Игры черно-белого мотылька

Эван до сих пор не мог поверить, что он вернулся с того длинного путешествия в Королевство Русалок. Он устал. Он забыл, как выглядит его собственный дом. Хотя… этот особняк и не был-то никогда его настоящим домом. Юноша открыл дверь. Бледная рука с тонкими длинными пальцами коснулась холодной бронзовой дверной ручки. Знакомо ли вам чувство, когда вы касаетесь чего-то и ощущаете «грязь», несмотря на то что тронутая вами вещь была чистой? Дверь открылась с продолговатым громким скрипом. Эван на секунду вздрогнул как будто боялся кого-то побескопоить. К счастью, или не очень, он был здесь один. Лиры дома не было. Зато она оставила маленькое письмо на маленьком столике из темного дерева справа у двери. Эван вздохнул. Он положил записку на то же место и прошел вдоль по коридору. У него не было никаких картин на стенах. Ядовитая желтизна стен давила на него. Тем не менее, по углам все равно распологались витиеватые выпуклые узоры, но живости этому места это никак не добавляло. Керасиновые лампы слабо горели. Эван прошел в свою комнату. Света не было. Свежая пыль покрыла стол и наполовину пустую книжную полку. Лира должна была убираться здесь регулярность. Хотя она, может быть, и убирала комнату пару дней назад. Окна были закрыты и занавески были затянуты. Коричневатая старая книга с желтыми страницами и порванными углами, которую Эван начал читать до поездки, лежала на том же месте, где он ее и оставил. Лира точно не убирала это место. Но это было не важно. Даже если бы эта комната была чистой, она все равно казалась бы неправильной. Все в этом доме было неправильным, как будто пародией на жизнь. Никто здесь не жил по-настоящему. Кто-то притворялся, что живет здесь, потому что это то, что от этого кого-то ожидали. Кто-то хотел, чтобы Эван жил здесь, потому что это казалось правильным. Однако молодой человек чувствовал себя точно также как и этот особняк: неправильный, пустой, пыльный, грязный, недостаточный, несовершенный. — Мистер Эван? — послышался чей-то голос эхом. Это оказалась Лира. — Да. Поднимись сюда, пожалуйста! — крикнул маркиз, чтобы эльфийка его услышала. Через минуту девушка уже была наверху. Эван подметил, что она немного изменилась, позврослела, похорошела. Ее волосы были собраны в слабонатянутый хвост, многие пряди вылезали из прически. На ней было аккуратное, слегка пышноватое, серое платье, однако не такое, которое носят прислуги. Она знала, что ее будут ругать. Она действительно не убиралась в комнате хозяина. — Меня не было два года. Я думаю, что за два года можно было найти время прибраться здесь. Тем более, что о моем приезде знали во всем городе. Как ты это объяснишь? — спросил Эван устало, у него не было сил кричать, да и ему не хотелось. — Прошу меня глубочайше извинить, но у меня есть объяснение. — Я слушаю. — Как бы Вам сказать… Ваша комната не поддается уборке, — сказала Лира виновато, отводя взгляд. — Что ты имеешь в виду? — недоуменно спросил Эван, приподняв бровь. — Я покажу! — Лира уверенно прошла в комнату и провела рукавом платья по письменному столу. Пыль осталась на столе, а ее рукав остался таким же чистым. Девушка доказывающим взглядом посмотрела на юношу и как будто хотела сказать: «А я говорила!». Эван не поверил своим глазам и решил сделать то же самое, только проведя пальцем по столу. Результат остался такой же. На пальце ничего не было. — Это, безусловно, магия. Однако я не помню, чтобы использовал что-то подобное здесь… — А это и не ты, — сухо пробомортал Найвер, слегка выглядывая из ножен. — Это нимфы. Только не такие, а низшие нимфы, обычные проказницы. Они разгуливают по домам, особенно новым, и издеваются над хозяевами. Но заметив, что тебя дома нет, ограничились просто таким простым заклинанием и сразу же ушли. — И как это исправить? — спросила Лира в испуге. — Обычное заклинание отмены здесь поможет. Эван, ты его знаешь. Когда уже стемнело, Эван решил отдохнуть у себя в кабинете, который, в отличие от его комнаты, блестел от чистоты. Молодой человек попросил Лиру принести ему что-нибудь выпить и спросил, приходили ли ему какие-то письма. Эльфийка принесла на подносе графин вина с бокалом и отдельно на стол положила кучу писем. — Они от одного адресанта. Извините, что посмотрела. — Ничего страшного. Они от принца? — безэмоционально спросил Эван, но и так знал ответ. — Да. — Иди отдыхай. Доброй ночи. Лира откланялась и оставила Эвана одного в тишине. Он налил себе красного вина в бокал, зажег камин и, захватив стопку писем со стола, принялся читать все, зная, что они будут не совсем хорошего содержания. «27 августа. Маркизу Эвану Наив от принца Ратмира Четвертого Кайзера, графа Зильвергского. Дорогой Эван, Мне приятно было узнать о твоих чувствах ко мне. Однако я хочу дать тебе знать, что я ни в коем случае не изменюсь. Навеки твой, Ратмир» «3 октября. Маркизу Эвану Наив от принца Ратмира Четвертого Кайзера, графа Зильвергского. Дорогой Эван, Давно не получал от тебя писем. Я узнал от отца, что в Фоер прибыли русалочьи послы. Я предположил, что ты мог отправиться в качестве посла в обратную сторону. Ответь, пожалуйста, как получишь это письмо. Буду ждать. Навеки твой, Ратмир» «26 декабря. Маркизу Эвану Наив от принца Ратмира Четвертого Кайзера, графа Зильвергского. Уважаемый Эван, Меня беспокоит отсутствие Вашего ответа. Может быть, у русалок проблемы с почтой. Я надеюсь, что Вас все хорошо, Вы хорошо питаетесь и пребываете в добром здравии. Мои чувства к Вам неизменны. С любовью, Ратмир» «15 марта. Маркизу Эвану Наив от принца Ратмира Четвертого Кайзера, графа Зильвергского. Я не знаю, игнорируешь ли ты меня намеренно или нет, но мне тяжело. Я буквально на стену лезу от желания увидеть тебя, посмотреть в глаза, коснуться грубоватой кожи, ощутить запах твоих волос, услышать твой голос, обнять, почувствовать твое теплое дыхание на своем теле. Я скучаю по тебе. Да, это моя минутная слабость, так как я в порыве очередной истерики. Я не могу без тебя…» «2 июня. Маркизу Эвану Наив от принца Ратмира Четвертого Кайзера, графа Зильвергского. Ты обманул меня. Ты никогда меня не любил. Ты — самое настоящее чудовище. Ты просто мной воспользовался и лгал все это время. Я тебе никогда не был нужен. Ты воспользовался моим обожанием, воспользовался моим телом, моим сердцем. Мне никогда не стоило связываться с тобой. Ты — наихудшее, что со мной случилось. Я ненавижу тебя». «1 января. Маркизу Эвану Наив от принца Ратмира Четвертого Кайзера, графа Зильвергского. Маркиз, Я пишу Вам, чтобы извиниться за все свои мысли с нелестными высказываниями в Ваш адрес. Мне, как представителю аристократии Королевства Оборотней, не следовало так выражаться. Я надеюсь, что вы пребываете в добром здравии. Я хочу сказать, что больше не побеспокою Вас ни единым письмом или словом. Однако, если наша встреча будет неизбежной, я с гордостью пожму Вам руку как герою и защитнику нашей земли, Вы действительно многое сделали ради мира и благополучия всех нас. С уважением, Принц Ратмир Четвертый Кайзер» Эван с дрожащими руками отложил последнее письмо в сторону и опустошил бокал. Это был чертвертый. Камин его не грел. Его тело пронзила дрожь, его ноги тряслись в судороге, в животе затянуло, как будто сейчас стошнит. Озноб прошелся по всему телу. Эван знал, что потеряет его, однако не думал, что это будет вот так больно. Ни одна слеза не вытекла из его глаз. Пустота, бесконечная глубокая пустота заселилась в его сердце. Является ли действительно подарком судьбы то, что Эван оказался здесь? Или все-таки проклятие? Действительно ли слава ему намного важнее любви? Действительно ли пророчество и чужие ожидания имеют большую ценность, чем человек, который готов отдать тебе свое тело, сердце и душу? Действительно ли эта кровь на мече стоит пустоты?