Hemlock Grove

Это было то самое утро, когда к ним впервые пришел агент из ФБР и стал задавать вопросы о пропавшей девушке. Глядя в окно, как высокий и держащийся излишне прямо мужчина идет прочь вдоль по подъездной дорожке, Роман Годфри уловил в стекле собственное отражение — такое же напряженное, как и спина агента из ФБР — Принцесс не бывает, милый, — рассмеялась Оливия у него за спиной, Роман обернулся к матери и увидел, что в ее изящных пальцах дымилась извечная сигарета. — Никто не полюбит чудовище. Придется смириться с этим. — Заткнись, мама, — попросил Роман без особой надежды на то, что Оливия выполнит просьбу. — Я предпочел бы не получать от тебя советов в сердечных делах. Твой муж покончил с собой, если ты забыла. — Это было не из-за меня, — беспечно отмахнулась Оливия. — Джей Ар просто был слабым. Такое случается. — С каждым, кто хоть как-то связан с тобой, — прибавил Роман ядовито. — Ну, ты-то все еще жив, — усмехнулась мать в ответ. — Только потому, что пока моя смерть тебе не выгодна, — парировал Роман, и Оливия даже не попыталась возразить. — Давай съедим уже наконец девчонку, которую ты держишь в подвале? — легко перевела мать тему. — Она так ужасно кричит по ночам, у меня и без того проблемы со сном. — Не смей прикасаться к Фионе, — раздраженно вскинулся Роман. — Она не умрет, понятно? Она будет жить, и она останется здесь! — Ее уже ищет весь город, — напомнила Оливия вкрадчиво. — Тебе стоило похитить кого-то более неприметного и одинокого, милый. Если ее найдут здесь… — Если ты никому не скажешь, что она здесь, то никому и в голову не придет искать ее у нас, — огрызнулся Роман. — Просто позволь мне сделать все так, как я хочу, ладно? Хотя бы один раз. — Когда ты вот так умоляешь меня, нет никаких сил тебе отказывать, — с театральным кокетством вздохнула Оливия, уронила пепел на ковер и даже не заметила этого. — Делай, что хочешь, милый. Но не затягивай. И пообещай не есть ее без меня. — Я не собираюсь убивать ее, мама, черт бы тебя побрал! — взъярился Роман окончательно, его мать говорила о смерти, об убийствах, о каннибализме и прочих жутких вещах так легко, словно обсуждала с кем-то свои успехи в оранжерее. Для нее все это было игрой, для Романа же — пугающей, нежеланной реальностью, от которой сбежать не было шансов. — Ты все твердишь, что я монстр, но я не такой, как ты. Когда ты уже это поймешь? — Жаль огорчать тебя, мальчик мой… Но озарение в один прекрасный день настигнет не меня, а тебя, — в уголках губ притаилась неожиданно горькая усмешка. — Я знаю, как это бывает, увы… А теперь — иди и разберись со своей визжащей принцессой, пусть она молчит хотя бы этой ночью, иначе у меня случится мигрень и тогда я за себя уже не ручаюсь.

***

В подвале, на самом деле, было довольно уютно — Роман позаботился об этом. Никакой сырости или плесени, сухо и тепло. Большой диван, журнальный столик, заваленный книгами — Фиона любит читать, он знал это. С удобствами было сложнее, но он раздобыл биотуалет, а вопрос с душем должен был решиться в ближайшее время — как только Фиона перестанет психовать и выслушает его, он выпустит ее и позволит сидеть в ванной хоть целую вечность. Главное — чтобы она наконец позволила ему все объяснить. Чтобы услышала его, черт возьми — это решило бы все проблемы, и все эти мудаки из ее семейки и из ФБР уже больше не значили бы ничего… — О, а вот и ты, гребанный маньяк, — вот какими словами встретила его Фиона, следом швыряя в него одну из подвернувшихся ей под руку книг. — А я уж думала, не сдох ли ты часом где-нибудь там, наверху, в своем роскошном доме, от осознания того, какой же ты ущербный, раз похитил меня и держишь здесь только потому, что я не хочу с тобой трахаться! — Ты все еще не готова разговаривать, да? — Роман ненавидел себя за эту манеру застывать изваянием при ней, но рядом с Фионой Галлагер он вечно превращался из уверенного в себе хозяина жизни в нелепого мальчишку, который не знает как себя вести с женщинами. Фиона видела его именно таким — она не воспринимала его всерьез, для нее он был просто богатенький капризный мальчик, а он дышать не мог от осознания того, что не может получить ее, именно ее. Фиона была его навязчивой идеей долгие дни. недели, месяцы — он ходил за ней всюду, сначала как верный щеночек с несчастным взглядом, потом как нервный ревнивец, пытающийся заявлять на нее свои права, а затем и вовсе как мрачная тень, угрозы которой не осознавал никто, а особенно — сама Фиона. До того самого вечера, когда он дождался конца ее рабочей смены в кафе, ударил ее по голове, сунул в багажник и привез к себе домой, где запер в подвале. — Выпусти меня, чокнутый уебок, — потребовала Фиона, игнорируя его ровный тон. — Пока еще это возможно без печальных последствий, лучше сделай это. — Я не могу отпустить тебя, — просто, как-то беспомощно возразил Роман, удивляясь, как же она не понимает таких очевидных вещей. — Если я дам тебе уйти, то навсегда потеряю тебя. — Ты больной, Годфри! Просто блядь больной… — Я люблю тебя, Фиона. — А я тебя ненавижу, маньяк ты ебучий, понял? Не-на-ви-жу! Чудовище! — Я не чудовище, — это слово, будто пощечина, обожгло Романа. Он развернулся и зашагал вверх по лестнице, прочь из подвала, прочь от очередной неудачной попытки объяснить Фионе, что он сделал все это ради нее. — Что, уже уходишь? — закричала она ему вслед. — Так быстро, сукин сын, даже не скажешь, собираешься кормить меня сегодня или нет? — Сегодня хватит и того, что я сыт по горло, — обронил Роман и запер за собой дверь. Фиона поймет, обязательно. Может, придется дать ей чуть больше времени. Может, придется разобраться с мужчиной из ФБР. Может, придется разобраться с кем-то из ее семьи, кто будет слишком назойливым. Или, может, мама все же права и все это бесполезно и исход уже предопределен?.. Ему не хотелось думать о том, что его любовное безумие давно уже вышло за любые рамки допустимого. Ему не хотелось признавать того, что он и в самом деле монстр, и методы убеждение у него подстать. Фиона поймет — вот что он твердил себе вот уже полторы недели.