаясь дотянутся до них «Мам, пап. Я вас так люблю и скучаю».