Игры черно-белого мотылька

Слух о том, что Эван уезжал, быстро распространился по всему замку. Ратмир, услышав об этом известии, погрузился в себя. Он до сих пор думал об их с человеком последней стычке. Ему было некомфортно находиться в гостях у эльфов более. Все-таки было бы намного лучше, если бы они сюда не приезжали. А может было бы лучше, если бы сюда не ехал Ратмир. И верно, не было бы его здесь — все было бы по-другому, «по-другому» лучше. Ратмир позвал своего личного прислугу и попросил отвести к отцу. Ему хотелось поговорить с ним о том, что ему хотелось вернуться домой. Открыв дверь его комнаты, Ратмир увидел своего отца в благоприятном расположении духа. На мгновение ему перехотелось расстраивать или раздражать отца своим навязчивым желанием покинуть эльфийский замок. — Что-то хотел, сын? — обратился к Ратмиру оборотень. — А, да нет, ничего особенного. Просто хотел поинтересоваться твоим самочувствием, — отвечал отцу зверолинг с натянутой улыбкой. — Ты знаешь, что я не терплю лжи и пустой лести, Ратмир. Если тебя что-то беспокоит, ты можешь спокойно обсудить это со мной, — лев обернулся к растерянному юноше, стоящему посреди комнаты и метающим свой взгляд из стороны в сторону. «Жаль, что я не могу тебе сказать, что я безумно влюблен в того, кому это не нужно, для кого я просто подросток-аристократишко…» — Мне некомфортно здесь, отец. Я не чувствую себя на своем месте. — Ох, Ратмир. Эта поездка является твоей первой. Такая реакция на все абсолютно нормальна. Тебе надо привыкнуть. Тем более мы не можем пока что уехать, потому что мне надо еще обсудить некоторые дела с Её Величеством, вдобавок, мы ждем вестей от вампиров, точнее, от их короля, Винсента. — Что вы намерены обсудить с ним? — Эльфы и вампиры должны вернуть былые отношения, а мы должны присутствовать как посторонние лица для подтверждения и свидетельствовании восстановления их союза. Ратмир всегда знал, что его отец никогда не говорил бестолковых вещей. За это он всегда уважал его. Ему всегда хотелось стать таким же мудрым, как и он. Ратмиру часто казалось, что быть зверолингом-мужчиной в королевской семье — грех. Он знал, что Иеремия хотел бы видеть подле себя сына, которому в будущем предстоит стать будущим королем. Но Ратмир не оправдал его ожидания. Ему никогда не стать чем-то большим, чем принцем. Он всегда будет стоять за спиной сестры, которой совсем не нужен престол. Илона и Ратмир часто грезили о том, чтобы поменяться местами. Но закон суров, на то он и закон. Носителем верховной власти может быть только оборотень, а о половой принадлежности правителя ничего не говорилось. Конечно, мужчины были в приоритете, но и никто не был против королевы. Но тем не менее Ратмир чувствовал себя все также виноватым за то, что он родился не оборотнем. В глубине души он считал, что Иеремия меньше любил его за это, что было совсем не так. — Ратмир, ты должен понять всю важность нашего пребывания здесь. Королева рассчитывает на нас и на нашу поддержку, мы не должны её разочаровывать. Как только все уляжется — тогда и вернемся домой, — обратился Иеремия к сыну повторно. Черный лев выпрямился и выглядел более гордо, чем до этого. Король хотел создать официальную обстановку, и у него это получилось. Ратмир ощутил это и на время отбросил свои мысли прочь. Он ощутил то, что до него пытался донести Иеремия. — Я понимаю, отец. Я могу идти? — Конечно. Ступай. Ратмир развернулся и вышел из покоев отца. На душе ему легче не стало, даже наоборот, еще хуже. Теперь он чувствовал себя в клетке, имея при себе ключ, но не имея сил и возможности отпереться. По пути назад Ратмир был исключительно в себе и думал только о своем, не видя и не замечая никого. С ним и здоровались, и даже пытались завести разговор ввиду вежливости, но он проходил мимо всех, причем даже не специально. Случайность ли, но единственное, что вернуло зверолинга с небес на землю — внезапное столкновение с кем-то. Ратмир бросил прохладное «извините» и уже поспешил вернуться в свой затворный мирок, но его остановили. Он почувствовал чужое прикосновение на своем плече, совсем не грубое. И голос, сладкий, певучий… Он не понял, кто это был, пока не поднял взгляд на того, с кем столкнулся. На бледной и хилой руке вылезали жилки, глаза были закрыты черными, смольными волосами. Было достаточно всего лишь слова, чтобы Ратмир понял, что перед ним стоял Эван. Эван произнес имя принца тихо и виновато. Но виноватым себя ощущал только Ратмир. — Можем поговорить? — Эван не стал церемониться с Ратмиром, как обычно. Ратмир уже привык к этому. Никакого фамильярничества с ним, словно он ничего не стоял. Словно он был наравне с ним, с принцем. — Вы хотите что-то обсудить с Его Высочеством, чье самолюбие вы задели? — Ратмир пытался отвечать гордо, но получалось не особо. — Так мы можем поговорить? — переспросил Эван настаивая. — Да, можем, — зверолинг сдался. Он не мог более показывать себя тем, кем не являлся. Ближайшая комната, в которой можно было поговорить, принадлежала Эвану. Человек важно попросил Лиру принести к ним в комнату чай и предложил Ратмиру присесть в мягкое кресло. Принцу было неловко. В отличие от вчерашнего Эвана, этот его пугал, скорее нет, настораживал. Ратмир боялся шевелиться, говорить что-то, потому что он не хотел испортить то, что возможно сейчас наладится. Лира принесла чай очень быстро. Человек сказал, что разольет его сам, и попросил девушку удалиться. Они остались наедине. Эван изящно разливал чай, от которого веяло яблоками. Запах был невероятен. Ратмиру подали чашку с блюдцем. Зверолинг поблагодарил человека и поднес фарфоровую белоснежную чашку к губам, чуть-чуть дуя внутрь, чтобы жидкость была не такой горячей, чтоб она не была способна обжечь губы. Молчание никто не прерывал. Эван тянул время, делая вид, что он наслаждается чаем. Тем не менее, Ратмир больше не выдерживал: — О чем Вы хотели со мной поговорить? — принц опять переключился на гордеца и ответил с долей высокомерия. Он поставил чашку с блюдцем на стол и сложил руки на груди, ожидая. — Я думал, что мы общаемся на «ты», — подметил Эван. — Вчера Вы показали, что это не так. — Я хотел поговорить как раз об этом. Я хотел бы принести свои извинения. Со мной произошло многое в последнее время, я просто не выдержал. Я ни в коем случае не хотел задеть тебя, сказать что-то обидное, а тем более оскорбить. Я предупредил, что не хотел, чтоб ты за мной шел. Но ты меня не послушал, — голос Эвана притих на последней фразе, а его глаза потускнели. — Ты не сказал ничего неправильного, Эван. Ты сказал чистую правду, — ответил Ратмир грустно. — Нет! Ты отличаешься от всех тех аристократов, которым и вправду нет никакого дела до ничего кроме самих себя, — Эван тоже поставил чашку с блюдцем на стол, поправил волосы так, чтобы открыть глаза. Затем он встал и отвернулся от собеседника. Ратмиру были приятны его слова. — Ты действительно уезжаешь? — спросил у человека зверолинг после паузы. — Да, и я хочу это сделать сегодня вечером или завтра утром. — И куда ты поедешь? — Не знаю, может куда-нибудь на север. — И что планируешь делать? — Не думал пока об этом, — соврал Эван. — Попробую обустроиться и может даже пожить нормальной жизнью. — Не думаю, что тебе это удастся. Ты всегда будешь нужен всем. — И тебе тоже? — спросила Эван. Он заметил, что Ратмира это смутило. Ответа не последовало. Намного проще вести себя высокомерно, если знаешь, что тебя любят. — Мне нужно идти, спасибо за чай, — Ратмир встал и поспешил удалиться из комнаты Эвана, но второй был быстрее: он схватил пытающегося убежать принца за запястье. Ратмир даже не пытался вырваться. Эван притянул к себе Ратмира и накрыл его губы мягким поцелуем, все также держа его за руку. Удивленный зверолинг закрыл глаза, не боясь возможной шутливости момента. Затем их поцелуй стал глубже. Эван отпустил запястье принца и нежно коснулся его лица. В человеческом облике кожа Ратмира была необычайно бархатистой и приятной на ощупь. Сначала человек касался его щеки, а затем он пошёл дальше и уже уверенно удерживал его голову, медленно водя пальцами по шее. Ратмир схватился за локоть Эвана, словно боясь прикоснуться к нему по-настоящему. Волна непреодолимого желания накатила на обоих. Эван, будучи выше, наклонился, чтобы покрыть поцелуями шею Ратмира. На коже Ратмира показались мурашки. Человек расстегнул первые две пуговицы рубашки принца, чтобы прикоснуться губами к его ключицам. Зверолинг приоткрыл один глаз в целях найти взглядом кровать. Найдя её, Ратмир медленно повёл Эвана в её сторону. Оказавшись на кровати, Эван продолжил расстегивать рубашку Ратмира, явно осознав, чего они оба хотели. Ратмир поспешил повторить движения человека. Тело Ратмира было горячим, Эван буквально обжигался от своих прикосновений. Он ещё раз притянул зверолинга к себе и жадно поцеловал его. Ратмир покусывал губу Эвана, что заставляло обоих иногда по-детски улыбаться. Это было возможно что-то большее, нежели обычное слияние тел. Эван у Ратмира был первым. Тем не менее, он не колебался и не показывал никакого детского смущения из-за неопытности. Рядом с Ратмиром Эван ощущал себя абсолютно по-другому. Это чувство нельзя было сравнить с пребыванием с Фергасом или же случайной ночной интрижке с Аверилом. Впервые у человека появилось ощущение, что все было наяву, и что все было искренне. Тёплые дружеские чувства к Ратмиру превратились во что-то большее. Он влюблялся в изгибы его тела, в детский, но не менее мужественный голос. Его будоражила всего лишь мысль, что он теперь нуждался в нем также, как и Ратмир в нем. Эван доверял его словам, его искренности и его простоте, невзирая на благородное происхождение. Когда они уже просто лежали на кровати и смотрели друг другу в глаза, Эван не мог сдержать улыбки. Человек теребил волосы лежащего напротив него зверолинга и просто-напросто был счастлив находиться с ним прямо сейчас именно здесь. — Чего улыбаешься? — спросил у него Ратмир. — Да так, ничего, — ответил ему ласково Эван. — Я не хочу, чтоб ты уезжал, — Ратмир убрал руку человека со своей головы и стал держать её, желая передать силу своих слов физически. — Это вынужденная мера. — Ты же всегда можешь жить в замке, разве нет? — Я чувствую себя обязанным, понимаешь? Помимо этого я не чувствую себя «дома». Все на меня смотрят как на героя-спасителя, я не могу пройти по коридору без восхищенных или любопытных взглядов окружающих. Мне хочется чего-то своего. — Мы ещё неизвестно сколько здесь пробудем… без тебя мне будет тоскливо, — грустно пробормотал принц. Эван приблизился к нему и поцеловал в лоб, успокаивая. — Если я перееду, то это не значит, что мы ещё не увидимся. — Только неизвестно, сколько этой встречи ждать. — Все будет хорошо, — Эван сказал это тихо, прижимая Ратмира поближе к себе. Он положил одну свою руку ему на голову, а другую на спину. Принц, почти свернувшись калачиком, лежал подле него и считал, что счастливее он себя не чувствовал никогда. Они полежали молча ещё около двадцати минут. Затем Эван поцеловал Ратмира в макушку и сказал, что ему надо идти, чтобы завершить некоторые дела перед отъездом. Ратмир грустно посмотрел на него, но не имел права останавливать. Они оба оделись и привели себя более менее в порядок. Ратмир уже хотел было выйти из комнаты, но Эван окликнул его. Принц повернул голову, человек опять направлялся к нему. Эван снова поцеловал Ратмира страстно в губы, а затем прижался лбом и попрощался. — Мне не хочется тебя отпускать… но здесь обстоятельства сильнее меня, — тихо проговорил Эван и ещё раз поцеловал зверолинга, только на этот раз дав ему уйти. Спустя десять минут Эван пригласил Лиру и рассказал ей о его разговоре с Дэйной. Лира с блеском в глазах посмотрела на него и еле сдержала слезы. Она искренне поблагодарила Эвана за его поступок и позже, по просьбе своего хозяина, удалилась. Эвану лишь оставалось поговорить с Фергасом.