Невольница

      Эмма нервно сжимала и разжимала кулаки в ожидании отца. Впервые в жизни она боялась разговора с ним. Сидя в хорошо знакомом с детства отцовском кабинете, девушка чувствовала себя хуже, чем на злополучном аукционе, когда её нагую рассматривали мужчины. Тогда она хоть примерно представляла, что именно ждать от жизни, а вот что устроит король было тайной. И принцесса хорошо понимала, что на этот раз умильной улыбкой и виновато склоненной головкой его задобрить не получится. Будет скандал. Грандиозный.       Не зря же во дворец её привезли под покровом ночи, хотя причалили еще днем. Сейчас на автомате разглядывая книжный шкаф, стоящий позади массивного письменного стола. Эмма не знала за кого ей больше волноваться: за сына, которого забрали из её рук почти сразу по прибытии домой, за пирата, которого в последний раз она видела из иллюминатора каюты и изо всех сил сдерживала слезы, когда он обернулся и едва заметно улыбнулся. За саму себя она переживала в последнюю очередь. Не убьют же её собственные родители? Скорее всего, матушка будет причитать, в кого Эмма такая непокорная, а отец отчитает, да запрет в покоях до скончания её дней. Или просто отошлет в самый дальний уголок королевства.       Устав сидеть, принцесса поднялась с обтянутого синим бархатом кресла, и начала измерять шагами комнату, волнуясь все больше и пытаясь придумать правдоподобные ответы на отцовские вопросы. Важных было немного: «Кто отец её ребенка? Где она пропадала без малого год? И зачем вообще сбежала за месяц до свадьбы?». И если на два из них она могла сказать правду, то вот на третий - правда была чревата последствиями. Эмма так погрузилась в себя, что даже не услышала как захлопнулась тяжелая двухстворчатая дверь. — Ну, здравствуй, дочь… — голос отца был суровым. Как и выражение его лица, когда Эмма осмелилась поднять на него взгляд. — Здравствуйте, папа, — её же голос прозвучал едва слышно. Принцесса тут же опустила глаза и по привычке улыбнулась, словно признавая все свои шалости, однако в этот раз она наворотила слишком много, чтобы старый трюк подействовал. — Расскажешь сама, что произошло? — Дэвид уселся за стол и внимательно разглядывал дочь, которая так изменилась, и внешне, и как он догадывался, внутренне. — Что именно вы хотите знать? — она просто не представляла с чего начать. Не рассказывать же любимому папочке, что влюбилась в собственного похитителя, да еще и по доброй воле делила с ним постель. Только от подобных мыслей к щекам прилил румянец смущения. — Все, Эмма. Я хочу знать все с самого начала. Про побег, про то, где и с кем ты жила, и когда умудрилась родить ребенка. И что самое важное, кто же отец твоего сына. Так что садись и рассказывай. — Он указал на диванчик рядом с витражным окном.       Эмма, не смея ослушаться, уселась на диван и чуть поерзала, устраиваясь удобней. Глубоко вздохнув, она начала краткий рассказ о своих приключениях. — Я сбежала из поместья рано утром, рассчитывая прогуляться пару часов, и вернуться, пока никто не заметил моего отсутствия. Но наткнулась на пару пиратов, которые сразу же потащили меня к своему капитану, не слушая никаких доводов, угроз и приказов. Поверьте, папа, я не сбегала от свадьбы с Эриком. Даже в мыслях не было такой дикой идеи. Я хорошо знала, что наш брак - это нужный обоим королевствам союз. Эти два пьянчуги приволокли меня на корабль, их капитан решил, что за меня ему хорошо заплатят на Востоке, и запер меня в каморке. — Эмма решила умолчать, что капитан, который её продал и на корабле, которого обнаружили — один и тот же человек. — Примерно через месяц этот мерзавец перепродал меня работорговцу, который устроил аукцион для избранных лиц. — Девушка видела, как скривился отец после этих слов, но слушал внимательно и не перебивал, составляя, очевидно, список новых вопросов. — Выкупил меня старший евнух султанского гарема, и там я прожила семь месяцев, и отец, это было самое гадкое время в моей жизни! Когда султан умер, я уже ждала ребенка и его жена решила избавиться одним махом и от меня и от угрозы для своего сына. Так что я оказалась зашита в мешок и выброшена в море. И если бы не капитан Джонс, то я сейчас бы здесь не сидела. Его люди выловили мешок, а когда он узнал, что я принцесса, то любезно предложил доставить до дома. Вот и вся история. — Эмма выдохнула и осмелилась вновь посмотреть на короля. В принципе она не сказала ни слова неправды, только упустила множество деталей. И довольно значительных. До последнего девушка надеялась, что отец удовлетворится кратким изложением фактов. Как выяснилось — зря… — Милая, или рассказывай все как было на самом деле, или буду вынужден пойти на крайние меры, — голос Дэвида был обманчиво мягок, но по его глазам девушка видела, что он ей не верит. — Все правда. От первого до последнего слова. Смысл мне лгать? — Доченька, давай пойдем на компромисс. Ты не упускаешь ни одной детали, а я разрешу тебе возиться с ребенком до отъезда.       Эмма чуть не подпрыгнула на диване и с недоверием посмотрела на отца, его слова с трудом укладывались в голове. — Какой отъезд? Куда? — уж чего она точно не ожидала, что её прям сразу куда-то отправят. — Думаешь, что останешься дома, после всего, что случилось? Мало ходит сплетен на тему того, что ты сбежала от постылого брака, пусть еще и с наслаждением пересказывают, что принцесса вернулась из путешествий не одна. Как только все утихнет, поедешь в монастырь. А сейчас, я готов слушать всю историю целиком. — Дэвид вышел из-за стола и присел рядом с Эммой. Обнял её за плечи и продолжил говорить: — Это для твоего же блага, милая. Ну все, даже не вздумай реветь! В этот раз не поможет. Слишком много проблем вышло от одной неудачной прогулки.       Уткнувшись в отцовскую грудь, принцесса всхлипывала, и сумбурно перескакивая с одного на другое, поведала всю историю.

***

      Зеркало печально зазвенело, рассыпаясь осколками, когда злая, взбешенная Эмма со всей силы запустила в него тяжелой щеткой для волос. Она рассказала отцу все. Ну почти, все же то, что сама спровоцировала пирата не самой приличной просьбой, она умолчала. Соответственно король тут же обвинил во всем Джонса, а принцесса кусала губы и корила себя, что защитница из неё получилась, мягко сказать, посредственная.       Ладно хоть убедила отца, что насилие и угрозы никто к ней не применял. С час назад король Дэвид точно так же метался по своему кабинету и со смаком перечислял, что и в каком порядке он будет отрезать человеку, обидевшего его девочку. Эмма едва успела схватить его за рукав камзола и усадить обратно на диван, чтобы продолжить повествование. И очень долго уверяла, что капитан Джонс человек порядочный.       Отец уже был готов признать, что капитана стоит выпустить, как принцесса выпалила, что этот благородный мужчина и наградил её ребенком. Поняв, что проговорилась, Эмма пыталась вжаться в спинку дивана, чтобы не слышать поток упреков, которыми осыпал её отец. И беспочвенных среди них почти не было. После этого её ссылка в монастырь на краю королевства стала решенным делом. Как и казнь Киллиана. Эмма пыталась что-то противопоставить отцу, но куда там! В таком состоянии с королем могла совладать только Белоснежка. Её без разговоров отослали в покои и приказали собирать вещи. Опозоренную дочь во дворце никто терпеть не собирался.       И сейчас её буквально передергивало от противоречивых эмоций. Злость, отчаянье, беспокойство. Эмма просто не знала, за какую мысль ей уцепится. Самой разумной идеей сейчас было выждать пока отец успокоится, а затем надавить на жалость матери. И упросить ту поговорить с королем. В свете недавних событий жену он послушать должен.        Эмма равнодушно глянула на осколки и подошла к двери покоев, решив позвать горничную, да и пока девочка убирается, самой сходить к сыну. Все же отец обещал, что она будет с ним до отъезда. Только от одной мысли о разлуке с сыном, сердце сжалось так, словно его кто-то попытался выдрать из груди. Она не сомневалась, что родители подыщут ему хорошую семью, но просто понимать, что она не увидит, как он начинает ходить, не услышит первое слово, да и вообще, стоило представить, как малыш называет другую женщину мамой, слезы вновь начинали жечь глаза.       Быстро промокнув влагу кружевным платком, принцесса привычно открыла дверь и уже приготовилась было идти к ребенку, как путь ей перегородил стражник. Широко распахнув глаза, она с удивлением разглядывала мужчину, который осмелился ей помешать. — Прочь с дороги, мне нужно к Ее Величеству. — Эмма высокомерно вздернула подбородок и сверлила стражника уничтожающим взглядом. — Простите Ваше высочество, но Его Величество приказал не выпускать вас из покоев. — Мужчина переминался с ноги на ногу под суровым взглядом принцессы, несмотря на то, что ростом она едва доставала ему до плеча. — Вот как… Тогда мне немедленно нужна горничная. И пусть леди Кэтрин, передаст одной из дам матери мое приглашение на чай. — Эмма держалась как могла, отдавая распоряжения. Она была на грани срыва.        Кивнув бедолаге на прощание, она захлопнула тяжелую дубовую дверь и прислонившись к ней спиной, медленно сползла вниз. Подтянув колени к подбородку, Эмма впервые в жизни поняла, что отец не всегда справедливый и великодушный правитель. Сейчас она воспринимала его почти как тирана. Все же запретить ей выходит было слишком низко. А уж лишить ребенка и вовсе ни в какие ворота не лезло. Увы, Дэвид поступил как истинный король, а не как любящий отец.       Сейчас девушка надеялась только на то, что матушку ей все же удастся перетянуть на свою сторону.