Уильям и Джейми

      Лето уже кончалось. Если в городах на побережье всё ещё зелено, то в горы осень приходит гораздо быстрее.       Сентябрь, по-моему, самое прекрасное время для путешествия. Не столь влажно, как весной, не так жарко и удушливо, как летом, лошади не вязнут в снегу, как зимой. Если бы не постоянная опасность со стороны людей и животных, мы чувствовали бы себя совсем хорошо.        Приближаясь к дому, я всем своим существом ощущала желание скорее оказаться в объятиях Джейми. Мы не виделись больше месяца. Но, к моему разочарованию, он в момент нашего прибытия ушёл на охоту.       Поначалу Уильям избегал всех, кроме меня. Я поселила его в хирургической палатке.       Брианна сказала, что у прооперированного перед моим отъездом мальчика бок зажил хорошо, без осложнений, и он давно уже бегает снова на охоту.       Матушка Клэр привела Уильяма в маленький домик, пропахший алкоголем, лекарствами, травами. Показала узкую, но удобную кроватку в углу под пологом, сделанным из тонкой белой материи, очевидно для защиты от мошек.       — Пока стационарных больных у меня нет. А тут тебе, наверное, будет удобнее.       Да, удобнее. Чтобы не встречаться ни с Иэном, ни с Брианной, ни с… мистером Фрейзером.       Утром Уильям вышел из палатки и увидел молоденькую, очень красивую девушку с тёмными, вьющимися волосами и большими, мягкими глазами молодой лани.       Фанни, Фанни! Вот кого был он рад встретить! Как она выросла и повзрослела!       И она налетела на него со всем восторгом и детской непосредственностью!       — О, да ты чисто говоришь, девочка! — заметил Уильям.       — Миссис Клэр — это всё она! — сказала Фанни с обожанием в голосе. — А ещё Жермен. Он помогает мне говорить! И даже учит меня читать!       — Кто это, Жермен? — нахмурился Уильям.       — Сын Марсали и Фергюса. Ему 12 лет, — начала Фанни рассказ, но увидела скучающую физиономию собеседника и переменила тему. — Пойдём я тебе покажу кое-что!       Они пошли вдоль ручья, куда Мэнди было запрещено бегать без взрослых. Малышка хотела увязаться за ними, но бабушка позвала её к себе.       Глаза Уильяма разбежались при виде крошечных чудес. Удивительные по красоте орхидеи, белые, жёлтые, розовые, были похожи на диковинных птичек, бабочек, рыбок, притаившихся в глубоководных водорослях. Неизвестные грибы блестели, как драгоценные камни. На стволах упавших деревьев отдыхали красные и черные мотыльки. Над водой висели огромные стрекозы, неподвижные, ошеломительные…       Фанни молча и с восторгом наблюдала за ним.       Вдруг высокая трава расступилась, и на берегу ручья открылась картина: поваленные стволы, опилки…       — Это бобры делают запруду? — спросил Уильям, вспомнив лесные походы с па… Лордом Джоном.       — Нет, это миссис Брианна хочет заставить природные силы работать на неё! Она, наверное, колдунья!       И правда, затем он убедился в рукотворном характере сооружения. Уильям, как мог, постарался объяснить девочке, мол, это инженерия, основанная на физических законах бытия, никакого колдовства, но у самого на сердце стало неспокойно. Как он встретится с миссис Маккензи? А с остальными?       Уильям слонялся в окрестностях поместья. У всех были свои дела — один он бездельничал. Но каждый, кто замечал его, считал своим долгом поговорить о чём-то, занять чем-то.       Джемми и Мэнди прибежали в палатку, увидели Уильяма. Потрещали, позвенели, угостили орехами. «Мы можем показать, где их много!» Побежали прочь: «Мама! Кто это у Ба в палатке? Мы его орехами угостили. Мы не боялись — он совсем такой, как ты! Нет, как деда! Он мужчина! Нет, деда крупнее!» Уильям не слышал, что сказала Брианна.       Он был благодарен матушке Клэр, что она не устроила публичной церемонии представления Девятого графа Эллсмера. А мистеру Фрейзеру — за то, что ушёл на охоту. Уильям думал, что, может быть, удастся избежать встречи и разговора. С одной стороны, конечно, поговорить бы не мешало, но с другой… Может, отложить?       Перед ужином Уильям увидел Рейчел и Иэна.       Рейчел Хантер, нет — Рейчел Мюррей Фрейзер. Жена Иэна, чёртова кузена… Довольно высокая женщина. Смуглая, с орехово-карими глазами, как у газели, Рейчел одевалась в скромные платья оттенков сливок и ореха. Тёмно-русые волосы были собраны заколкой, сделанной из волос её матери, умершей в родах, — Уильям знал это от самой девушки. Когда она ещё была девушкой…       Уильяму не хотелось встречаться ни с ней, ни с Иэном. Он считал, что кузен увёл у него невесту. Рейчел возилась с младенцем, которого окрестили многосоставным, как обычно, христианским именем, но звать продолжали Огги (от гэльского слова «маленький»).       Иэн держался как ни в чём не бывало. При виде молодого мужчины с ирокезской татуировкой на лице Уильям вспомнил, как чёртов ублюдок кузен ударил его и как потом Фрейзер шантажировал Уильяма, грозя рассказать всем, кто его настоящий отец, если лейтенант Рэнсом не освободит его долбанного племянника из-под ареста! При этом воспоминании Уильяма затошнило и чуть не вырвало.       На беду, в этот момент, когда он наклонился над землёй, его увидел маленький Джемми.       — Бабуля, бабуля! Дяде Уильяму плохо!        «Дядя!» — сердито подумал Уильям. Живо же они его включили в свою чёртову семейку! «Дядю» нашли… Тоже мне! Но отчего-то на душе стало тепло. У Уильяма были тётя, бабушка, дедушка, которые его любили… Они всегда окружали его теплом, заботой, он всегда чувствовал себя комфортно, знал, что любим. Маленький он был любим всеми, даже слугами… Хотя, как выяснилось, не всегда догадывался о природе этой любви. Дальше лучше было пока не думать, и он перескочил мыслями на того, кто для него был отцом с детства и до… до того июньского дня…       Лорд Джон, чёрт его дери!       Уильям знал, что Лорд Джон любит его, как сына. Молодой человек был благодарен, что папа, как он его звал, помог ему стать офицером. С 13 лет Уильям начал служить, получив лейтенантский, а потом капитанский чин. Он вспоминал свой красный мундир, прекрасные белые лосины, на которые засматривались девочки-соплюшки. А теперь, когда весь мир его разрушен, куда податься? И в армии его выключили, и…       У юноши разболелась голова, но, вместо того чтобы попросить у матушки Клэр порошок, он пошёл прогуляться к ореховым зарослям, которые показали ему детишки.       Мимо проехали на красивых лошадках Фанни и Жермен, бросив на него лукаво-ироничные взгляды. Встретив его глаза, Жермен деланно раскаялся, опустив русо-пепельную голову.        «Девушки не будут прохода давать!» — ревниво подумал Уильям о внуке хозяев поместья.       Гуляя, он вспоминал дни болезни, бред и галлюцинации.       Хотя он уже не служил в британской армии, условия его существования не были комфортными, кухарка и экономка Лорда Джона, миссис Фигг с её заботой и вкусной едой была далеко от него, и он не всегда, по беспечности, следил самостоятельно за гигиеной, как выражалась матушка Клэр. Поэтому заболел. Боль в животе, понос, рвота и лихорадка скрутили его в считанные часы и заставляли мечтать только о смерти.       Но ещё хуже были моральные страдания.       Ему грезилось, будто он попал в туман в окрестностях Хэлуотера. Однако юноша не был в одиночестве в этой меловой каше. То ли призраки, то ли фигуры из сновидений окружали его.       Восьмой граф Эллсмер, как на портрете, в богатом камзоле и завитом парике: «Ты не мой сын! Проклятый ублюдок! Отойди от меня! Не позорь!»       Папа… Лорд Джон в красном офицерском мундире. «Мальчик мой! Я люблю тебя и буду любить всегда! Не волнуйся за меня, мы скоро встретимся!»       Мама, похожая на пресвятую Деву Марию, глядела на него ласково: «Прости меня, сынок!» Тётя Изабель, воспитавшая его, которую он привык считать своей матерью.       Дотти Грей с Дензелем Хантером, Рейчел — с Иэном Мюрреем, все четверо счастливы, машут Уильяму и улыбаются.       Из тумана возникает рука… Рука Джейн. Белая, неживая. Джейн…       Почему ему так не везёт в любви?       И всё пропадает. «Эй! Постойте!» — хочет крикнуть Уильям, но понимает, что это неприлично для графа. Для графа неприлично, но он не граф, а ублюдок! Бастард!       С тех пор как он узнал о своём происхождении, Уильям много думал об этом. Ему было стыдно, что он обманывал всех. Обманывает вот уже более 20 лет!       Из тумана выплыло лицо Мака. Вначале оно было расплывчатым: Уильям не помнил его с детства. Затем становилось неудивительно похожим на мистера Фрейзера, молча и с любовью наблюдавшего за молодым человеком.       «Мак! Мак! Возьми меня с собой!» — закричал Уильям, будто ему было шесть лет. Но лицо растаяло, уступив место другому.       Матушка Клэр… Уильям поморщился. «Я всё ещё, независимо от обстоятельств, хм, твоя мачеха!» — вспомнил он её усмешку и отвернулся.       — Уильям! — позвала она. — Доброе утро!       Даже сейчас, под сенью гикори в Ридже, Уильям заново ощутил телом дрожь, которая прошла по нему от этого голоса, этого видения, словно он опять лежит в своей кровати в Уилмингтоне, больной, умирающий.       Призрак! Он попытался тогда взять себя в руки, уговорить себя, что это просто болезненные видения, это снится.       Но нет, это не бред, она и в самом деле пришла, помяла живот тёплыми ласковыми руками, заставила показать язык, как маленького. К своему удивлению, Девятый граф Эллсмер повиновался. Ему было совсем худо: слабость и учащённый пульс, пронизывающий холод в руках.       Она подарила ему ободряющую улыбку.       — Я принесла тебе медовой воды. Выпей.       Клэр подняла ему голову и налила медовой воды в рот. Он глотал, возможно, слишком жадно, так что дело окончилось новым приступом рвоты. Не почувствовав облегчения, Уильям свернулся на манер креветки, обнимая свой живот и дрожа.       — Нужно выпить гораздо больше, — твёрдо сказала Клэр и поднесла к губам чашку.       При виде жидкости в чашке, Уильям почувствовал новый позыв к рвоте, но она всё равно соединила посудину и его синеватые губы.       — Ты должен пить ещё, — повторяла Клэр упорно, как попугай.       Это утомляло Уильяма, и он не реагировал. Не получая ответа, она прибегла к физическому принуждению ещё раз. Поддерживая шею пациента, она повернула его голову к чашке.       — Надо… — сказала она с намёком на улыбку. — Ты умрёшь, если не выпьешь как минимум полгаллона* воды в течение ближайших нескольких часов.       «Полгалллона! - ахнул Уильям.- Ну и пусть умру…» — жалко подумал он. Не то что бы он не надеялся выздороветь, ведь матушка Клэр здесь, рядом с ним. Но зачем жить? Кем быть? Какое будущее его ждёт? Проклятый бастард!       Её безжалостная попытка окончилась попаданием жидкости не в то горло, кашлем и тошнотой. Он прижал живот обеими руками, проглотил остатки воды, отчаянно пытаясь удержаться от рвоты, но безрезультатно.       Клэр с сочувственным видом пробормотала ругательство и ушла за новой порцией жидкости.       А эти ужасные уколы, как она называла — «инъекции»! Никогда Уильям не слыхал, чтобы кого-нибудь так лечили. Они были обставлены, как колдовство! Мешочек с приделанным зубом змеи на конце наполнялся жидкостью, которая получалась от разведения водой порошка, подозрительно напоминающего цветом плесень. Он страшно боялся этих змеиных зубов!       А Клэр только посмеивалась:       — Джейми тоже не в восторге от уколов! Но это не мешает ему быть суперменом во всём остальном!       «Супермен»! Ну и выражение!..       Однажды утром Уильям впервые почувствовал себя сносно. Солнце заглядывало в окно, и хотелось встать и побежать на улицу, подышать воздухом, вздохнуть полной грудью.       Она вылечила его, хотя ещё несколько дней слабость мешала ему покинуть постель.       Когда Клэр собралась назад, он со смешанным чувством подумал, что надо ехать с ней.       С одной стороны, проводить надо: дорога опасная. С другой стороны, появляться в Ридже у него не было ни малейшего настроения.       Пока он болел, они не особенно разговаривали. Но, сидя бок о бок в повозке, молчать было невозможно. Мысли миссис Фрейзер прозрачно отражались на её физиономии. Бесконечные разговоры сокращали время пути.