Игры черно-белого мотылька

Кто же такая Главная Нимфа? Почему она управляет всеми? Почему все ей подчиняются? Почему никто не может дать отпор? Это произошло очень давно. Даже люди как раса существовали в это время. Каждый народ жил самостоятельно, не было войн, голода, болезней. Настоящая идиллия. Эльфы жили сами по себе, вампиры тоже, русалки тоже… и люди. Люди считались слабейшей расой из-за отсутствия отличительных способностей. У них не было острых клыков, длинных чувствительных ушей, чешуйчатых хвостов, огромных крыльев. У них не было ничего кроме труда. Только благодаря своему труду люди могли равняться с другими расами. Даже магия давалась им тяжело, поэтому маги среди людей очень высоко ценились. Однако они были одной из древнейших рас, они наблюдали появление цивилизаций, они хранили знания в огромных архивах. Мудрости у народа было не отнять, поэтому остальные относились к ним с уважением. Когда же народы стали взаимодействовать между собой и образовывались международные органы власти, чаще всего самые высокие должности занимали именно люди, нося титул "Верховных Старейшин". Однако единственный народ, кто не получил свое место в международном правительстве — нимфы. Они были не в почете из-за того, что у них не было официально закрепленной территории, они ничего не производили и не продавали. По другому говоря, они не представляли из себя ничего полезного, даже наоборот, они были не более, чем вредителями. На нимф нельзя было положиться, потому что они действовали исключительно в выгоду себе и всегда занимали сторону победителя. Из-за нарисованного нимфами имиджа, никто не воспринимал их всерьез. Окончательное решение о неучастии маленьких фей в мировой политике было именно за людьми. Именно так нимфы возненавидели весь мир, людей в особенности. Тогда Главная решила отомстить обидчикам. Она организовала жесткую дисциплину в своих рядах, надеясь не на дальнейшее признание, а на мировое господство и уничтожение людей как расу. Это был её план, который она вынашивала много и много лет. Конечно, она бы ничего не добилась без союзников. Она искала тех, в ком жила такая же ненависть. Она обращалась к отшельникам-магам, которые не находили себе места у себя в селениях. Так она нашла величайшую в свое время ведьму — Гризельду. Стук в дверь. — Никого не принимаю! - крикнула женщина, которой уже было за пятьдесят. — Это была только формальность, — дверь отворилась, и двухметровая женская фигура появилась на пороге ведьминского дома в глуши. Образ нимфы был поистине изящен: бледная кожа, длинные черные волосы до пола и тонкая вуаль, обволакивающая её тело и закрывающая все, что не должно быть доступно обычному взгляду. — Кхе, зачем же я понадобилась какой-то нимфочке? — Гризельда продолжала заниматься своими делами, явно не замечая Главную. — Дело есть. — Не интересно. — Я могу тебе дать, чего ты так хочешь, — Главная прошла и встала напротив ведьмы. Седые волосы сгорбившейся старушки встали дыбом от холодка, который так и веял от нимфы. — От нимф мне ничего не нужно. — Даже вечность? — протяжно сказала нимфа, и уголки её губ игриво приподнялись. Гризельда вздрогнула, но не подала виду, что встревожена. — Никто не в силах даровать кому-то бессмертие. — Вечность и молодость. Уговор? — Главная подчеркнула "молодость". — Ты, видимо, настолько глупа, что действительно думаешь, что я буду работать с тобой, — ведьма демонстративно отвернулась. — Я вижу, что все-таки задела за живое, да? Бедная Гризельда, — нимфа обошла стол, на который опиралась, и изучающее провела по нему пальцем, надеясь увидеть там пыль, — как же ты так оплошала, что Верховный забрал у тебя твою сладкую юность. На тебя смотреть страшно: горбатая, дряхлая бабка. Сколько лет тебе было, когда на тебе так отыгрались? Тридцать? Тридцать два? — Двадцать шесть, — еле выдавила из себя ведьма. — Двадцать шесть. Я тебе дам возможность отомстить, только скажи мне "да". — Я хоть и отчаялась, но никогда не пойду на сделку с нимфой. Любой дурак знает, что вам нельзя доверять. Главная вздрогнула от раздражения. — Ты не знаешь моих целей… ставки очень высоки, и я ищу действительных союзников. — И что же у тебя за цель? В любом случае, за чем бы ты ни гналась, тебе никак не завоевать мое доверие. — Даже если ты узнаешь моя настоящее имя? - Главная в мгновение ока оказалась перед лицом ведьмы. Двухметровая дева наклонилась перед горбатой старухой, чтобы та увидела злобный фиолетовый блеск глаз. Голос Гризельды задрожал. — Ч-что же тебе нужно? — Мировое господство, дорогая. Я хочу управлять всем миром. Спросишь, какая тебе выгода с этого? Ты будешь моим наместником в Королевстве Людей, откуда тебя так позорно изгнали. А Верховный будет твоим личным щенком, ты сможешь сделать с ним все, что только захочешь, также ты будешь вечно юна, разве не замечательно? — И ты ставишь даже свое имя на кон? И ты не боишься? — Страх — удел слабых. Ну так что, ты согласна? — Мне нужно подумать. — Я даю тебе двадцать четыре часа. Ты знаешь, как меня найти, — Главная попрощалась с ведьмой и вышла из дома. Раздав обещания всем, кому можно было, Главная Нимфа заполучила поддержку многих отшельников, чья сила была неизмерима. Великие преступники своего времени стояли в одном ряду с той, чьей целью стало завоевание всего мира, с той, которая добилась всего…

***

Эван нашел место, где можно было уединиться и посвятить свое время изучению собственной биографии. Там были имена его новых родителей, дедов и прадедов. У него была другая фамилия — Наив. Другая история, вымышленная. Он являлся родственником Нормана, того самого, кем притворялся Аверил, когда был жив. Читая все написанное, его непрерывно посещала мысль, что он, как и вся его биография, фальшивка. Конечно, он понимал, что это лишь политика, однако здесь был прописан каждый его шаг. Где жил, учился, когда поступил на службу, с кем какие отношения. Эвана хотя бы порадовали пометки "холостяк" и "бездетный". Однако в голове появлялись странные вопросы — почему Главная до сих пор не знала о его существовании? Не следили ли нимфы за вампирами? Не смотрели ли они на битву у Стеклянного озера? Не заметили, как ловко Эван управлял двумя мечами? Не поинтересовались полученным им титулом после войны? Почему спустя столько времени человек держит эту макулатуру? Возможно, нимфы были настолько утомлены своим долгим правлением, что не воспринимали всерьёз некоторые вещи, которые были значимы для кого-то другого. Возможно, они уже насмотрелись на героев и на сражения, что какая-то стычка их мало интересовала.

***

— Рано или поздно ты поплатишься за свои грехи, Главная! — верещал Верховный Старейшина, которого насильно держали нимфы, заставляя встать на колени. — Нет, уважаемый Верховный. Я никогда, слышишь, я никогда и никому не позволю сломать то, что я построю, — дева схватила человека за подбородок и сжала его, желая раздавить, но просто отпустила, оставив красные следы. — Гризельда, он твой, — Главная посмеялась в лицо Верховному и ушла прочь. Появившаяся из тени ведьма решила расквитаться со своим неприятелем. Однако как же удивился старейшина, когда увидел фигуру молодой и красивой девушки перед ним. Главная, как и обещала, вернула ведьме молодость. Черные кудрявые, растрепанные волосы, олицетворяли хаос. Черные как смоль глаза являлись бездной, безумием. Тонкие пальцы с острыми ногтями, острыми, как шипы. Черное одеяние, обтягивающее тело… Было ясно, что Верховный лицезрел не ведьму, а саму Смерть. — Ч-что с тобой? — спросил мужчина дрожащим голосом. По его телу пробежали мурашки из-за неописуемого ужаса. Вся комната пропахла страхом, гнилью, смертью. И одно он знал наверняка — он не выйдет победителем в этой игре. — Что она сделала с тобой? Гризельда расхохоталась. — Она помогла мне вернуть мое лицо, уважаемый Фернвуд. Или мне стоит называть Вас Верховным? Вам давным-давно пора на пенсию, а о королевстве и другой сможет позаботиться. — Кто же? Ты? Нет-нет-нет, Гризельда, ты ошибаешься. Главная тебе пообещала это? Она дурачит тебя! Ведьма протянула руку вперед и сжала ладонь в кулак. Пожилой мужчина поперхнулся. Чем сильнее Гризельда стискивала кулак, тем больнее было её жертве. — Именно Главная пришла ко мне, когда все отвернулись. Если бы я не знала, что делаю, то меня бы здесь не было. Ты труп, Фернвуд. Теперь я встану во главе людей. — Она тебя дурачит, Гризельда… — Да что ты знаешь об этом? Ты был тем, кто высосал мою молодость из меня, изгнал, заставил жить в изоляции, в глуши! И ты правда думаешь, что я сейчас буду тебя слушать? Ты правда думаешь, что я не рискну променять заточение на свободу? Какой же ты дурак. — Чем бы она тебя ни подкупила, это все ложь. В любом случае она проиграет, она не достигнет своей цели. А даже если и достигнет, то все равно будет тот, кто пойдет против нее и в конечном счете уничтожит. — Даже если это и произойдет, ты явно это не увидишь, — Гризельда разжала кулак. Верховный пытался отдышаться, но ведьма схватила его за горло, а далее второй рукой вонзилась ему в грудь. Проходя все глубже, её ладонь нащупала большое, мягкое, дрожащее сердце. Ведьма вырвала его, слушая крики и стоны боли от рвущихся сосудов, которые поставляли сердцу кровь. Преступница вытащила руку и отпустила горло старика. Упал он уже мертвый. В его глазах запечалился страх. Он умер, боясь то чудовище, которое сам создал. Гризельда сжала сердце старейшины в руке и раздавила его. Мягкая ладонь окрасилась в багровый цвет… — И что же ты чувствуешь? — ведьма ощутила холодок от холодных синеватых пальцев Главной, которая все это время украдкой наблюдала за происходящим. — Удовлетворение. Главная наклонилась и, приблизившись к уху союзницы, протяжно прошептала, обжигая дыханием. — Вот и чудно.

***

Ратмир зашел в кабинет отца по его просьбе. — Что-то случилось? - робко спросил принц у короля. — Да. Поступили жалобы на твою невнимательность при обучении в последнее время, - недовольно пробурчал Иеремия, отвлекшись от бумаг и бросив строгий взгляд на Ратмира, который в буквальном смысле поджал хвост. — Будет исправлено, Ваше Величество. — Надеюсь. Возьми себя в руки, - Иеремия покачал головой и вновь обратил свой взор на бумаги. Ратмир поклонился и уже хотел было уйти, однако требовательный голос отца остановил его. — Совсем забыл. Тебе письмо просили передать. Часовые его перехватили, отправляли не обычной почтой, — Ратмир обернулся и заметил конверт в руке короля. Иеремия не интересовался ни темой письма, ни уж тем более его отправителем, так как был слишком занят другой работой. Но у принца же появился ком в горле, он судорожно подошел к письменному столу, за которым сидел оборотень, и, поблагодарив, забрал письмо. Из кабинета вышел он спокойно, однако как только он увидел "маркиз" на конверте, то со всех ног побежал к себе в комнату, потому что получил то, о чем так долго мечтал — о весточке со стороны. Распечатанный конверт полетел на пол. Ратмир держал письмо дрожащими руками и стоял посреди холодной комнаты, жадно читая и вникая в каждое написанное от руки Эвана слово. Эван признал свои чувства, он подтвердил их в этом письме, теперь Ратмир точно знал это. Однако и другие слова были не менее сильными, но в другом направлении. Эван поставил чувства Ратмира под сомнение, дал разрешение "влюбиться" заново, принца это ранило. Как будто Эван не ставил его всерьез, как будто не ставил "их" всерьез. Приглашение в поместье приятно повлияло на принца. Король вряд ли запретит ему навестить друга, тем более сейчас, в мирное время. Ратмир восторженно и одновременно опустошенно сел за стол и ответил всего парой предложений, максимально скромно и строго, чтобы не показать зависимость, чтобы остаться таким, каким он был в их первую встречу — недосягаемым и всего лишь любопытным.