Ангел Аркхема

— У нас женщина, белая, около двадцати лет, множественные травмы, полученные в автокатастрофе… примерное время прибытия десять минут. Джесс услышала это и начала запоминать то, что происходит с ней. Её веки отяжелели, и, казалось, вся энергия ушла на то, чтобы заставить их открыть. Пытаясь поднять голову, она поняла, что привязана к каталке. Её руки и ноги были слишком тяжёлые, будто они ей не принадлежали. Она попыталась взглянуть уголком своим глаз на медика рядом с ней, но её зрение было размыто. С привкусом крови во рту Джесс попыталась сглотнуть, но боль в груди вырвала резкий вздох из её лёгких. Она боролась с ремнями, и вдруг резкая боль пронзила её тело, как огонь, заставляя вернуться на каталку. — Эй! Успокойтесь, мы уже на пути к Центральной Готэмской… — Это всё, что услышала Джесс, пока боль не стала слишком невыносимой, и она снова отключилась.

***

Щелчка замка было достаточно, чтобы заставить его открыть глаза. Слепо уставившись в темноту, Джокер ждал неизбежный звук открывающейся двери и его посетителя, входящего в его камеру. Он продолжал неподвижно лежать, делая вид, что ещё спит, когда шаги тихо перешли на мягкий пол. Подняв голову, он слабо застонал спросонья: — Ты должен постучать перед тем, как войти… разве твоя мать не учила тебя… Внезапный луч белого света упал прямо на его лицо, заставляя Джокера плотно зажмурить глаза. Когда его глаза привыкли к свету, он почувствовал, как его волокут по полу к открытой двери. Там же его схватили за руки и насильно бросили в инвалидную коляску. Тусклый ночной свет оказался более приятным для его глаз, но он всё равно вряд ли мог разглядеть большое чёрное пятно перед собой и, как следствие, он не совсем понимал, что происходит. — Э-э… куда ты меня тащишь в столь, эм, в столь поздний час, офицер? Джокер почувствовал рукоятку фонарика, врезавшуюся в основание его черепа, и он рассмеялся. — Ты должен кое-что увидеть, — прорычал позади него мужчина, когда они направились через лечебницу. Джокер шумно зевнул и откашлялся: — Ты знаешь… я уже начал думать, что вы все-е-е-е забыли обо мне. Мужчина не ответил, вместо этого он привёз сонного человека в комнату, оставил его напротив телевизора и включил его. Джокер наблюдал, как слова появлялись на экране. Что бы ни пытался сделать этот парень, ему казалось это немного бессмысленным, но даже так он никогда не находился столь близко к телевизору в течение последних трёх лет. Джокер начал задаваться вопросом, что он сделал, чтобы заслужить такую привилегию, даже если это и было в середине ночи. Вдруг его взгляд заметил знакомое лицо на экране. Изображение показывало смятые остатки старого „Шевроле“, наполовину врезавшегося в стену на другой части Готэма. Какая-то девушка плакала и рыдала, потому что машина появилась из ниоткуда, и она думала, что её ребёнок мёртв… бла-бла-бла. Это не то, что привлекло его внимание. Это было тело женщины на заднем плане, которая напугала её. Пока журналист опрашивал пешехода, Джокер заметил двух медиков, перетаскивающих тело женщины из-под обломков на носилки. Лицо женщины закрывали её светлые волосы, и в каких-то местах они были окрашены кровью. Хотя Джокер не смог разглядеть лицо этой женщины, он сразу понял, кто это был. — Не то чтобы такие вещи, знаешь… — Он кивал своей головой из стороны в сторону и приподнял брови. — ...Не заводили меня… но зачем ты притащил меня сюда, чтобы это увидеть? Мужчина не ответил. — Хм-м-м, знаешь, иногда… иногда я действительно беспокоюсь о тебе… Офицер. Может, тебе следует обратиться к врачу… — Джокер улыбнулся, прищурил глаза и провёл языком по нижней губе. — Я знаю одного очень хорошего… так сказать… если она всё ещё дышит… Мужчина выключил телевизор и молча отвёз Джокера обратно в камеру. — Это всё? — промурлыкал Джокер. — Не вижу смысла. У тебя действительно нет воображения. Добавь немного страсти. Ударь меня. Заставь чувствовать себя мужчиной. Когда охранник толкнул его обратно в камеру, Джокер повернулся, чтобы ему улыбнуться. Однако вместо этого он нахмурился. — Что такое, клоун? Ты ожидал кого-то другого? — молодой человек усмехнулся, захлопнув дверь, и оставил его снова в темноте. — Ха, — вздохнул Джокер и огляделся. — Играет "недотрогу"… — Шаркая ногами по мягкому полу, он повернул голову и посмотрел прямо в небольшую камеру, расположенную в углу комнаты. У него было каменное выражение лица, пока он размышлял над визитом охранника. Сев, Джокер снова закрыл глаза и погрузился в сон.

***

Прошло два дня, прежде чем Джес, наконец, пришла в себя в Центральной Готэмской Больнице. Она осмотрелась и попыталась сесть. Когда она двинулась, чтобы приподняться на локтях, боль пронзила её грудь. Борясь с желанием снова лечь, она стиснула зубы и заставила себя продолжать. — Ах-х-х.  Шум больше был похож на стон, чем на вздох, и Джесс сразу же почувствовала усталость. Она повернулась к окну и осознала, что понятия не имеет, какой сегодня день. В палате было пусто, кроме небольшой тумбочки у одной стороны кровати, кресла в углу, капельницы и кардиомонитора рядом с ней. Она чувствовала небольшую трубку в горле, а во рту сухость. Её мучила жажда. Медленно потянувшись к кнопке, она заметила вазу с цветами на тумбочке. Рядом с ними лежала небольшая карта, и Джесс приподнялась, чтобы взять её. Открыв конверт, она вытащила карту и прочитала про себя. «"Видел тебя сегодня в новостях. Из тебя бы вышел прекрасный труп…" Какого чёрта?» — она бросила карту обратно и нажала на кнопку для вызова медсестры. Удивительно, но на её звонок ответили довольно быстро. Медсестра ворвалась в палату и начала проверять пульс, температуру и всё остальное, без чего Джесс могла обойтись. — Итак, вы решили присоединиться к нам, мисс Каннингем? Джесс попыталась улыбнуться, когда девушка медленно вытаскивала трубку из носа: «Можно мне воды, пожалуйста?» — Конечно, минуточку. — Медсестра начала делать пометки в деле у конца кровати, и Джесс попыталась сделать глубокий вдох, прежде чем спросить, какие травмы она получила. — Они были довольно поверхностными, на самом деле. Конечно, в это не входят сломанные рёбра. Основная проблема была в травме головы, мы не думали, что вы очнётесь. Мы были почти уверены, что вы впали в кому. — Кома? — Джесс была удивлена. По крайней мере, теперь она поняла, откуда боль в груди. — Когда меня выпишут? Медсестра, казалось, удивилась: — Выпишут? Вы были без сознания три дня, мы должны держать вас под наблюдением, поэтому, скорее всего, через пару дней. Джесс вздохнула, схватившись за грудь, чтобы справиться с болью. Два дня. Она предположила, что это ещё ничто по сравнению с тем, что ей повезло остаться в живых. Если честно, она заставила весь здравый смысл принять то, что она не была мертва. По всем правилам, ей действительно повезло остаться в живых. — Вы не знаете, что случилось с ребёнком, да? Медсестра нахмурилась и взглянула на историю её болезни. — Не мой… Боже, нет, я не беременна… я имею в виду коляску, я повернула руль, чтобы объехать коляску. Вот почему… — О, нет, вы не въехали в ребёнка. — Слава богу! Я была уверена, что сбила ребёнка. — Джесс почувствовала, как тяжёлый груз спал с её плеч, и её тело немного расслабилось. Вздохнув, она повернулась к цветам. — Вы можете сказать, кто их принёс? Медсестра повернулась, чтобы взглянуть на вазу, и замолчала, прежде чем ответить: — Я думаю, что их доставили. В них есть записка? Джесс кивнула: «Не могли бы вы убрать их, пожалуйста? Мне они не нравятся». — Хорошо. Мне придётся сообщить полиции, что вы очнулись. Они хотят поговорить с вами об аварии. — Медсестра прикрепила её историю болезни у края кровати и подошла к двери. — Я принесу вам воду, хотите ещё что-нибудь? Я могу выделить ещё больше обезболивающего, если вы в этом нуждаетесь. Джесс глубоко вздохнула сквозь зубы: «Я буду в порядке. Спасибо».

***

— Всё пошло по пла-а-ану? — Джокер склонил голову набок, наблюдая за выражением лица приближающегося человека. — Что пошло по плану? — Ах-х-х, я вижу, что ты делаешь. Вся эта… эм… авария… Это был хороший план… ты просто не продумал всё правильно. Видишь ли… — Я не знаю, о чём ты говоришь, клоун. — Думаю, ответ «нет», — связанный мужчина слегка ухмыльнулся, прежде чем продолжать провоцировать охранника. — Знаешь… я был удивлён… прошлой ночью. Когда ты прислал своего… когда ты прислал своего дружка… навестить меня? Я думал, что это был ты. Показать, как много я знаю… — Вставай. У тебя сессия этим утром. — Я мог бы сделать это, но, кажется, ужа-а-асно сложно подняться на ноги, не используя руки. Что насчёт тебя? — Джокер широко улыбнулся и качнулся немного вперёд, прежде чем удариться спиной об стену. — Видишь? Макс наклонился вперёд и схватил его за рукава смирительной рубашки, насильно заставляя встать на ноги: — Продолжай играть в «умного», и ты вообще не встанешь на ноги! Понял? — прорычал он в нескольких дюймах от лица Джокера. Бросая взгляды на его шрамы по обе стороны рта мужчины, он нахмурился. — Ты мерзкий ублюдок, не так ли? Джокер не ответил. Вместо этого он просто уставился в глаза Макса с ухмылкой на лице. Когда его швырнули в ожидающее кресло, он слегка застонал и попытался выпрямиться. Он терпеливо ждал, когда две медсестры крепко привяжут его лодыжки к инвалидной коляске, затем он почти обольстительно улыбнулся им, и Макс выкатил его из камеры в знакомую ему комнату, где он обычно проводил время с доктором Каннингемом. На полпути в последнем коридоре Джокер слегка заёрзал в своём кресле и откашлялся: — Так каким и-и-и-и-именно должен был быть твой план? Убить её? — Я сказал тебе, что не знаю, о чём ты говоришь. — Пра-а-а-а-а-авда? — надулся Джокер. Макс открыл дверь и оставил инвалидное кресло на противоположной стороне стола: — Если ты знаешь, что для тебя хорошо. — Он наклонился к плечу Джокера и прошептал ему на ухо. — Ты будешь держать рот на замке! Джокер взглянул на Макса уголком своих глаз и начал медленно сосать свой язык. Когда охранник отошёл от него, он громко выразил своё неодобрение: — Тебе лучше надеяться, что она всё ещё жива. Макс остановился как вкопанный и медленно повернулся лицом к сидящему человеку: — Я искренне надеюсь, что ты не намекаешь на то, что я имею причастность к несчастному случаю, который произошёл с доктором Каннингем? Джокер не моргал, его взгляд как будто прожигал Макса насквозь, и он медленно облизал шрамы по краям его рта и повторил: — Тебе лучше надеяться, что она всё-ё-ё-ё ещё жива!