Уильям и Джейми

      Джейми возвращался с охоты домой.       Хотя ему нравилось, что в Ридже поселяется всё больше народу, но теперь на охоте приходилось уходить всё дальше в леса, выслеживая дичь, карабкаться и спускаться по горным склонам, поросшим хвойными деревьями, зарослями вереска, берёзами и клёнами.       Осень окрасила всё в яркие, контрастные цвета: красный, зелёный, лимонный, розово-лиловый.       Леса были полны белок, кроликов, лис, енотов, опоссумов и прочей мелкой живности, которую индейцы истребляли ради мехов. А копытных млекопитающих, чьё мясо способно заменить говядину, надо было поискать!       Незадачливому Макконаху с товарищами повезло, что они встретили оленя так близко от дома. Джейми пришлось ходить по лесу три дня, прежде чем он нашёл подходящее место, да пара дней понадобилась, чтобы выследить добычу, сидя в укрытии. И вот, наконец, мощный конь тащит тушу красивого белохвостого оленя. Вапити был бы в два раза тяжелее, но и мяса бы досталось в два раза больше. Джейми был доволен, что обеспечил пищей своих домочадцев на какой-то период. Надо быстро доставить тушу домой. Брианна говорила, что в её времени можно сохранять пищу в специальных ящиках, вырабатывающих холод. Чудно!       Он приближался к усадьбе со стороны рощи гикори. Вдруг послышался какой-то незнакомый шум. Кто-то возился в орешнике, топчась и ломая ветки. Человек? Медведь? Он выстрелил поверх фигуры на всякий случай, ради предупреждения и сбил ветку над головой незнакомца.       Уильям услышал звук выстрела, и ветка в полтора пальца толщиной упала, чуть не задев его. Он оглянулся. Здоровенный детина в охотничьей рубашке, кожаном жилете, высоких чёрных сапогах, удобных для верховой езды, и… шотландском зеленовато-коричневом килте стоял с той стороны небольшой поляны, отделяющей лес от ближайшей ореховой рощи. В его бороде и на голове яркое золото затмевалось уже сереющими волосами. Джейми!       Человек выскочил на открытое место, и Джейми тоже увидел и узнал его.       Уильям, в деревенской холщовой одежде — рубашке, куртке, бриджах и чулках, — при этом чистой и ухоженной, в туфлях с пряжками, стоял перед ним. На поясе болтался мешочек с орехами.       Боже, Уилли! Сумасшедшая радость: Уилли здесь, и, значит, Клэр тоже вернулась! — двойная сумасшедшая радость соседствовала с запоздалым страхом, поселившимся под ложечкой, и никак не могла его прогнать.       Когда Джейми с конём приблизились, Уильям уже взял себя в руки.       — Добрый день, мистер Фрейзер! — сказал он.       Лицо Джейми, когда он приветственно кивал, подчёркнуто не выражало ничего.       — Добро пожаловать в Ридж, — сказал он, — a bhalaiсh*.       Но он чувствовал, как тряслись его руки. В третий раз! В третий раз он стрелял в Уилли! Ему хотелось схватить сына в объятия, общупать всего, убедиться, что он невредим, вдохнуть его неповторимый запах.       Вместо этого он пожал ему руку и сухо скомандовал:       — Пойдём, поможешь сгрузить тушу!       И Уильям послушно направился за Джейми к кухне, обрадованный, что может помочь. Он даже умел освежевать тушу и с оленьей справился бы в одиночку. Он научился на охоте, в угодьях друга его кузена Генри.       Все, кто был свободен, сбежались, приветствуя деда, отца, хозяина поместья. Джем и Мэнди, полюбовавшись на мёртвый взгляд и роскошные рога, покрытые нежной бархатной кожицей, побежали в хирургическую палатку Бабули:       — Ба! Деда вернулся! С оленем! У него рога!       Уильям взял с деловым видом длинный острый нож, оглянувшись на хозяина, но тот отвёл взгляд, как показалось, со смущением.       Я поспешила навстречу Джейми. Рога тоже пригодятся: в них содержатся полезные вещества.       Мой охотник в килте, с обветренным лицом, грязными спутанными рыжими волосами, коленками в ссадинах, был прекрасен. Его тёмно-синие глаза сияли прямо на меня. Джейми наклонился, и мы поцеловались.       Оторвавшись от его мягких сильных губ, я прильнула к его груди, вдыхая запахи костра, мужского пота, виски и его особого, индивидуального мускуса, по которому я узнаю его и с закрытыми глазами в полнейшей темноте — характерные запахи любимого мужчины.       — Э-э, уже выпили за благополучное возвращение! Без меня! — посетовала я в полушутку.       Раньше я и сама не мешкала с выпивкой в затруднительных ситуациях, а сейчас, с возрастом, мне стало казаться, что можно и притормозить.       Он странно посмотрел на меня и пробормотал:       — Да, хвала Господу за наше благополучие!       Мы поднялись в нашу спальню в новом доме. Свежеструганые доски наполняли воздух в комнате терпким ароматом смолы.       Джейми только что вымылся, от него пахло водой из ручья и речными водорослями. Я стояла между его раздвинутых колен и расчёсывала подсыхающие волосы, находя в них всё больше серебряных прядей.       — Как приятно, — мурлыкал он, гладя твёрдыми ладонями внешние поверхности моих ног.       — Седеешь…       Он неожиданно дёрнул голову вверх и поморщился, потому что я не успела вытащить запутавшийся в волосах гребень. Синие глаза сощурились на меня.       — Поседеешь тут… Sassenach… Я в третий раз стрелял в Уилли!.. Кстати, где он? — быстро поменял он тему в ответ на мои округлённые глаза.       — Брианна и Роджер пригласили его к себе в хижину.       Джейми усмехнулся:       — О, Джем и Мэнди, наверное, взяли его в оборот!       Но я не поддалась…       — Где стрелял, когда? Почему?       Он вкратце рассказал , что случилось.       Я знала, что в первый раз он стрелял, спасая новорождённого сына от Восьмого графа Эллсмера, обнаружившего измену юной Джинивы, и прострелил развернувшуюся пелёнку малыша. Второй раз был при Саратоге, года два назад, когда, пристреливая ружьё, Джейми сбил шляпу с головы молодого английского офицера. И вот — третий раз.       — Ты лечишь, а мы стреляем, и порой невпопад, — расстроенно заключил Джейми.       И стал расспрашивать в подробностях о болезни и лечении Уильяма.       — Я приехала вовремя. Болезнь, действительно, была серьёзной, — отвечала я, рассеянно поглаживая Джейми по спине (у него она вновь разболелась). — Многие страдальцы умирают лишь потому, что были слишком слабы, чтобы пить столько, сколько нужно, и так быстро, как необходимо. Врачи этого времени не задумываются над такой проблемой.       Джейми повернулся ко мне и посмотрел благодарно.       — …А со рвотой я боролась с помощью отвара аниса, мяты и фенхеля.       — Бог меня накажет! — сокрушался Джейми, мотая головой.       Я знала, что он поклялся не наводить больше никогда оружия на сына, а теперь нарушил клятву.       «Боже, сколько же ты, кровавый шотландец, нарушал клятв!» — беспечно подумала я и спросила, шутливо угрожая:       - Уж не думаешь ли ты, что я не смогла вылечить его?       Он схватил мои руки одной своей и поднял над головой.       Я наслаждалась отдыхом, положив кудрявую голову в выемку на груди мужа, который намолчался за время охоты и рассказывал, не умолкая.       — Ты помнишь, Sassenach, я тебе говорил, что после похорон бедной малышки Джейн Вилли пришёл ко мне на склад и спросил, как получилось, что он родился. Я сказал ему, что не сожалею об этом ни минуты.       Я слушала внимательно и не перебивала, ощущая своим телом, как двигаются, извиваясь, длинные мышцы его рук.       — И с тех пор мы не встречались. Он обиделся? Рассердился? Не хочет со мной дела иметь? Как я с ним поговорю? — беспокоился он. — И снова я его чуть не подстрелил! Это мой сбывшийся кошмар!       Я фыркнула и сказала:       — Дженни считает, что само Провидение привело Вилли к нам! Болезнь его была не для того, чтобы свести в могилу, а чтобы вы могли поговорить о недосказанном!       — А ты не согласна? — спросил Джейми.       Ничего не ответив, я крепко обхватила ладонью его твёрдое бедро. Под моими пальцами ощущалась медленная пульсация крови в артерии, проходившей всего в дюйме от ужасного, грубо зарубцевавшегося шрама, толстые извивы которого я хорошо знала на ощупь. Джейми повернулся на бок, я с радостью потянулась к нему, и мои губы встретились с его мягким и требовательным ртом.       Ещё несколько раз на неделе Джейми усаживал меня по вечерам на колени, располагаясь в ворсистом, но жёстком кресле, изготовленном Брианной специально для нас, и расспрашивал о дорожных приключениях и о том, как удалось уговорить Уильяма приехать к нам.       Уильям вначале категорически отказывался:        — Я не буду заходить. Я тебя доставлю в Ридж, матушка Клэр, и сразу назад. Я надеюсь, что Лорд Джон вернётся к тому времени в колонии. Или сообщит мне, что надо явиться в Англию.       Я понимала, что это играет хрупкая, хрустальная юношеская гордость, и решила: попробую поговорить с ним, а когда доберёмся — с Джейми. Он — отец, он — старший, ему и должна принадлежать инициатива. Наоборот мне казалось неправильным.       — Матушка Клэр! — спрашивал он, покачиваясь в седле, когда мы ехали верхом по лесу. — А ты вылечила меня из-за меня самого, или из-за па… Лорда Джона, …или чтобы сделать приятное мистеру Фрейзеру?       Я засмеялась про себя, но серьёзно ответила:       — Во-первых, я врач. Медик. Я должна лечить всех. Во-вторых, если тебе интересно, я и сама тебя люблю.       Он поднял брови в смущении и удостоил меня таким знакомым мне по другому человеку взглядом.       — А они? Почему они мне ничего не сказали?       Я в который раз объясняла, что это было сделано для пользы мальчика, что Джейми сам страдал в разлуке с сыном.       Тот продолжал допытываться:       — Почему он меня бросил? Испугался ответственности?       Мне пришлось ещё раз повторять, что Джейми не мог признать его, не испортив судьбу.       — А что касается ответственности, — Джеймс Фрейзер — один из самых ответственных людей, которых мне пришлось встречать в моей жизни! Он отвечает за всё и за всех! — горячо говорила я.       Лицо Уильяма приняло очарованное выражение. Он начал вспоминать, как впервые встретил меня, весь облепленный пиявками.       Мне хотелось спросить, неужели он не узнал конюха из Хэлуотера в мистере Фрейзере, друге Лорда Джона? Но из тактичности я молчала.       — Я вначале забыл наш с па… Лордом Джоном приезд сюда. Это после уже, когда встретился с вашим Иэном, он мне напомнил происшествие в… туалете, — смущённо закончил он.