Hemlock Grove

Елена появляется в жизни Романа так, словно это было предначертано кем-то свыше. — Ты веришь в судьбу? — спрашивает ее Роман, позабыв о сигаретах, к которым не прикасался уже несколько дней только из-за того, что ей не нравится въедливый запах застарелого дыма. — Почти, — улыбается Елена, и в груди у него становится тепло и радостно. — Я убью ее, если ты не прекратишь с ней встречаться, — предупреждает Романа Кай. У Паркера — темные синяки под глазами от постоянного недосыпа и дрожащие от ревности губы. — Я трахаюсь только с тобой, уймись, — огрызается Годфри. — Она нужна мне для души. — Твоя душа принадлежит мне, — мрачно напоминает Кай. — Да? — издевательски хмыкает Годфри и обнажает зубы в хищном оскале: — Не припомню, чтоб отдавал ее тебе в вечное рабство. У нас даже договора аренды не было. — Я убью ее, клянусь, — повторяет свою угрозу Паркер. — Ты сам привел ее в мой дом, гребанный вечно ноющий ублюдок, — раздраженно напоминает Годфри. — Так что же теперь трясешься от ревности? — Она не заменит тебе Литу, — бросает ему Кай злобно, и этим совершает ошибку, которую Годфри ему не простит. — Ты тоже не заменишь мне Литу, — тихо, зловеще-спокойно произносит Роман. — Уходи, Кай. И больше не возвращайся.

***

У Елены Гилберт волосы прямые и темные, гладкие как шелк и пахнут жасмином. Роман заваривает для нее чай по утрам и вместе с ней выходит на пробежку. Сигареты пылятся в верхнем ящике стола в бывшем кабинете матери — забытые и ненужные, как и сброшенные в корзину с мусором фотографии Кая. Роман Годфри снова дышит полной грудью — после долгих месяцев тягучей, черной депрессии, после бесконечной чреды разочарований, после жизни, которая больше походила на смерть. Елена научила его улыбаться снова — впервые после того, как он потерял Литу, свое личное солнце, он согрелся в чьих-то чужих лучах. — Ты веришь в судьбу? — спрашивает он настойчиво, нежно касаясь ее подбородка пальцами. — Почти, — отвечает она с улыбкой и касается его лица в ответ. Губы у нее на вкус — как молочный шоколад. Прежде он думал, что кровь дурманит, но оказалось, что его наркотик — шоколад.

***

Он находит Елену мертвой в канун Рождества, ее тело изувечено и выпотрошено, в гостиной всюду кровь, и Кай Паркер стоит на коленях в осколках елочных игрушек со слезами на глазах. — Прости, — умоляет он, хотя что может быть нелепее, чем сожаление убийцы. — Я просто хотел, чтобы мы были счастливы. — Ты веришь в судьбу? — спрашивает Роман, склоняясь к залитому кровью лицу Елены. Внутри него вновь лишь пустота и мрак. Елена больше никогда не сможет ему ответить. И именно это — его судьба. Терять свое солнце снова и снова. Кай на вкус оказывается именно таким, как и должен быть — горьким. Ревность — не лучшая приправа.