Невольница

      Принцесса понятия не имела, сколько пролежала вот так, без сна, в полной тишине, ворочаясь с боку на бок и пытаясь заснуть. Но вот уже третью ночь подряд её мучила бессонница. Недостаток отдыха заметно сказывался на самочувствии, да и на внешнем виде. Она осунулась, побледнела, под глазами залегли тени, да чувствовала она себя просто неживой от этого. Когда врач обеспокоенно интересовался, в чем же дело, она просто опускала взгляд, застенчиво краснела и отговаривалась, что ничего страшного, такое бывает каждый месяц. Мужчина смущался в ответ, и просто советовал больше времени проводить в постели и не подвергать себя нагрузкам. Хотя какие дела у нее были на фрегате? Ей богу, на Роджере их было больше! Да и компания поговорить всегда находилась.       На фрегате же она делила трапезу с капитаном Нортном, который сухо рассказывал о том, что произошло за месяцы отсутствия Эммы в королевстве, и еще более неохотно отвечал на её ненавязчивый вопрос о состоянии Джонса. Девушка все же боялась интересоваться пленным более настойчиво, не желая окончательно топить свою и так уже подмоченную репутацию.       Она пресекла расспросы капитана, где пропадала и почему оказалась в компании пиратов, да еще и с маленьким ребенком. Не хватало еще ему что-то объяснять! Он, конечно, не стал настаивать, но иногда, когда думал что принцесса не видит, смотрел таким взглядом, что она чувствовала себя самой распоследней дрянью, оскорбляющей своим присутствием благородных офицеров. Как же это раздражало Эмму, и временами подмывало спросить, а что бы, его светлость, сам сделал в таком случае? Предпочел благородно умереть? Она и не сомневалась, в принципе, в его ответе. Конечно, уж лучше смерть, чем бесчестье, но, увы, Эмма считала по-другому, так что чувства стыда не было, а желание непристойно выругаться - возрастало. После того, как она мысленно произносила заковыристую тираду, подхваченную у Джонса, принцесса чуть успокаивалась, и была готова дальше играть свою роль.       Только в своей каюте девушка, не находя себе места, вышагивала из угла в угол, чуть не сходя с ума от беспокойства, накручивая себя, что там, в карцере, практически при смерти, заточен её пират. Только возмущенный плач сына заставлял гнать дурные мысли, заставив заниматься привычными делами. Иногда, когда Дэвид совсем уж заливался плачем, а она не могла его успокоить, то в голову ей закрадывалась идея потребовать освободить мистера Генри для помощи, ибо здешнего врача мальчик не выносил, закатывая такие истерики, что Эмма готова была плакать вместе с ним. Она, в конце концов, оставалась принцессой, несмотря на подмоченную репутацию.       Так что, после долгих споров с капитаном, Эмма все же настояла, чтобы старика освободили. И после этого была счастлива безмерно. Лекарь составлял ей компанию и скрашивал вечера беседой. И был бесконечно благодарен за то, что она вспомнила о нем. По настоянию Эммы, старику даже выделили каморку рядом с её каютой, и больше другого врача она видеть не желала. Как и подпускать к сыну.       Но как только мистер Генри уходил, а Дэвид сладко засыпал, девушка вновь принималась строить догадки, что там творится с Киллианом. И как всегда, в минуты тревоги за него, все обиды Эмма задвигала на задний план, решив, что их она разберет позже. На душе и так было тревожно, и еще больше растравлять себя девушка не хотела.       Сев на постели и бросив взгляд на колыбель, девушка решилась на безумное предприятие. Тихо встав и на цыпочках, чтобы не разбудить сына, дойдя до сундука, она вынула оттуда первое попавшееся платье и быстро, насколько позволяли многочисленные пуговицы, натянула на себя. Надев туфли, девушка осторожно подошла к двери и выглянула в коридор. Как она и ожидала, никого видно не было.        Подобрав юбки, чтобы они не шуршали при ходьбе, принцесса проскользнула к каморке лекаря. Легонько постучав, она затаила дыхание в ожидании. Услышав шорох, она облегченно выдохнула. Свинство, конечно,- будить старика посреди ночи, но Эмма знала, что он не станет ей выговарить за такую выходку. И не оттого, что она — принцесса. — Миледи? — Генри, судя по зажжённой свече и дневной одежде, еще и не думал ложиться спать. — Что привело вас, в столь поздний час? — Я хочу… хочу навестить капитана. — Эмма говорила шепотом, боясь, что её услышат и вся затея сорвется. — И зачем вам понадобился капитан Нортон в такое время? — недоумевал лекарь. — А он мне и не нужен, — улыбнулась девушка. — Я хочу увидеть капитана Джонса. — Вот оно что, — старик лукаво блеснул глазами. — Обождите минуту, миледи, и я весь в вашем распоряжении. — Лекарь проворно задул свечу и обулся. — Я пригляжу за маленьким лордом, не беспокойтесь понапрасну, только не слишком долго задерживайтесь. Знаю я вас, молодых. — Последнюю фразу он пробурчал себе под нос. — Спасибо! Чтобы я без вас делала? — от радости принцесса чмокнула старика в морщинистую щеку, заставив покраснеть и довольно улыбнуться. — Наверное, сходили бы с ума от беспокойства, Ваше Высочество. А теперь бегите, негоже, если вас хватятся раньше времени.

***

      Услышав тихий скрип петель, Киллиан первым делом подумал, кто еще мог к нему заявится? Лекарь был не так давно, обработал рану и напоил маковым молоком. Хотя Джонс ненавидел это снадобье. Оно хоть и притупляло боль, но и обволакивало сознание туманом, заставляя разграничивать сон и явь. Тихие шаги, сопровождаемые шелестом ткани, едва уловимый аромат духов, Джонс принимал за очередную галлюцинацию навеянную молоком, ровно до тех пор, пока прохладная ладонь не легла на его лоб. Слишком уж реальное ощущение нежной кожи на его, разгоряченном лихорадкой, лице. Эмма. Не снится в бреду, а правда пришла. Только вот, зачем? Они вроде все разъяснили друг другу в прошлую встречу. Нет, пора прекращать пить проклятое молоко, уж лучше страдать от боли, чем едва увязывать мысли.       Киллиан почувствовал, как она погладила его по щеке и чуть слышно всхлипнула. Он попытался открыть глаза, но сумел лишь слегка приподнять веки. Однако этого оказалось достаточно, чтобы увидеть, что принцесса, наплевав на все, сидит на коленях рядом с лавкой. — Джонс, ты спишь? — тихий голос девушки звучал около его уха. — Искренне надеюсь, что спишь, а не лежишь без сознания. Я волновалась, правда, очень волновалась, как ты и что с тобой. И ты не посмеешь умереть и оставить нас Дэвидом в одиночестве! Это будет самый мерзкий поступок с твоей стороны. Ты мне нужен Киллиан, я просто без тебя не смогу. — Эмма сглотнула ком, застрявший в горле при виде пирата.       Он был бледен, лишь на впалых, заросших уже не щетиной, а бородкой щеках, пылал румянец, да и исхудал довольно заметно. Девушка едва сдерживалась, чтобы не зарыдать в голос. Бурная фантазия сделала свое черное дело, представив, что он уже на смертном одре. Взяв его руку, Эмма прижалась к ней щекой, закрыв глаза и вспоминая все, что было с ним связанно. Она не сразу поняла, что пират едва касаясь кожи, поглаживает её скулу большим пальцем. Быстро взглянув на него сквозь ресницы, Эмма с удивлением заметила, что Джонс пытается улыбнуться и приподняться. — Нет, любимая — не сплю, и все слышу. — Киллиан говорил медленно, нашаривая в голове нужные слова - помаленьку, снадобье, вроде, начинало отпускать. — Я думала… — принцесса просто не представляла, что можно сказать. Он же сейчас на все её признания ответит в своей ехидной манере. — Да знаю, что ты думала, не утруждайся объяснять. — Киллиан все же сел и притянул девушку к себе, усаживая на колени. — Не ерзай, очень прошу, все же маковое молоко еще действует, можешь упасть и наделать много шума. Тебе же не нужны лишние сплетни, не так ли, лапочка? А сейчас, пусть и туговато, пока соображаю, но думаю нам самое время поговорить. Без твоих извечных причитаний насчет того, какой я мерзавец. Ты тоже не ангел, леди. — Для его состояния это была на редкость длинная и связная тирада. Черт возьми, быстрее бы уже прийти в себя полностью! — И о чем будет разговор? — принцесса старалась держаться высокомерно, но куда там! Увидев, что он лбом уткнулся в её ключицу, она начала ласково перебирать его волосы. — Сам не знаю. Все думаю, примерещились мне твои слова или же нет… — Отпираться бессмысленно? — Эмма улыбнулась, когда он чуть приподняв голову, поцеловал шею. — Прекрати, сейчас не время и не место для подобного! — Любовь моя, я вижу тебя, скорее всего, в последний раз. Думаешь, буду вести себя как джентльмен? — он крепче прижал её к себе, желая больше не отпускать. — Сколько тебя знаю — ты ни разу себя так не повел, но мне скоро нужно будет возвращаться к Дэйву, и дать мистеру Генри отдохнуть. — Генри?! — от удивления Киллиан оторвался от шеи принцессы и заглянул в глаза. — Как он оказался рядом с тобой и сыном? — Недооцениваешь меня, Джонс. Хоть опальная и опозоренная, но я все же остаюсь дочерью своих родителей. Препираться пришлось долго, но итог того стоил. Он и отпустил меня, любезно согласившись присмотреть за малышом. — Хорошо, а как ты открыла карцер? Там же охрана? — по мере прояснения рассудка, Киллиану приходили в голову вполне здравые вопросы. — Ты однажды допрыгалась со своей тягой к приключениям, хочешь еще? — Глубокая ночь, ну кто бы меня заметил? — возмутилась Эмма. — А стражник, судя по его храпу, спит и видит десятый сон. Обязательно расскажу отцу, каких безалаберных людей набирает Нортон в команду! — К слову, о Его Величестве, как будешь объяснять, где была и откуда ребенок? Расскажешь правду? — Я не знаю, Киллиан, правда, не знаю. — Эмма сама уткнулась в его плечо. Ей было слишком страшно думать о том, как и что, будет говорить. Хоть так, хоть эдак, Джонса казнят, а именно этого Эмма и не хотела допускать. — Ладно, любимая, ты уже засиделась. Иди, пока никто тебя не хватился. — Правда, любимая? — как же ей не хотелось вновь расставаться с ним, но делать нечего, Эмма сама понимала, что время уже поджимает. — Ты в этом сомневалась? — привычным движением Киллиан вздернул бровь и на прощание поцеловал, так крепко, что у девушки перехватило дыхание. Оторвавшись, наконец, от её губ, Джонс поставил принцессу на ноги, и последний раз поцеловал её ладони. — Иди, сладкая, пацан заждался мамочку и завтрака.       Эмма улыбнулась и, подвернув подол платья, пошла к выходу. Принцесса не смела поверить своему счастью. Её пират живой, он её любит, и она обязательно что-нибудь придумает.

***

      Девушка проскользнула в свою каюту, едва переводя дыхание, буквально за несколько минут до этого её чуть не заметил один из офицеров. Но, вроде, ничего страшного не произошло. Оглядев комнату, Эмма убедилась, что сын сладко посапывает, время от времени причмокивая, а лекарь задремал в кресле, склонившись над какой-то книгой. Она тихонько потрясла старика за плечо. — Миледи? — он вздрогнул от неожиданности. — Да, я вернулась. Еще раз огромное спасибо, я просто не представляю, как вас благодарить.- Принцесса, правда, не знала, что еще может сделать для этого человека, который столько для нее сделал с тех пор, как её выловили из моря. — За что, Ваше Высочество? — старик усмехнулся и засобирался к себе. Обернувшись на самом пороге, он спросил напоследок: — Встреча прошла удачно? — Более чем, — Эмма еще раз улыбнулась и пожелала лекарю доброй ночи.        Оставшись одна, она скинула платье и туфли, и улеглась в постель. Дикое беспокойство отступило. Свернувшись калачиком, она, впервые за несколько дней, провалилась в спокойный, глубокий сон.