21.45

Чимин вышел из электрички, весь сжавшись от холода так, что ткань толстовки коснулась подбородка. Вот оно, приближение осени; даже в относительно тёплой Корее температура вопила о скорых сезонных переменах.. - Привет. - Зато неровная улыбка Юнги избавляла от грусти по этому поводу. Вот из-за неё Чимин чувствовал себя последним придурком. Совсем недавно он только наблюдал за Юнги исподтишка, а теперь тот здоровался с ним. "Привет" лично ему! Это радовало и смущало в один момент. - Не против, если мы зайдем за кофе в забегаловку? А то я засну прямо за пультом. В свою очередь Юнги не мялся. Точнее, не показывал этого. Смотрел прямо в глаза Чимина, не насиловал ткань куртки от волнения (как Чимин свою толстовку) и вообще держал руки в карманах. Кстати, Юнги делал последнее только, когда был смущён, но Чимин об этом узнает позже. Не всё же сразу, да? - Кхм... - Чимин чувствовал: надо сказать что-то такое, что избавило бы их общение от какого-то шлейфа неловкости, и слова как-то сами нашлись и вылетили изо рта. - Ой, хён, признайся, ты просто замёрз, а рыцарем передо мной остаться ж хо-о-очется! Даже встретил меня, вау! - его голос немного дрожал, потому что... Ой, ну как будто непонятно! Ведь видеть Юнги - это что-то само по себе волнительное. - Всё для моей принцесски, - Юнги шутливо склонился перед Чимином, положа руку на сердце. Два выдоха с паром от холода. Говорить друг с другом стало так же легко, как и строчить друг другу смски. Быстренько купив кофе, они торопились в студию. Юнги держал в руках два стаканчика с напитками, а Чимин - большую коробку с пончиками внутри, которую так и пожирал взглядом. - Господи, они так вкусно выглядели на прилавке, - хныкал он. - Хочу скорее их схомячить. - У тебя будет много времени для этого, хомячок. - Юнги было обидно, что его руки заняты. Так бы он ткнул своим тонким пальцем в щёчку Чимина. - Мы пришли. Чимин сразу сподхватился и толкнул дверь в здание. Здесь находилось огромное количество арендованных помещений, и одно из них, как оказалось, снимал Юнги вместе со своим другом Намджуном. Тут их уже хорошо знали, поэтому пожилой охранник по-доброму улыбнулся Юнги, который практически проживал здесь, и спросил у него: - Что, теперь дуэт станет трио? - поглядывая на Чимина. - Кто знает, кто знает, аджосси, - ответил Юнги, подталкивая Чимина к лифту. Студия оказалась небольшой, но уютной. На мониторе прыгала заставка с надписью "Suga", над звукоизолированным окном висела плазма, а на широком столе горели многочисленные кнопки и регуляторы пульта. Захлопнув дверь, Юнги свалился на кожаное компьютерное кресло и, сделав глоток горьковатого американо, подозвал к себе Чимина. Тот осторожно сел на пластмассовую ручку сидения, поставив коробку со сладостями подле себя и схватив из неё один пончик. Уютно так и тепло-о-о! - Так почему мы тут на всю ночь? - бурча из-за еды во рту, спросил Чимин. На аппаратуре всё так мигало, что было страшно даже смотреть на неё. Вдруг сломается? - Мне надо дописать музыку, - перебирая листы в руках, сказал Юнги. - И я хочу, чтобы ты помог мне в этом. - Я?! - от удивления Чимин чуть ли не подавился. - Нет, я с пончиком в твоих руках разговаривал. Эй, пончик, поможешь? - обратился Юнги к выпечке и откусил от неё кусочек. Прямо с рук Чимина. Тот вроде бы даже почувствовал прикосновение чужих губ к своим пальцам. - Просто говори, когда тебе кажется что-то дерьмом, ладно? Чимин несмело кивнул и, быстро доев пончик, схватил протянутые наушники. Он никогда не занимался созданием музыки или чем-то подобным; если только изредка брынчал на гитаре у родственников. А Юнги выглядел таким знатоком, что аж дух захватывало от этого зрелища; бледные пальцы, выкручивающие регуляторы на полную мощь, задумчивое лицо с закушенной губой и один огромный наушник, по привычке прижатый ладонью, чтобы лучше расслышать мелодию. И вот как такой человек может написать то, что покажется Чимину дерьмом? Пффф. Глупости какие. Сначала Чимин молчал, не знал, какие замечания тут вообще можно сделать, так как музыка была... Вот исключительно шуговской. А прилагательное "шуговский" - это синоним "гениальности" и "ахуенности", да. Но на пятом повторе тот всё-таки нашёл в себе смелость сказать о слишком резком переходе, и тогда Юнги сразу подорвался подчищать кусок в специальной программе, слушая чужие рекомендации очень внимательно. Видя, как хён ("мне так нравится так его называть!") вкладывался, иногда запуская пальцы в свои мятные волосы, Чимин сразу включился в совместную работу и помогал найти подходящее звучание. Его латте с карамельным сиропом давно остыл, а пончики остались практически нетронутыми. На мониторе компьютера часы показывали 00.56. - Та-а-ак, - Юнги сбавил громкость на пульте и потянулся за пончиком. - Сейчас вроде бы лучше. Чимин уже собрался ответить, но... - Чёрт, мама, - заволновался он, услышав звонок. Телефон нервно схватили и сразу же приложили к уху. - Да, мам? - целую минуту Чимин говорил только "да", "всё хорошо", "ладно", "господи, мам" с закатанными глазами, а Юнги внимательно наблюдал за разговаривающим, пожёвывая пончик. На самом деле он никогда не любил мешать при звонках, особенно, при родительских, но то ли усталость после подправки аранжировки, то ли неожиданно проснувшееся сумасшествие, дремавшее с его самого рождения, заставили Юнги, бросив недоеденную выпечку обратно в коробку, облоктиться плечом к плечу Чимина, который сразу схватил чужую руку, чтобы разговору не мешали. У Юнги же были равнопротивоположные планы - мешать. Он склонил голову, игриво подёргивая бровями, и чувствовал, как ткань толстовки сжалась под пальцами сильней. Такая смешная реакция; так и хотелось сделать что-то более глобальное. В принципе, Юнги не воспротивилсся этому желанию, и поэтому придвинулся к Чимину ещё ближе. Губы Юнги обжигали мягкую, как у младенца, щёку своим дыханием, а голос Чимина начал нервно дрожать, выдавая волнение. - Завтра выходной, мам, мне не надо рано вставать, - Чимин изо всех сил старался не смотреть на Юнги, но тот гладил кожу губами так нежно, что до ужаса хотелось увидеть это. - Мам... Айщ, - он ругнулся, когда его слабо укусили зубами за щёчку. Лёгкая ухмылка проступила на лице Юнги, и Чимин пару раз хлопнул ладошкой по его руке. - Тебе послышалось, тут связь барахлит, да. - он начал оправдываться перед мамой, пока Юнги проскользил к уголку губ и невесомо чмокнул в него. Каждый последующий поцелуй становился всё более нежным и смелым, и в конце концов Чимин смог только мычать и угукать в трубку. Потому что чужие потрескавшиеся от недавнего холода губы сминали его собственные слишком приятно и интересно. Намного приятнее и интереснее, чем то, о чем трындела по телефону мама. - Да-да, всё, спокойной ночи. - Юнги молниеносно вернулся на своё кресло и защёлкал мышкой, смотря на монитор - не при делах, просто мимо проходил. А вкус сладости на губах Чимина это так, ветерком занесло. Ох уж этот ветерок с мятными волосами! Чимин сжимал в руках телефон и рассматривал профиль Юнги в тишине минуты две, пока не пришло осознание кое-чего очень важного. Его, блять, поцеловал Юнги. Его, блять, поцеловал парень. Его, блять, поцеловал парень по имени Юнги, пока он сам разговаривал с мамой. И что самое пиздецкое - так это то, что Чимину до ужаса хотелось, чтобы "мама" высветилось на экране снова. Для закрепления пройденного материала.