Затерянные миры - 3. Кровь Марис

      Первым проснулся Мусто, возмущенно запищавший басом. Потом пришлось проснуться Глауру — пес заехал ему в живот лапищей, когда выбирался из кучи. А когда исчезли две большие грелки, открыл глаза и Рамиро. Прямо над ним выгибался под ровным северо-западным ветром красно-белый косой парус, выше него, в паутине вант, нестерпимо синело небо без единого облачка.  — Доброе утро, ящерка.        Юноша потянулся к нему, улыбаясь: — Доброе утро, мой теплый.  — Вы бы хоть в шатер убрались, — посоветовал кто-то.  — Зачем? — не очень понял Глаур. — Вы еще чего-то у меня не видали?  — Завидно, — объяснили ему.       Рамиро был одет, по крайней мере, туника и штаны на нем были, а сандалии с него снял кто-то из эутрериев вчера ночью. Глаур хмыкнул, подхватил алеющего юношу на руки и скрылся в шатре. — М-да, ставлю серебряного «пса» против «утки», что мальчишка на Эутары сам сойти не сможет, — хохотнул Гевин.  — Да ладно? — усомнился кто-то.  — Ну, кто мой заклад перебьет? — Гевин азартно подкинул на ладони извлеченную из кошеля монету — квадратную, с выбитым на ней абрисом головы гора. Народ потянулся делать ставки. Вышло три против одного, что своими ногами Рамиро на острова не ступит.        Глаур в это время свою ящерку кормил, так и не выпуская с рук. Юноша не возмущался его наглостью, но в конце трапезы все же вывернулся из теплых объятий: — Глаур, прекрасный мой варвар, давай с тобой уговоримся: ты не ведешь себя со мной, как с нежной одалиской, а я…, а я буду тебя просто любить, хорошо?  — Хорошо. Но я просто о тебе забочусь…  — Мне приятно, — Рамиро снова сел рядом, погладил Глаура по руке. — Просто ты в своей заботе не знаешь меры. Не надо кутать меня в пуховые перины, я не стеклянная статуэтка, родной. Не хочешь размяться?  — Неплохо было бы.  — Ты хорошо управляешься с топором? — Рамиро склонил голову набок, явно что-то задумывая, судя по пакостной усмешке.  — Отлично, — кивнул Глаур.  — Если что — сумеешь удержать руку?  — Смогу, — варвар снова кивнул.  — Прекрасно. Шпага против топора, мой хороший. Принимаешь? — мальчишка протянул ему ладонь.       Глаур пожал ее: — Принимаю.        Шпага у имперца, несмотря на его невысокий рост и хрупкое сложение, была взрослая, длиной в пять с половиной ладоней, узкая и обоюдоострая, с простой, без изысков, чашей гарды, на которой была вычеканена виноградная лоза и лавровый венок. Больше никаких символов на оружии не было, но знающему человеку хватило бы и этого, чтобы определить, что шпагу ковал номский мастер, пожалованный вниманием самого императора. Глаур представления не имел, как у них вообще совмещаются техники боя. Но свой топор вытащил.  — Ты видел, как сражаются нобили? — Рамиро вышел из шатра и внимательно осмотрелся, запоминая расположение канатных тумб, бочек, гребных скамеек и прочих помех. — Это отличается от того, как бьются гладии, да у них и не шпаги, а спаты.  — Видел, — кивнул варвар. — Не представляю, как мы будем разминаться.  — Это просто, — юноша улыбнулся такой улыбкой, которой у него Глаур еще не видел — острой и холодной, как блестящее лезвие шпаги. И скомандовал: — Нападай!        Варвар напал, сперва вполсилы, пробуя противника. Рамиро ушел от удара танцующим, легким и выверенным движением. А острие его шпаги замерло у самого горла варвара, почти касаясь кожи. — Ты убит.  — Неплохо, — Глаур отступил на шаг.  — Меня хорошо учили, но я не мастер клинка, — мальчишка обезоруживающе улыбнулся, а в следующее мгновение напал сам, выкрикнув: — Защищайся!       Через минуту чудовищный топор легонько коснулся его головы плашмя, едва обозначив касание.  — М-да, я труп с тыквой вместо башки, — хмыкнул Рамиро. — Давай, потанцуем?        Глаур согласно кивнул. Если то, что имели удовольствие лицезреть эутрерии глаурового драккара, и было танцем, то каким-то безумным, хоть и красивым. Больше всего это напоминало пляску пламени вокруг тотемного столба. Рамиро метался, скупыми движениями пытаясь пробиться и снова обозначить касание-укол или удар. Глаур поворачивался на одном месте и прикрывался топором.  — Так ему, чернобурочка! — первым заорал Гевин, засвистел в два пальца. — Задай этому медведю!  — А ну, молчать, — весело рыкнул Глаур. — Он и сам справляется.        Рык предводителя потонул в обрушившемся на палубу гуле голосов. Кое-кто орал: «Медведь, не стой!», кто-то поддерживал Рамиро. Тот, воодушевленный этими кличами, хитро выгнулся, обманным финтом проходя защиту Глаура. Волна плеснула под киль драккара, мальчишка покачнулся, и острие шпаги все же оцарапало варвара в ямке между ключиц. Рамиро опустил оружие, с ужасом глядя на то, как сползает по коже Глаура алая капля.  — Ты чего? — удивился тот. — Устал? Или качка непривычна?  — Я же мог тебя убить! Чудом отдернуться успел! — голос юноши дрожал.  — Ну, тише-тише. Не убил ведь.  — Я не привык к качке, — Рамиро убрал шпагу. — Больше в пути так не делаем.  — Хорошо. А вот и твой страж. Волнуется.        Мусто глухо подвывал, припадая на передние лапы. Когда Рамиро убрал шпагу в ножны, он кинулся к нему, и через секунду юноша уже валялся на палубе, прижатый к ней лапой, а гор вылизывал его.  — Кажется, он решил, что это ты — щенок, а он взрослый самец.  — По-моему… Мусто, нельзя! Аф-ф-ф-тьфу, Мусто, хватит! По-моему он это решил с первого дня! — Рамиро пытался увернуться от слюнявого языка гора.  — Зато он о тебе заботится, — заметил Глаур.  — Ты тоже, — Рамиро удалось выбраться из-под лапы, и он с победным воплем оседлал Мусто. Щен тут же запрыгал, стараясь не приближаться к бортам. — Ой, ма-моч-ки! Снимите меня от-сю-да-а-а!       Прыжки гора напоминали маленькие землетрясения и козьи поскакушки одновременно.  — Держись крепче, ящерка!       Рамиро вцепился в длинную густую шерсть на загривке Мусто, прижался к нему. — Мусто, стой! Стой же ты, хватит!        Щен остановился, вывалил язык до палубы. Мальчишка сполз с него, охнул: — Как на заборе попрыгал, ей-боги! Никогда так больше не делай, Мусто!        Щен радостно гавкнул, завертел хвостом, радуясь, что с ним разговаривают. Рамиро принялся тормошить его, успокаиваясь от пережитого потрясения. Драться он умел и несколько раз участвовал в дуэлях, но никогда не убивал. А сейчас тем более, даже ранить не желал. Мусто тормошился охотно, лез тискаться. Словно понимал, что хозяину сейчас необходимо его внимание.       Гевин положил руку Глауру на плечо, кивая на имперца, и тихо спросил: — Кормил хоть чернобурочку?  — Кормил, — отозвался Глаур. — Как сам ел, так и его кормил.  — Хороший мальчишка, только ведь, мелкий еще?  — Ровесник сестрице. Не такой уж и мелкий.  — Не по их законам.  — А мне до их законов теперь дела нету, Гевин. Да и навидался я их законов, — Глаур поморщился.  — Ну, гляди. Мальчишка в тебе души не чает.  — И я в нем тоже, — Глаур разулыбался.        Гевин кивнул, отошел, слегка хмурясь. Нрав младшего сына конунга был на Эутарах известен каждой собаке, как и его непостоянство. Надолго ли хватит этой любви у Глаура?       Сам Глаур и думать ни о чем не думал, любовался своей ящеркой. Ну, разве что ревниво вскидывался, когда эутрерии взялись опекать непривычного к качке и морским переходам Рамиро, а тот, смущаясь, все же отвечал на их заботу, улыбаясь, охотно брался помогать в нехитрых занятиях, учился вязать узлы на тонких канатах, сам чистил устроенное в трюме стойло Лиро и убирал за Мусто. Зато по вечерам, скрывшись ото всех в шатре, Глаур целовал и нежил свое сокровище, дороже которого у него на свете не было.        Перед ним Рамиро раскрывался с совершенно иных сторон. Одаривал своей лаской и любовью так щедро, что она казалась варвару пряно-соленой волной, накрывающей его с головой.  — Ящерка моя… Морская… — варвар зарылся лицом в его волосы.       Мальчишка прерывисто дышал, раскинувшись под ним, обессиленный, в истоме, только ласково гладил тонкими пальцами по плечам, отмеченным длинными царапинами.  — Я так рад, что попался именно тебе.  — Я тоже. Правда, не понимаю до сих пор, почему мне подарили именно тебя. Чего этим добивался Преторий?  — Не знаю, — честно признался Глаур. — Возможно, рассчитывал, что от тебя я сбегу, прирезав несостоявшегося хозяина?  — Меня? За что? Ай, боги с ним. Не хочу вспоминать. А нам долго плыть?  — Уже нет, завтра к полудню будем на островах. А что, ноги размять хочется?  — Ну, насчет размять — не знаю, а вот по тверди я уже соскучился. Непривычно засыпать, зная, что под тобой огромная глубина, и между ней и тобой — только корабль. Драккар сразу кажется таким хрупким…        Глаур расхохотался: — О, поверь, этот драккар переживет любой шторм, он сделан на совесть. Скоро уже будем на Эутарах, ящерка. Скоро.  — Хочу увидеть, правда ли эутрерии похожи на свою землю. Я почему-то думал, что твои соотечественники будут суровыми, как обветренные временем скалы. А они совсем не такие.  — Мы разные, ящерка. Как и везде.  — Мне нравится, — Рамиро улыбнулся, накручивая на пальцы пряди каштановой гривы варвара. — Даже не так, я ими очарован.  — Они умеют произвести впечатление — это правда.        Рамиро хихикнул, вспомнив, как один из молодых, младше Глаура, парней пытался произвести на него впечатление, вышагивая по перекладине, к которой крепился парус. Ветер неожиданно сменил направление, и эутрерий полетел в волны. Его тут же выловили, полуоглушенного от удара о воду, но больше сконфуженного.  — А чем ты бы хотел заниматься на островах?  — Пока не знаю… А чем там можно заниматься?  — Ну, смотря, что умеешь. Я, например, кузнец.  — А у вас есть что-нибудь типа лекториев? Я умею не так уж и много — счет, письмо… Мог бы учить малышей.  — О, это отличная идея, — кивнул Глаур.  — С детьми мне всегда было проще, чем со взрослыми, — признался Рамиро так, словно он сам уже перешагнул порог зрелости. — Они искреннее, не надо каждую секунду напоминать себе, что на лице не должно быть иного выражения, кроме вежливой скуки.  — Значит, занятие у тебя есть. У нас простая жизнь, ящерка… В трудах и заботах.  — Я знаю. Вернее, я знал, куда еду, и что меня ждет. Но заботы и труды меня не пугают, мой хороший. Я не особо избалован.        Глаур опять потянулся целовать его: — Давай спать. К полудню увидишь мою родину.  — Острова Блаженных, — улыбнулся Рамиро, обнимая его за шею.       Ему понравилось чувствовать, как тяжелая голова Глаура лежит у него на плече, хотя чаще выходило так, что это он весь целиком оказывался на варваре, как на огромной грелке — ночи в море были нежаркими, да и Эутары лежали севернее Империума.  — Жить будешь в сказке, — засмеялся Глаур.        Рамиро фыркнул: — В сказках обычно водятся чудовища и злодеи.  — Н-ну, за чудовище сойдет Мусто?  — Нет, разве же он похож на чудовище? — принялся защищать нового любимца Рамиро.       Мусто, поняв, что речь о нем, поднял голову и забил хвостом по коврам. Доски палубы гулко отозвались, застонали.  — И еще как, — согласился Глаур.  — Он хороший, умный, добрый, — Рамиро протянул руку и погладил щена по носу. Тот пылко облизал Рамиро руку. И захрапел. Юноша тоже устроился поудобнее, обнимая Глаура за плечи. — Добрых снов, любимый, — сорвалось с губ само собой.        Варвар расцвел, заулыбался. — Добрых, мое сердце.        Прибыли они на Эутары точно как Глаур и сказал — к полудню. Сначала на горизонте выросли похожие на синие тучи горы, потом разделились на несколько островов, у подножия гор стало видно зеленые холмы и леса. А потом корабли повернули к одному из островов, и он вскоре заслонил собой все остальные.  — Вот он, Хлёкк…  — Красиво, — зачарованно вглядывался в проплывающий по правому борту остров Рамиро, рассматривая непривычные глазу имперца леса и хутора. — Будет еще лучше. Смотри, — Глаур указал на скалу впереди. С нее в море сорвалось гигантское белоснежное пятно, плюхнулось в воду и быстро поплыло в сторону драккаров. — Гор?! Интересно, чей? — удивился Рамиро, глядя на приближающегося к драккарам со скоростью имперской биремы пса. Радостный визг Альруны стал ответом. — Громадина… Мусто, гляди, каким ты вырастешь.       Мусто пытался спрятаться за Рамиро, впечатленный размерами сородича. — Ну-ну, не переживай, я тебя в обиду не дам, — смеялся юноша, во все глаза рассматривая выплывшую из-за поворота скалу, на вершине которой, словно острый коготь, вырастала башня из серого камня. — Это что? Зачарованный замок чародея? — Это? Нет, это замок хозяина острова. Он меньше, чем кажется. Смотри, отцовский гор.       Белая скала на берегу лениво шевельнулась. — О, боги… Когда он двигается — случаются землетрясения? — Что-то в этом роде. Поэтому он обычно спит или мечтает. — А твой отец спит на нем вместо кровати и одеял разом, — фыркнул Рамиро. — А замок такой хищный, так и кажется, что сейчас с башни стрелы полетят…       С башни сорвались в полет темные тени, закружились. — Вороны. Не бойся, им надо познакомиться с тобой. — Я знаю, это Хранители замка, да? На капитолийском холме живут тоже, только это гуси. Ну, что ты смеешься? — Представил, как гуси летят знакомиться.       Крупный антрацитовый ворон сел на плечо Глауру, посмотрел на Рамиро. — Щеночек. Хороший. Славный пес будет. — Ой, он говорящий! — в синих глазищах юноши, которые стали еще больше от удивления, заплескался совершенно детский восторг. — А погладить его можно? — Кр-р-ра, кр-р-ра, он говорящий, — передразнил его ворон и перелетел на спину Мусто, поближе к Рамиро.       Юноша с совершенно серьезным видом отвесил поклон ворону: — Простите, сеорр ворон, мое непочтительное поведение, оно объясняется лишь моей неосведомленностью. Рамиро Фонларо, к вашим услугам. — Хугин, — проскрипела птица. — Дай сыр-р-ру.       Глаур смотрел, как его ящерка метнулась в шатер, где с полдника оставался вкусный имперский сыр и сушеный виноград. Ворон пощелкал клювом, оглядывая младшего сына конунга. — Кр-р-ра, Глаур, р-решил остепениться? — Решил, Хугин. Как дела у тебя?       Ворон почистил клювом перья на крыле, покосился на человека и с заметной гордостью каркнул: — Тр-р-рое!       Глаур потрепал его по перьям: — Поздравляю, папаша.       Рамиро вернулся, протянул ворону сыр на ладони. — Угощайтесь, сеорр.       Хугин каркнул, взял сыр и улетел. — Кормить семью унесся, — объяснил Глаур. — А теперь уши закрой.       Рамиро недоуменно вскинул брови, но послушно зажал уши ладонями. Со скал прогремело эхо, словно остров раскалывался, тяжко ворочаясь. Берег покрыла белоснежная меховая пена. — Это что, все ваши горы? И как на островах еще осталась какая-то живность? — Это все наши горы. На все острова. — Они всегда так встречают? — Всегда. Ждут нас.       Мусто, пища, прятался за них от подошедшего гора, на котором клещиком висела Альруна. Рамиро обнял своего щена за необъятную шею, наклонился к его уху: — Не бойся, ты таким же будешь. Глаур, а что происходит с псом, если хозяин… ну… не вернулся? — Они уходят в море, когда умирает хозяин. В тот же час.       Мусто потянулся нюхать сородича. Тот в два взмаха громадного языка прилизал ему морду, щен испугался и попятился. Рамиро нашептывал ему успокоительную белиберду, гладил за ушами, глядя на то, как приближается широкая пристань, за которой виднеется город — из потемневшего от времени дерева и камня, совсем не похожий на привычный юноше Ном, кажущийся грозным и нахмуренным. — Идем, — позвал Глаур. — Я покажу тебе остров. — Прости, мой хороший, но сначала надо устроить Лиро и Коллену. А потом можно и побродить по острову.  — Хорошо, тогда сразу отправимся в замок.        Лиро, за время путешествия привыкший к качке, ржал и артачился, не желая спускаться по сходням, под которыми темнела стылая вода. Рамиро снял с себя широкий полотняный пояс, завязал ему глаза и птицей взлетел на спину без седла. И шоколадный жеребец, развевая белой гривой и хвостом, в один великолепный прыжок перемахнул с борта драккара на берег. Мусто потопал за ними, не желая оставаться наедине с сородичами. Конь плясал, радуясь тверди под копытами, Рамиро смеялся, управляя им коленями, почти не касаясь недоуздка.  — Дорога к замку отмечена белыми камнями, — Глаур тоже рассмеялся.        Рамиро свистнул, призывая Мусто следовать за собой, и только два белых и один антрацитовый хвосты мелькнули — они умчались вперед, разведывая дорогу. С драккара уже сгружали тюки имперца, Коллена спустилась сама, с достоинством матроны.  — Вам подать повозку? — любезно осведомился Глаур.  — Я что, похожа на старуху? — ворчливо отозвалась женщина.  — Нет, что вы, вы еще так молоды. Идемте, ваши тюки отнесут вскоре.        Коллена окинула взглядом пристань и город на берегу фиорда, кивнула и зашагала, подобрав юбки.        Дорога до замка заняла примерно половину часа. Рамиро ждал их у ворот, хотя они были открыты, а подъемный мост опущен. Но юноша не собирался въезжать в замок вперед Глаура.        Глаур вошел, повернулся: — Добро пожаловать на остров Хлёкк, остров мастеров и ремесленников.  — Мир дому сему и его обитателям, — отозвался имперец, делая шаг не просто во двор замка — в новый для себя мир, в котором ему предстояло найти свое место.