Ангел Аркхема

Ожидая картонный стаканчик с кофе, Джесс потёрла руками лицо и застонала. У неё было так много работы, и она так устала; отсутствие сна за последние пару недель, наконец, добило её, и она остро нуждалась в кофеине. Машина наконец-то прекратила жужжание, и она прошла между металлическими столами, чтобы сесть в другом конце кафетерия, напротив входа. Широко зевнув, молодой врач положила свои руки на шею, затем позволила им спуститься к ключице. Она сидела несколько минут с закрытыми глазами, просто прислушиваясь к лечебнице. Она могла слышать жужжание дверей, когда они разблокировались, и звук открывающихся и закрывающихся дверей лифта. Звуки шагов раздавались в светлых коридорах, и голоса медсестёр проникали в кафетерий. Эти звуки были для ушей Джесс как музыка. Эта часть лечебницы была довольно новой и построенной в основном для отдыха и удобства посетителей. В результате она была надёжно отдалена от главного здания, в котором женщина провела большую часть своего времени, и поэтому здесь было намного спокойнее. Не было слышно никаких криков или воплей в этой части лечебницы, и Джесс действительно была благодарна за спокойствие. Она не могла вспомнить, когда в последний раз была в этом кафетерии или вообще проводила время в этом здании. Конечно, она проходила мимо него каждый день, когда шла в офис в старой части лечебницы или уходила домой, но она никогда не останавливалась, чтобы осмотреть здание. Это просто промежуток между внешним миром и тем, чем Аркхем на самом деле являлся; это было похоже на маску на "лице" лечебницы. Что-то, что заставляет посетителей поверить в то, что это цивилизованное место. Джесс слегка про себя усмехнулась. Если бы жители Готэма знали, что на самом деле происходило в лечебнице, они бы потребовали её закрыть. Они ничего не знали. Не представляли, как каждый день пациенты могли бы насиловать, убивать и калечить друг друга. Конечно, не каждый пациент, поступивший в Аркхем, был опасен, иногда их просто не понимали, как Карла или Рики. Джесс закрыла глаза и уставилась на потолок: — Рики, что с тобой случилось? Потягивая свой кофе, Джесс начала перебирать всё, что ранее ей сказал Джокер. Он имел в виду, что у Макса было что скрывать, и это заставляло её беспокоиться. Ей не нравилось и то, как он спросил про её духи. Бедный доктор не знала, чему верить. Логично, что у Макса был доступ к камере Рики и Карла, но зачем ему это? Зачем ему откровенно безжалостно и бессмысленно убивать парня? Какую пользу для него принесло убийство? Она не понимала. Сильно ущипнув себя за переносицу, молодой врач снова ненадолго закрыла глаза. Она чувствовала, как снова начинает болеть голова; она отчаянно нуждалась во сне. — Извините, доктор? Джесс уставилась на девушку, стоящую в дверях: «Да?» — Вы доктор? — Да? А что? Вам нужна какая-то помощь? Девушка сделала шаг вперёд, нервно потирая ладони: — Я должна была встретиться с доктором Меттьюсом, но мой поезд задержали в Нью-Йорке, и я сильно опоздала. Вы не знаете, где я могу его найти? Джесс взглянула на свои наручные часы: — Я не знаю, здесь ли он всё ещё. В какое время была назначена встреча? — Пять тридцать, — улыбнулась темноволосая женщина. — Уоу, вы опоздали! Подождите минуту, и я пойму, могу ли я найти его для вас. — Джесс взяла кофе и прошла между столиками к женщине. — Пойдёмте со мной. — Спасибо, — девушка улыбнулась. Ей было не больше двадцати, и она была немного легкомысленной. Джесс могла сказать, что бедная девушка, очевидно, была прямо с вокзала и, видимо, волновалась большую часть пути. Она была хорошенькой, с широко открытыми глазами и милой улыбкой и, очевидно, являлась студенткой. — Так вы из Нью-Йорка? Девушка покачала головой: — Нет, я приехала из Чикаго, мой поезд должен был остановиться в Нью-Йорке, там был какой-то сигнал тревоги, поэтому нам пришлось ждать. Они никого не впускали и не выпускали, поэтому я не могла позвонить и предупредить доктора Меттьюса, что сильно опоздаю. Я правда надеюсь, что это не повлияет на мои шансы работать здесь. Джесс увидела беспокойство в глазах девушки: «Я сомневаюсь. Так вы психиатр?» — Да, откуда?.. — Вы сказали, что пришли к доктору Меттьюсу. Он заведующий психиатрии. — А вы?.. — Боже, нет! Я, — психолог, — Джесс улыбнулась и пригубила кофе из стакана, когда они дошли до настенного телефона. — Я знаю достаточно о лекарствах, чтобы помочь моим пациентам, но я предпочитаю решать проблемы, а не симптомы. Без обид. — Конечно, — девушка улыбнулась и посмотрела на свои ноги. — Вы проделали долгий путь, чтобы попасть сюда. Почему Аркхем? — С преподавателями в моём колледже было очень сложно работать, поэтому я перевелась сюда, но мне сказали, что я должна получить место в местном учреждении для моего обучения. Знаете, моя стажировка. Я не смогу начать обучение в медицинском колледже в ближайшие три недели, но это был единственный раз, когда меня пригласили на собеседование. Я хочу изучать влияние некоторых препаратов на людей. В основном, на преступниках. Также я бы хотела провести несколько психологических исследований, связанных с моей работой. Думаю, нужно сначала научиться определять проблемы, имеющиеся у человека, прежде чем оценивать на них химические вещества. Набирая номер телефона в кабинете доктора Меттьюса, Джесс снова улыбнулась: — Я с вами согласна. О, подождите… Доктор Меттьюс? Да, здравствуйте, это доктор Каннингем. Со мной девушка в приёмной. Она говорит, что вы её ждали, но, к сожалению, её поезд задержали. Да… — Джесс повернулась к девушке. — Как вас зовут? — Харлин, — нервно произнесла она. — Харлин Квинзель. Джесс повторила её имя и согласилась с чем-то, прежде чем повесить трубку: — Хорошо, пойдёмте со мной. Я провожу вас в его офис. — Он всё ещё хочет меня увидеть? — девушка с тёмными волосами, казалось, удивилась. — Да, поэтому вам лучше не облажаться, верно? Он не часто такой добрый, — Джесс рассмеялась, проведя у двери ключом-картой и уводя Харлин из реального мира в следующую часть лечебницы. — Спасибо. Вы не должны делать это для меня. Покачав головой, Джесс бросила теперь пустой стаканчик в мусорный бак: — Не за что. И не волнуйтесь, вы, вероятно, получите место здесь. Не думаю, что он хотел бы вас видеть, если не готов взять вас. Возможно, вы захотите привести ваши волосы в порядок. Харлин быстро сняла с головы ободок и поспешно забрала свои тёмные локоны в туго закрученный пучок, прежде чем снова нацепить ободок. Приняв это к сведению, девушка огляделась: — Это не совсем то, что я представляла, — начала она. — Я думала, что будет мрачнее, чем сейчас. — Вы ещё ничего не видели, мисс Квинзель, поверьте мне, всё станет намного мрачнее. Это сравнительно новая часть больницы. Чем дальше идёте, тем старше оно становится, и чем оно старше, тем мрачнее. Мой офис находится в одной из самых старых частей лечебницы, там, где в основном происходят действительно большие дела. Здесь же менее опасные случаи. Вы, вероятно, будете работать в старой части этого места… учитывая то, на кого вы хотите специализироваться. Сюда. — Джесс провела её через большие деревянные двери в длинный коридор с кафельными стенами. — Вау, — прошептала Харлин. Это определённо было частью старого здания. Всё было таким гнетущим. Теперь Харлин поняла, что доктор Каннингем имела в виду, когда сказала, что чем дальше ты идёшь, тем оно становиться мрачнее. — Это как другой мир, не так ли? — Джесс взмахнула руками, указывая на стены по обе стороны от них. — Вы должны увидеть подвал. Мы пришли. Они остановились у двери, и Джесс постучала. Две девушки ожидали разрешения от доктора Меттьюса, который находился внутри. Вместо этого он открыл дверь сам и пригласил темноволосую девушку внутрь, прежде чем поблагодарить Джесс и снова закрыть дверь. Джесс вздохнула и направилась обратно через лечебницу к главному зданию. Кофе не дало ей никакого прилива сил, и она решила, что должна поехать домой и немного по-настоящему поспать. Она почти валилась с ног, и ей было хорошо известно, что произошло в последний раз, когда она переутомилась… ей удалось заработать пометку о неблагонадёжности напротив её имени.

***

Выходя на холодный ночной воздух, Джесс порылась в сумочке на наличие ключей от машины. Её никогда не переставало удивлять то, что неважно насколько она была пуста, девушка никогда ничего не могла в ней найти. Проклиная сумку и ключи, она полностью расстегнула на ней молнию, чтобы заглянуть внутрь. — Наконец-то! — Она вытащила "неуловимые" ключи из сумки и переключила своё внимание на ступеньки перед ней. Затянув пальто плотнее вокруг талии, Джесс быстро спустилась по каменным ступеням и двинулась через парковку к своей машине. Приближаясь к старому на вид «Шевроле», она заметила маленький белый листок бумаги, зажатый между лобовым стеклом и стеклоочистителем. — Какого чёрта? Подняв дворник, Джесс перевернула бумагу в своей руке. Это была другая фотография, на этот раз на ней она разговаривала с Максом снаружи предыдущей камеры Джокера. Вдруг свет от фонаря над ней погас, и Джесс почувствовала, как её сердце бьётся в горле, когда огляделась, чтобы убедиться, что она была одна. Второпях она сунула ключ в замок и открыла дверь машины, практически прыгая внутрь, прежде чем хлопнуть ей и запереться в «Шевроле». Джесс быстро завела двигатель, подъехала к крыльцу лечебницы и затормозила. Она снова посмотрела на фотографию. — Это случилось, когда он напал на охранника, почему мне дали его сейчас? — спросила она саму себя. Дрожа, она перевернула фотографию, чтобы взглянуть на другую сторону. Ничего. На ней в этот раз ничего не было написано. Почему? Было ли это от того же человека? Джесс не понимала. Бросив фото на переднее пассажирское сиденье, она снова завела машину и направилась домой. У ворот Джесс жестом позвала охранника: — Здравствуйте, вы не знаете, заходил ли сегодня кто-нибудь на территорию? Мужчина взглянул в журнал посещений: — Нет, мэм. Только молодая девушка к доктору Меттьюсу. Всё хорошо? — Ах-х-х, да. Я просто устала. Думала, что видела кого-то у своей машины ранее. Спасибо. — Если вы беспокоитесь о вашем автомобиле, вам стоит проверить записи камер в главном здании. Они поставили их по всей парковке. Я уверен, что они позволят вам, учитывая… — Мужчина внезапно остановил себя. — Всё нормально, офицер. Я знаю, что вы были проинформированы о том, что произошло в последнее время. Наверное, я просто становлюсь параноиком, и что свет сам погас и всё такое. Спасибо, — Джесс улыбнулась и закрыла окно, пока ждала, как открываются зловещие железные ворота. Усмехнувшись, она покачала головой. Власти предприняли столько усилий, чтобы отремонтировать старые больницы и построить новые части для них, но они до сих пор не заменили ворота. Если что-то заставит людей опасаться этого места, то это будут они.

***

Когда автомобиль свернул с шоссе в центр Готэма, Джесс немного успокоилась. Возможно, она делает из мухи слона? Она взглянула на фотографию, небрежно лежащую на пассажирском сиденье. Ну, если Джокер намекал, что это Макс был тем, кто послал ей подарки, то это означает, что он не имел ничего общего с фотографиями. В конце концов, как бы он сделал это фото? И почему именно это? Нет, это не мог быть он. Джесс знала, что он ей не нравится, но она была не уверена, мог ли он быть убийцей и преследователем. Кроме того, Джокер не знал про подарки… он только прокомментировал её духи. Она позволила своему воображению сыграть с ней злую шутку. И она становилась более параноидальной. Свет впереди сменился на красный, и Джесс затормозила. Когда машина медленно остановилась, она включила радио. Долой всю эту паранойю! Если она будет продолжать в том же духе всю дорогу домой, она ни за что не заснёт. Она взглянула в зеркало заднего вида перед тем, как двинуть вперёд через перекрёсток, когда внезапно девушка услышала визг резины, когда машина позади неё промчалась мимо. Она чувствовала, как бешено заколотилось её сердце, и она прижала руку к груди. — БОЖЕ! — выдохнула она, пытаясь успокоить свои нервы. — Ну же, Джесс! Успокойся, чёрт возьми! Проклятый идиот! «Шевроле» подъехало к обочине, и Джесс просидела внутри машины несколько минут, держа руки на руле. Стараясь не обращать внимания на голос на задворках её разума, она включила радио на полную катушку, заставляя проходящего мимо жителя Готэма наградить её сердитым взглядом. Её не волновало, что он о ней думал, она должна была что-то сделать, чтобы остановить голос, который говорил ей, что она параноик. Конечно, она знала, что он был прав. Она параноик. Кто-то сделал фотографии, следуя за ней по пятам, и теперь, похоже, что это не один человек! Джесс вздрогнула, когда по телу пробежал холодок. «Ты пошла против него?» — голос Джокера был таким же чётким и громким в её голове, как колокол. Вдруг Джесс почувствовала острую необходимость вернуться домой. Она не хотела находиться здесь в одиночестве. По крайней мере, если бы она была дома, она могла бы запереть двери и выключить везде свет. Ударив кулаком руль, молодой врач чувствовала, как слёзы начинают скатываться по её щекам, когда появилась запоздалая реакция на фото. С трудом сглотнув, она вытерла слёзы манжетом её пальто и проверила её боковое зеркало, когда начала выезжать обратно на дорогу. Ей стало стыдно, ведь она позволила себе снова так расстроиться. Она просто должна держать себя в руках! На дороге была небольшая пробка, и Джесс хотела получить выгоду от этого. Как только она почувствовала, что машина двинулась вперёд, она знала, что что-то было не так. Что-то совсем не так. Она проверила различные приборы и индикаторы на приборной панели, но ничего подозрительно не было. — Паранойя! Опять! — ругала она себя.

***

Джесс была почти дома, когда это случилось. Когда автомобиль начал своё путешествие вниз по склону, она почувствовала, что не работает педаль тормоза. Пытаясь успокоиться, девушка снова попробовала нажать на педаль. Ничего. — Дерьмо! — прошипела она. Потянув ручник вверх, чтобы попытаться хотя бы замедлить автомобиль, самый худший кошмар Джесс выехал на дорогу. Схватив руль и направляя машину влево, Джесс молила Бога о чуде. «Шевроле» врезался в стену, и Джесс чувствовала, как ударилась лицом об капот. Это произошло так быстро, что она даже не заметила, как вылетела через лобовое стекло. Неподвижно лежа и чувствуя, как холодная темнота беспамятства медленно накрывала её, Джесс бессильно слышала крики молодой женщины: «МОЙ РЕБЁНОК! МОЙ РЕБЁНОК!» Когда единственная слеза сбежала по её окровавленной коже, она молила Бога и надеялась, что не въехала в коляску.