Pulvis et umbra sumus*
Гораций "Оды"
Ну или еще не совсем, но скоро будем. Благодаря мне. Ящерице трехголовой. И не смейте мне говорить, что я не прав.
Я гнал мотоцикл по направлению ветра, сгущавшего течи над, как я понял, старым кладбищем. Ну, собственно, где же моя девушка может еще находиться? Даже годовалому дракончику было бы ясно, что эта ведьма
чтоб она была неладна не сидит дома. Я сомневаюсь, что она сидит вообще! У нее вечное шило
в по.. кхе-кхе.. под хвостом. Просто зла на нее не хватает, сидела бы сейчас дома, под защитой! А нее прыгала по могилам в полночь. И вообще... На меня резко начала накатывать слабость; заложные где -то рядом. Так, стоп, что это?
— Приятного аппетита! - услышал я девичий голос. Ну как голос, скорее рык. Грозный такой.
Дзанг!- последовал звук ударов. Ну теперь я даже не сомневаюсь, что это она. Сейчас она их там раскидает
как обычно Но завидев происходящее, я понял, что в этот раз она крутая ведьма-хозяйка мертвяков
не раскидает. Мало этого, это они ее сейчас порвут на ленточки. Я прибавил газу. Впереди я увидел кучу скелетов.
Резко затормозив рядом со свалкой мертвяков я выхватил из ножен на спине меч. Закручиваю мечом лихую мельницу. Просверк лунного серебра, и начисто срезанная голова заложного отлетает. Меч, похожий на лунный серп, пошел обратно, прорезая заложных как настоящий серп стебли пшеницы. Еще одна срезанная голова, руки, плечи, куски плоти летели во все стороны. Но Ирку я найти не могу. Ага, вон та-а-ам, в серединке, я заметил темную прядь волос. Запускаю свободную руку в эту свалку, в надежде выловить оттуда ведьму, обхватываю ее, как мне кажется, за пояс, вздергиваю воздух... И знаете, кого я вижу? Мертвяка!
— Гадючьи зубы, опять мертвяк! - Промахнулся! Надо было левее брать. Я уже собирался швырнуть его обратно, как услышал знакомый голос.
— Это я! - простонала ведьма, пытаясь стряхнуть что-то с лица.
— Мама-Табити, это новая мода? Следующий шаг после готов? - Почему то я сразу же представил нас на балу. Я представляю, какой фурор бы она произвела. Чудо.
— Местные традиции, - ответила она. Хотела еще что-то добавить, но не успела. Я, поняв, что нам лучше бы убраться отсюда побыстрее, закинул ведьму себе за спину.
Ее руки смыкаются на моей талии, по телу прокатывается волна, несущая за собой приятное тепло, на губах появляется счастливая улыбка. Все-таки, да, ее прикосновений мне не хватало долгое время. Мимолетный взгляд в зеркало заднего вида и я понимаю, что лучше бы сейчас нажать на газ. Я поворачиваю ручку, стартер взревел, мотоцикл подпрыгнул, явно врезавшись передним колесом в кого-то, прокатился по рухнувшему телу. Ирка завизжала. Да что за чешуйня там происходит, я от визга этого горелого еще не отошел. Я бросил взгляд в зеркало заднего вида.Какой-то кинувшийся наперерез заложный вцепился ведьме в волосы, наматывая прядь на кулак, рванул, чуть не сдернул ее с мотоцикла… Я выхватил меч и отсек заложному руку вместе с изрядным клоком Иркиных волос.
— Айт, мои волосы! — заорала Ирка, крепче прижимаясь к моей спине. — На кого я теперь буду похожа? - Ну почему во время какой-нибудь драки большинство девчонок думает о своем внешнем виде? Как бы штаны не порвать, как бы чешую не замарать!
— Ну извини, — бросая мотоцикл вперед, прокричал я. — В следующий раз с тебя скальп снимут — зато прическа будет в полном порядке! Правда, немножко отдельно!
Иркины руки сильнее обхватили меня за талию, я почувствовал касание ее щеки к своей спину. Видимо, ответил я правильно.
— Почему не взлетаешь? — прокричала мне в ухо Ирка.
— Не могу! - честно сознался я. Боль в разорванном крыле я чувствовал даже сейчас, в человеческом облике. Так, а впереди мертвяки.
— Держись! — рявкнул я, повернув ручки мотоцикла на себя, заставляя хромированного коня набрать скорость: впереди небольшой обрыв, за которым нас уже поджидали.
Гул мотоцикла стал почти нестерпимым, вибрация пронзила все тело, и черная хромированная машина прыгнула! Внизу, под плывущим по воздуху колесом я заметил запрокинутые к нам морды заложных, их жадно вытянутые руки. Не дай Шешу, колесо зацепят! Мотоцикл пролетел у них над головами… и грянулся оземь, так что у Ирки сзади лязгнули зубы.
— А говорил — летать не можешь! — потрясенно охнула она. Но мне было приятно слышать ее похвалу.
Черно-хромированный монстр завалился на бок, разворачиваясь, и вырвался из леса на шоссе.
Самое интересное было то, что не один работник ГИБДД
гаишник меня ни разу не остановил. Для приличия могли бы и тормознуть, просто хотя бы проверить права. Я предствляю их лица, когда они будут читать мое имя
регистрация есть? Ненавижу свое фото на правах! Кстати говоря, по трассам я гоняю под 120 киллометров в час. Скорость я сбавлять не собираюсь, хотя, я ни раз уже оплачивал штрафы.
— Ты как меня нашел? — дергая меня за край куртки, спросила она.
— Ты дождь вызвала — вот и нашел! — я полуобернулся к ней и, растягивая губы в ехидной змеиной усмешке, добавил: — А еще выла очень громко!
— Я не выла! — насупилась Ирка. Правильно, ты визжала. — Я выражала свое возмущение.
— Змей Шешу! — я снова обернулся. — Как бы нам сейчас не пришлось снова… выражать возмущение. Уже вдвоем.
Сзади неслось странно знакомое тарахтение. На пустынной ночной дороге сперва появилось темное пятно… оно становилось больше, больше…
Где они эту, как говорят люди, хрень взяли?! Я потрясенно выдохнул: чего только на этом кладбище нет.
Следом за нами со скоростью спортивного мотоцикла мчался заржавленный драндулет, которому Шешу знает сколько лет. К рулю припал скелет в каске и форме. А в дырявую коляску, плотно, сидя друг на друге, набились мертвяки. И впереди всех, хищно подавшись вперед, ехал наш с Иркой горелый знакомец. А ничего так, изобретательный. В деревне бы не пропал.
— Вот с него все началось! Говорит, он мой букет! — тыча пальцем за спину, наябедничала Ирка.
Я не ответил, только помрачнел еще больше и наддал газу. Мотоцикл помчался быстрее. Может хватит напоминать?!
Разлитое впереди море золотистых городских огней приближалось. Мы помчались вдоль длинной бетонной змеи забора.
— Тра-та-та! — будто горсть камешков сыпанули за спиной.
Это еще что за чешуйня? Я бросил взгляд в зеркало. На коляске немецкого мотоцикла вертелась турель ржавого пулемета. Жорик приник к прицелу. Узкое дуло пулемета ползло вслед за мотоциклом. Тра-та-та! — вокруг дула замелькали белые искры выстрелов. Мгновением раньше я завалил свой мотоцикл на бок. А-ах! - Иркин потрясенно-испуганный вздох сзади. Пиу-пиу-пиу! — пули просвистели над головой, раздался звон — разлетелось стекло в караулке у заводских ворот. Я рванул руль — мотоцикл снова поднялся на два колеса. Едва заметным движением руки я шевелил руль — мотоцикл принялся вилять, как змея в траве. Тра-та-та! Тра-та! Мотоцикл качнулся влево, вправо, зигзагом прошел от тротуара до тротуара. Пули свистели над головой и впивались в асфальт. Мы пронеслись мимо заводской зоны.
— Дзинь-дзинь-дзинь! — по рельсам катил ночной трамвай. Как же это вовремя!
Мотоцикл перемахнул рельсы перед самым лобовым стеклом. Трамвай оказался за спиной, сквозь открытое окошко донесся гневный вопль. Раздался грохот. Над трамваем взметнулись, точно подброшенные взрывом, обломки ржавого мотоцикла, кости и оторванная башка в военной каске, как в кастрюльке. Трамвай встал на рельсах.
Интересно, что подумает та тетка? Мне кажется, она точно возьмет отпуск.
Мотоцикл летел по темной дороге, обрамленной густыми деревьями, — лишь свет лобового фонаря выхватывал из мрака черную ленту дороги и зеленое кружево листвы. Погони не было.
— Отстали! Мы оторвались, оторвались! — оборачиваясь, радостно завопила Ирка и забарабанила кулаком мне по спине, вышибая воздух у меня из груди.
— По этому поводу ты решила меня добить? — проворчал я. Ну хоть сейчас уже можно немного расслабиться! Я бросил взгляд в зеркало и поймал Иркино отражение. Какая же у нее красивая улыбка! Особенно, ямочки на щеках. Интересно, а чему она больше рада: меня видеть или радуется тому, что мы от погони оторвались?
Не сбавляя скорости, мы мчался по темной дороге. Ирка вытянула шею, заглядывая мне через плечо, пару прядей ее волос упали мне на плечо. Ведьма удовлетворенно кивнула — впереди светилось что-то вроде бетонно-стеклянного кубика. Похоже, она знала где мы получше меня.
— Сейчас до конца проспекта, потом повернешь… - Какой-то подозрительный звук. Опять этот запах. Емунградов хвост! Да когда же они отстанут?!
— Держись! — рявкнул я, заставил ее судорожно сжать пальцы. Мотоцикл метнулся в сторону, как напуганный конь. Скрип шин, абсолютно темный силуэт, вынырнувший нам наперерез из бокового проулка…
— Арр-скрраарр! — раздался пронзительный скрежет металла о металл. Мать Табити, да не поцарапает она свою чешую, мой мотоцикл!
Сзади опять заскрипели шины — преследователи разворачивались. Тра-та-та! — темноту аллеи озарили вспышки выстрелов. Я снова заставил мотоцикл вильнуть вправо-влево-вправо… Только не это... Передняя фара мотоцикла выхватила из мрака ступившую с тротуара женщину… Проклятые млекопитающие! Сколько же от вас проблем!
Я вздергиваю мотоцикл на заднее колесо. Мотоцикл вздымается над женщиной, один поворот руля… И колесо, готовое вот-вот обрушиться той на голову, отворачивает совсем немного, совсем чуть-чуть… Колесо грянулось оземь, нас встряхнуло, мотоцикл вильнул задом… и, впритирку обойдя застывшую от ужаса женщину, понесся дальше.
Перекресток остался позади, надеюсь, что это был конец.
Сзади ударил пулемет. Ну почему моим мечтам так трудно сбыться?! Грохнуло, будто прямо над ухом выстрелили из пистолета. Так, ладно. Сейчас мы от них отделаемся! Я завалил мотоцикл на бок, нас занесло; мир закружился перед глазами, расплываясь смазанной каруселью тьмы и редких проблесков света. Я выхватываю Ирку из седла, швыряю ее на асфальт, а сам наваливаюсь сверху. На меня наваливается мотоцикл. И снова пулеметная очередь — пули рикошетили от стали и впивались в шины.
— Лежи, лежи, не шевелись! — шептал я, придавливая ее к земле и вздрагивая от каждого выстрела. Ее дыхание касалось моей щеки. Я посмотрел в ее глаза: красные, уставшие, тревожные, но несомненно самые красивые глаза на свете. — Должны же они когда-то замолкнуть!
Я приподнялся на локте, быстро откручивая крышку бензобака. Крышка отскочила, бензин плюхнул на асфальт, из кармана я достал маленький коробок, и достал из него саламандру.
— Убийц-ц-ца! Убийц-ц-ца!
Заложные шли к нам, а впереди вышагивал горелый. Неподвижный взгляд его мертвых белых глаз на черном обгоревшем лице был устремлен на меня. Если честно, в тот момент мне стало страшно как никогда. Мало того, что меня поймают, так еще и Ирку убьют. Только бы патроны в пулемете закончились раньше, чем они дойдут до нас. Дергая спекшимся языком, мертвяк продолжал хрипло цедить: — Убийц-ц-а! Виноват!
— Виноват! — повторяло за ним множество таких же хриплых голосов. Из переулков, подъездов домов, даже прямо из стен и тротуара начали появляться оставленные на старом кладбище заложные и поковыляли к нам.
Мотоциклетный пулемет перестал строчить.
— Ну наконец-то! — рявкнул я, вскочил и…— И-эх! — поднял свой мотоцикл над головой и швырнул им в мертвецов.
Вертящийся мотоцикл пронесся над толпой… Грохнулся в самую середину… И к небесам с неистовым хохотом взвился столб золотого, как солнце, пламени.
Я сдернул Ирку с асфальта и поволок за собой:
— Бежим!
За спиной, пожирая мертвецов, радостно визжало и хохотало пламя: то складываясь в роскошный цветок, то взметаясь огненной ящерицей с зубчатым гребнем.
