Ангел Аркхема

— Ты не позволишь ему? Ха! Как, чёрт возьми, ты собираешься остановить его? — Джесс медленно покачала головой. — Ты вряд ли в состоянии… — Знаешь… — ответил Джокер, посасывая язык, — я помню молодого врача, которая заявила, что небольшое доверие может пройти длинный путь… Что случилось? Теряешь своё самообладание? — Самообладание? Это никак не связано с моим самообладанием… На случай, если это… ускользнуло от твоего внимания, ты связан, — она задыхалась, отчаянно пытаясь игнорировать внезапные позывы к рвоте. Она была права, и Джокера обидело всё, до последнего слова. Он ничего не мог изменить при своём нынешнем положении и тем более он не мог контролировать их ближайшее будущее. Глядя на неё со своего горизонтального пьедестала, он быстро взглянул на заплесневелый потолок, пока раздумывал над побегом. Каждая вновь появляющаяся мысль казалась жалкой и глупой. Честно говоря, он не был рад всей этой ситуации. Единственный способ сбежать предусматривал то, что его должен был кто-нибудь освободить, но вся эта идея казалась слишком зависимой для него. Он много что не любил, и зависеть от кого-либо точно было в его списке. — Знаешь, тебе повезло, что ты ды-ы-ы-ышишь, Джестер, — спокойно сказал он. — Я имею в виду… эм… как долго тебя держали здесь? Почти неделю? И тебе не казалось, что ты не получила, эм… пятизвёздочного лечения… до сих пор… Я пытаюсь сказать, что я удивлён, что ты ещё жива-а-а-а. Слабый человек давно бы сдался! Джесс повернулась к нему лицом: «У слабого человека была бы хорошая идея». — О, да ладно, Дже-е-е-естер, ты выше этого. — Мужчина наклонил голову набок и посмотрел на неё исподлобья, закусив нижнюю губу. — Взгляни на светлую сторону… — Светлую сторону? — По крайней мере, мы вместе… верно? — он подмигнул ей. Джесс покачала головой в недоумении: «Почему он делает это со мной? Что я сделала не так?» — Возможно… возможно, ты его разозлила своим «Я доктор!». Я говорил тебе, что он не любит, когда его гложут сомнения. Но… я ошибался. Это происходит не всегда… но всё же… — Когда ты ошибался? Джокер на мгновенье задумался, прежде чем ответить ей: — Я ошибался насчёт тебя. Я думал, тебе нужно преподать урок… как он и сделал… но я ошибался, — он поднял брови и покачал головой. — Видишь ли, ты и я… мы похожи. Мы не одинаковые, но мы похожи. Джесс тупо уставилась на него. — Нам обоим нравится всё контроли-и-ировать. Разумеется, ты, вероятно, пошла по более цивилизо-о-ованному пути… но всё же это то же самое. Вы очень умная женщина, доктор Каннингем, и это то, что отличает вас от других… скажем так, «ручных собачек». — Ручные собачки? — Ага, — согласился он. — Например, наша мисс Квинзель. Вот она — ручная собачка! — Что? — нахмурилась Джесс. — Ха! Она прыгает вокруг как ребёнок и улыба-а-ается всё… время! Она постоянно жаждет внимания. Хех, она пришла ко мне после того, как мы познакомились… пришла, эм, пришла прощупать почву, так сказать. Она милая малышка. И она это знает. Она терпеть не может, когда не получает ответа, в котором она так отчаяннонуждается. Как тебе её новая причёска? — Причёска? — Да, она тебе завидует. Очень сильно завидует! — Не говори ер… — Я думаю, что это смешно! — он закатил глаза и цокнул языком. — Она так сильно хотела, чтобы её заметили… быть принятой ! Так сильно, что она даже покрасила волосы, чтобы выглядеть как ты… мир забавная штука, верно, Джестер? Она всё повторяла за тобой, старалась хорошо выполнять свою работу, уважать тебя, пока не поняла, что у тебя есть что-то, что хочет она. — О чём ты говоришь, Джокер? Я не понимаю… — У тебя есть я-я-я-я-я! — промурлыкал он. — Ты? — Да. — Он быстро поднял брови. — Она так старалась заставить тебя довериться ей и оставить её со мной наедине. Видишь ли, ручная собачка… она хочет, чтобы я обратил на неё внимание. Хочет, чтобы я рассказал ей то, что сказал тебе. Чтобы я доверял ей. — Ты не доверяешь мне. — Хе-ха-ха! Я знаю это… но она нет! Вот почему это весело! Она и понятия не имеет! Так что… пытаясь привлечь моё внимание, она решила помочь нашему местному психопату… и я не имею в виду себя. Хотя формально она это делает для меня. Хех. Если честно, меня действительно не волнует, если я здесь сгнию. Но это просто чертовски интересно! — он с трудом сглотнул. — Очевидно, что твоя нынешняя ситуация немного… хм-м-м… сложнее? Всё же, если посмотреть на всё её глазами, убрать тебя с пути — значит оставить поле пустым для себя… верно? Но давай смотреть правде в глаза, Джестер, ты крепкий орешек! Максу, с другой стороны, плевать, что, чёрт возьми, происходит. Он, наверное, убьёт нас всех. Её особенно. Я имею в виду… она знает, где ты… правда? Она не понимает, что она чёртова помеха. Если бы я был им, она завтра была бы уже мертва. Ты выглядишь шокированной… разве это не то, что ты пыталась вытащить из меня с тех пор, как оказалась здесь? А? Разве это не то, что ты хотела написать обо мне? Я не сумасшедший, вовсе не-е-е-ет. Но я признаю, что у меня тяжёлая степень здравомыслия! Я знаю, что делаю что-то не так… и, возможно, немного театрально… но мне больше нечего делать со своим временем, и всё это так забавно! Иногда… то, что я делаю… само просится. Иногда это необходимо, чтобы избавиться, эм… от лжецов и негодяев. Например, Макс, он просто требует моего внимания. Он практически умоляет меня, чтобы я дал ему посмотреть, как его жизнь проходит через мои, мои па-а-альцы… Он точно знает, куда он движется… Почему, как ты думаешь, я здесь? Хм-м-м? Для компании? Ха! Нет! Не-е-ет, я здесь, чтобы он точно знал, где я нахожусь всё время. Видишь ли, когда я сказал тебе, что не позволю ему убить тебя… Я имел в виду это. Он знает, что если ты умрёшь, то и он тоже. И я готов поспорить, что он больше боятся смерти, чем ты… он может не показывать этого и вести себя как хозяин положения… но он знает, что когда дело доходит до тебя… он теряет контроль. — Теряет контроль? — Голос Джесс слегка дрогнул, и слова пробивались сквозь её губы. — Я предупредил его. Я предупредил его… ручную собачку тоже… не Харлин… нет, у него больше щенков, которые играют в послушание. Они точно знают, на чьей стороне нужно быть, но в конце концов они сломаются. Голодная собака преследует свои цели… Особенно когда есть мясо на столе. Никому нельзя доверять! Никто не может быть верен вечно. И те, кто утверждают это… ну, они просто тупые. Как мисс Квинзель. Она думает, что он позволит мне уйти отсюда вместе с ней, когда всё это закончится… Хм! Насколько наивной может быть девушка? — Он театрально закатил глаза. — Она просто введена в заблуждение, вот и всё, — вставила замечание Джесс. — В заблуждение? Боже! Нет, здесь нечто большее! Ты забыла, кто привязал тебя к этой штуке? — он кивнул в сторону радиатора. — Ты слишком снисходительна, когда дело доходит до неё. Я бы так не делал. — Я думала, ты любишь её? — ХА! — он разразился диким хохотом. — Люблю? Люблю? БОЖЕ! Она приятна на вид и ничего больше! Нет, нет, нет! Я предпочитаю женщин более… сильных. — Он пристально смотрел на её лицо, замечая, как она закусила нижнюю губу. — Теперь вряд ли она будет номинирована на Нобелевскую премию, верно? Не так уж и умна, но, эй! Она женщина… и она в игре! — Агхк. — Джесс отвернулась от ухмыляющегося мужчины. — Мужчины! Все одинаковые! — Это я или ты немного расстроена по поводу моего последнего комментария? — Джокер медленно облизал свои шрамы. — Почему мне быть расстроенной? Приподняв брови, он тяжело вздохнул: — Ты скажи мне. — Прошли секунды, прежде чем мужчина решил продолжить: — Интересно, как он будет избавляться от наших тел? — Что? — Джесс не могла поверить в то, что слышала. — Разве это тебя не интересует? Разве тебе не интересно, что он собирается сделать с нами? С тобой? — Мне плевать! — сорвалась она. — Я не такая, как ты, я не чувствую необходимость анализировать его методы и сравнивать… — Анализировать? Кто сказал, что я анализирую? Это был только вопрос, мысль. — Что ж, держи свои мысли при себе! Я не хочу их слышать! — Ты хочешь знать, как всё это началось? — Джокер понизил свой голос до низкого шепота и ждал, пока она не обратит на него внимания. Громко посасывая язык, он надулся. — Он воровал из аптеки. — Что? — Джесс была поражена. Он говорил правду? Он действительно знал, почему Макс начал всё это? — Старик… ну, он узнал, видишь ли. И он… итак, он ничего никому не сказал… как ты знаешь. Он использовал меня в качестве прикрытия… изменил мою дозировку… Никто не заметил… вот тогда появилась ты, Джестер. Ты заметила! Ему это не понравилось. Совсем. Когда ты запретила давать мне лекарства, у него не было его… лазейки… ты противостояла ему. Ты установила пра-а-авила! Правила, которые он не мог нарушить. Ты остановила непрекращающиеся побои… что, могу сказать, напомнило мне, кто здесь «хозяин положения». Как только я освободился и избавился от зависимости лекарств… ну, вот тогда он запаниковал. В результате разбросал пацана по стенам! Он пытался подставить меня… но он не ожидал такого от тебя, верно? Хм? Ты легко отметила мою максимальную охрану… убийство никогда не пойдёт по плану, если ты паникуешь. Помни это! Ты была слишком хороша для него… и это до сих пор так. И он знает это. Он знает, что зашёл слишком далеко. Он почувствовал вкус убийства и теперь хочет тебя! Я… ну, я просто помеха… Он не знает, что делать со мной. Он хочет убить меня, но он боится! Он боится того, что я могу сделать с ним. Почему, ты думаешь, он приказал привязать меня, м-м? Почему он просто не сказал мне убить тебя? Джесс нахмурилась: «Я не знаю». — Потому что он знает, что я не смогу, — прорычал Джокер, уголки его губ немного подёргивались. — Я не лгал тебе, когда сказал, что хочу убить тебя. Поверь мне, я хочу-у-у. Но… я не просто не могу! В этом что-то есть, Джестер… что-то, что я не могу понять. Что-то, что пробуждает мою совесть. Скажи мне… если я приставлю нож к твоему горлу, что бы ты сделала? Джесс уставилась на него в недоумении. О чём, чёрт возьми, он говорил? — Ты бы плакала? Умоляла бы меня сохранить тебе жизнь?.. Не-е-е-ет… не думаю, что ты бы просила. Думаю, ты бы, вероятно, просто позволила ножу заигрывать с твоим горлом, верно? Ты бы не сказала ни слова. — Он тяжело дышал через нос. — Теперь, что если бы он сделал то же самое с тобой? Что бы ты тогда делала, хм? Джесс почувствовала, как её сердце бьётся в горле. Что он пытался сделать? Напугать её? — Думаю, ты бы боролась… ты должна бороться! У тебя слишком много гордости, чтобы сдаться, но я не думаю, что ты просто позволишь ему убить тебя, я прав? — Нет, — пробормотала она. — Теперь ты видишь… вот почему я называю тебя… Джестером. Потому что я единственный, кто видит это в тебе. Эта нужда выжить… она нужна, чтобы победить его в его собственной игре. Видишь ли… теперь это тебе не понравится… он придёт за тобой… и ты права, я не смогу остановить его. Не так, — он кивнул на ремни. — Но кое-что есть за твоими красивыми голубыми глазами, и оно кричит от отчаяния… нечто иное, что-то, что видит весь мир… И… Как крысу в углу, даже если ты хотела бы не согласиться, ты будешь бороться, и тебе придётся принять решение, стоит ли его убивать! Однажды ты спросила меня, почему я такой, какой я есть… Я говорю тебе сейчас… ты, мой маленький Джестер… ты скоро узнаешь, что заставляет человека делать вещи, которые делал я. Что превращает их в… это… ты откроешь истинный корень, не побоюсь этого слова, зла. Тебе придётся принять решение, и, как я уже сказал Бэтмену… ты нарушишь собственные правила. Ты просто должна быть… как… я! Наплевав на последствие и мораль. Ты узнаешь из первых рук, как развращё-ё-ёный человек может быть… скажи мне, Джестер… — он отметил выражение её лица, — таким серьёзным?