Hemlock Grove

[До Хемлок Гроув Руманчеки какое-то время жили в Бикон-Хиллз] — Надо же, какая встреча. Руманчек, кажется, и не изменился совсем: все те же неопрятно падающие на лицо волосы, все тот же приглушенный голос и все тот же задумчиво-пристальный взгляд зеленых глаз. Впрочем, ведь и времени прошло не так уж и много. Сколько там — год, чуточку меньше, чуточку больше?.. Самая малость, и вместе с тем — целая проклятая чертова вечность. Эллисон Арджент почти улыбнулась — дернулся лишь уголок рта, никто из них не узнал, насколько горькой вышла бы эта улыбка, — и парировала в ответ не менее едко, чем тот, кто ее окликнул: — Преследуешь меня, Питер? — Уж скорее наоборот, Элли, — Питер, обычно такой пассивный и не склонный нападать, сложил руки на груди и придвинулся ближе. — Охотник здесь ты, я — всего лишь жертва. Это был коридор в старшей школе городка под названием Хемлок Гроув, это были ряды стандартных синих шкафчиков, забитые учебниками и тетрадями, записочками и коробками с ланчем… Это была странная встреча двух задетых за живое чужаков, которые однажды были слишком близкими и теперь сожалели об этом. Каждый по своим проклятым чертовым причинам. — Почему ты не сказал мне, черт тебя подери? — Эллисон не взорвалась, нет. О том, что она в ярости и в каком-то особом виде отрешенной растерянности, могли сказать Питеру лишь побелевшие костяшки ее пальцев, когда она прижала к груди свои учебники гораздо крепче, чем это было нужно. — И что бы это изменило? — а вот Руманчек своей горечи скрывать не стал, она полилась через край, и болотный оттенок его глаз стал ярче, едва ли не заставляя радужку светиться, что свидетельствовало о том, что Питер теряет контроль над собой. — Всё, быть может, — резко отозвалась Эллисон, невольно заряжаясь его эмоциональность, как это бывало и в прошлом, а затем разочарованно прибавила: — Но ты просто сбежал. — Не просто, Эллисон, — веско поправил ее Питер, чеканя каждое слово. — Чтобы выжить. У меня тоже есть обязанности перед семьей, как и у тебя. — Перед стаей, ты хотел сказать, — не смогла удержаться Эллисон от язвительного замечания, прекрасно при этом понимая, что пытается уязвить Питера тем, чего он никогда не выбирал, но с чем был рожден. — Это помогает? — ее удар достиг цели, Руманчек на мгновение изменился в лице, и эта гримаса отторжения и непонимания заставила девушку отвести взгляд. — Не считать меня человеком, видеть во мне лишь животное. Так будет легче нажать на курок? — Заткнись, Питер, — проговорила Эллисон скорее по инерции, чем по велению сердца. — Я верила тебе. — А я тебе никогда не лгал, — отозвался на это Руманчек, и был прав. Он никогда не лгал ей, а она никогда не рассказывала ему правды о себе, просто и он, и она ошиблись, выбирая друг друга. — Но это ведь ничего не меняет, так? Ты пришла убить меня. — Нет, Питер, — Эллисон подняла на цыгана взгляд, в котором читалось и смущение, и вина, и чувство долга. — Не тебя. Я охочусь на упырей в Хемлок Гроув. — Значит, оборотни могут вздохнуть свободно? — с нарочито задиристой усмешкой вскинулся Питер. — Не лезь под серебряную пулю нарочно и останешься жив, вот тебе мой совет в память о нашем прошлом, — отозвалась Эллисон, распахнула наконец свой шкафчик и швырнула туда учебники. — Арджент?.. — голос Питера звучал удивленно и вместе с тем непозволительно тепло: — Мне показалось, или твой код — мой день рождения?.. Эллисон приехала в Хемлок Гроув, чтобы убивать. Не кочующего и беглого оборотня, конечно — он ее целью никогда не станет по ряду причин, которые она подтасует для отца, как уже делала в Бикон-Хиллз, — но злобного и убивающего людей упыря. Ей некогда заниматься всякими глупостями вроде флирта — и со своей потенциальной жертвой тем более, но… — Тебе не показалось, Руманчек, — она улыбнулась Питеру через плечо, уходя прочь по коридору, и все внезапно показалось им обоим не таким уж мрачным.