Уильям и Джейми

      Я была рада, что в дороге Уильям сам начал разговор о жизни Джейми. И я поняла, что сын вовсе не знал, каков его отец, кто он, с ним об этом никто не говорил. Невольно вспомнилось, как также рассказывала Брианне и Роджеру о Джейми ещё тогда, в ХХ веке.       — Джейми шотландец, — начала я, — и в их обычаях очень сильно почитание родственников и знание родственных связей, кто кому кем приходится, поиски общих предков. И здесь, за океаном, это стало ещё более важным для тех, кто был вынужден покинуть родные вересковые пустоши.       Я почему-то начала волноваться, говоря эти слова. Мне казалось, что между мной и Вилли возникает какая-то стена. Он ехал с выражением вежливой заинтересованности на лице. Я взяла быка за рога.       — По отцу Джейми из клана Фрейзеров, а по матери — Маккензи.       При последнем имени Уильям повернул голову и мельком посмотрел на меня, будто показывая, что это имя для него знакомо. Я воспользовалась этим как зацепочкой.       — Да, дорогой, именно под фамилией Маккензи Джейми и находился в вашем поместье, в Озёрном крае! Он представился вам девичьей фамилией матери и своим вторым именем. Он Джеймс Александр Малкольм Маккензи Фрейзер!       Среди горного хвойного леса полное имя моего мужа и отца Уильяма прозвучало как в гулких анфиладах дворца при представлении королю.       — Дед его — Саймон Фрейзер, 11-й лорд Ловат, — вспомнила я Старого Лиса и наш визит в его замок. — Отца Джейми звали Чёрным Брайаном. Да, нашу дочь Брианну я назвала именами дедушки и бабушки, вашей общей бабушки, — посмотрела я на него, — Эллен. Брайан Ду*, хоть и был Саймону, видному деятелю шотландского восстания, незаконным сыном, но фамилию Фрейзера получил, — сообщила я не без намёка. — От отца Джейми унаследовал титул лэрда, — продолжала я, подразумевая, что отец Уильяма не какой-нибудь бродяга-воришка.       Уильям сжал губы и сдвинул брови. В его лице промелькнуло что-то от Колума — его двоюродного деда. Так, эту тему оставим.       — Старший брат Джейми умер от оспы в 11 лет. Звали его Уилли, — печально промолвила я, искоса взглядывая на него. — Джейми был счастлив, что тебе тоже дали это имя. Он очень любил брата.       — Уильямом звали деда, отца моей матушки! — сердито сказал мой спутник, похлопывая лошадь по шее, чтобы успокоить её.       — Да, я знаю, — согласилась я. — Джейми мне рассказывал, что твой дедушка был достойным человеком, умным, благородным и понимающим! Он очень благодарен лорду Уильяму Дансени за всё, что тот смог для него сделать.       Лицо Уильяма разгладилось, очевидно, под влиянием приятных воспоминаний о дедушке.       — Вторым ребёнком, — продолжала я рассказ, — у его родителей была дочь, Дженни. Она сейчас живёт с семьёй младшего сына, Иэна, в Ридже.       При упоминании Иэна Уильям аж подпрыгнул в седле! Иисус твою Рузвельт Христос! Я досадливо щёлкнула языком. Чуть не сорвалась моя рыбка с крючка!       — Прости, — пробормотала я. — Дженни Мюррей — достойная женщина, храбрая, умная…       «И такая же, как ты, упрямая!» — закончила я мысленно.       — Потом идёт Джейми, а при родах младшего сына Эллен Фрейзер скончалась, не выжил и младенец.       Уильям совсем почернел лицом. Нетрудно было мне догадаться, что он вспомнил свою мать, умершую при его рождении…       Если бы он женился, а я была рядом с его женой при её родах, я бы нашла, надеюсь, способ избежать столь обычной для 18 века развязки. Но вслух обещать ничего я не могла. Тем более слишком рано. Это отдельная тема, которой сейчас не время и не место. Я подобралась к описанию жизни самого Джейми. Благо, дорога долгая, а Уильяму деться с неё некуда. Копыта лошадей то ступали по мягкой хвое, усыпавшей широкую тропу, то аккуратно обходили острые обломки камней. Сосновый и пихтовый аромат наполнял влажный воздух.       — Джейми родился 1 мая 1721 года, значит, сейчас ему 58 лет. В отрочестве отец показывал Джейми на примере, что значит быть лэрдом, хозяином небольшого поместья. Он научился вести хозяйственный учёт, управляться с лошадьми, стрелять из лука, основам владения холодным оружием. В 16 лет он отправился к дядьям по матери — Маккензи, в замок Леох, где продолжил своё обучение как воин и как фермер. Потом год он учился в Парижском университете. У него талант к иностранным языкам.       На это Уильям опять удивлённо посмотрел на меня.       — Да-да, шотландцы — это не кучка диких горцев, которые только и способны, что угонять скот! — сказала я с удовлетворённой улыбкой.       По правде говоря, моя первая встреча с шотландцами скорее подтверждала именно это нелестное мнение! Но сейчас это необязательно уточнять.       — Джейми был рисковым молодым человеком, — начала я новую мысль.       Брови Уильяма поднялись в догадке.       — Поэтому они и сошлись… — промолвил он медленно. — Моя мать… Её все называли безрассудной…       «Один — один, Бичемп!» — сказала я про себя.       — Я её не знала и никогда не видела, — мягко заметила я. — Сожалею. А то, что мой муж с юности был в самой гуще опасности, я имела возможность — и имею до сих пор — удостовериться лично! В 19 лет он встал на защиту своего поместья и сестры, за это подвергся очень жестокому наказанию от красномундирников.       Я поёжилась, вспомнив ужасные шрамы на спине, которые до сих пор не сгладились. Уильям на слове «красномундирники» вздёрнул голову. Но я продолжала:       — Отец его не пережил страданий сына и умер от кровоизлияния в мозг прямо там, в форте. Он думал, что Джейми уже не жив.       Мне требовалось перевести дыхание, Уильям тоже ехал вперёд, не проронив ни слова.       — Несколько раз за его голову английские власти назначали цену. Джейми отправился со своим лучшим другом Иэном — впоследствии муж Дженни и отец…       — Моего чёртова кузена, — закончил Уильям мрачно. — Вечно он мне попадается! Прости, матушка Клэр, я тебя перебил. Отправились они…       — Во Францию, в наёмники. По правде говоря, я толком не знаю, какая тогда велась война во Франции… Джейми, вернувшись оттуда к Маккензи, потому что его опять разыскивали, получил ранения и… меня. Я буквально свалилась на них, на военачальника Дугала, брата Эллен Маккензи, на его людей и племянника. Джейми женился на мне, чтобы спасти от… одного очень подлого и мерзкого человека! Как только мы смогли, мы приехали в имение, которое перешло Джейми от отца по наследству, а потом вынуждены были ехать в Париж, пытаясь предотвратить восстание якобитов.       В моём рассказе звенела напряжённая струна, так как я словно кожей ощущала те времена, когда мы надеялись, что нам удастся остановить кровопролитие и крах всей культуры шотландского Высокогорья. Уильям слушал с неослабевающим вниманием.       — Джейми вообще-то мирный человек, он любит копаться в земле, возиться с лошадьми… Он многое умеет, я даже не знаю откуда.       Я взглянула опять на Уильяма, слегка перегнав его на лошади и обернувшись. Он расслабился и слушал меня. Он слушал, как будто я рассказывала сказку!       — Но ему приходится брать в руки оружие, чтобы защитить свою семью, семью сестры, всех близких, родственников, арендаторов. Его отец научил его, что он в ответе за всех, кто ему доверился.       Мне хотелось, чтобы Уильям понял, какой замечательный человек его отец, Джейми Фрейзер. Но пасынок, похоже, понял одно, но самое главное.       — Матушка Клэр, как же ты его любишь! У тебя лицо такое… Ты никогда так ни о ком не говорила, тем более о папе… Я лорда Джона имею в виду, — оговорился он сердито.       — Ты очень важен для него, Уильям, — сказала я формально.       Я сама почувствовала, как неверно звучит мой голос. Но уверять Вилли в чувствах Джейми, когда мы едем к нему, я посчитала неправильным. Пусть сами разговаривают. Ну, что я скажу: «Джейми жаль, что он не мог нянчить своих собственных детей»? Или «жаль, что он не мог признать тебя»?       Он ехал молча, очевидно о чём-то раздумывая. Я решила констатировать факт:       — Джейми как-то сказал мне, что хочет быть вместе со своими детьми и внуками, чтобы всем было комфортно рядом.       «Чтобы Вилли был частью семьи?» — переспросила тогда я. «Если бы желания были лошадьми, нищие ездили бы верхом», — с усмешкой ответил Джейми.       Я ступала на ненадёжную почву. Как дальше говорить?       — А потом? Почему вы оказались разделены? — спросил он, как и следовало ожидать. — Миссис Брианна старше меня…       — На 11 лет, хотя о возрасте леди спрашивать не принято… — с готовностью вставила я, чтобы не переходить на скользкую тему.       «Знал бы ты, что она тебя моложе почти на 200 лет!»       — Так почему вы не были вместе? — послышался настойчивый и чуть капризный голос лорда Эллсмера.       — Вилли, — начала я как с маленьким.       Зря я затеяла этот разговор! Он смотрел на меня в упор, остановив лошадь против моей и не давая проехать. Разворот его широких плеч отчётливо напоминал мне силуэт моего мужа. Ему ведь не из праздного любопытства надо знать!       — Я расскажу, — сдалась я. — Пусти… Он думал, что во время Куллоденской битвы погибнет, и заблаговременно отправил меня, беременную Брианной, в безопасное место. Я так и думала, что он умер, и не искала его. — Всё это было правдой, и я перестала бояться, что моё лицо выдаст меня. — А он… После Куллодена твой дядюшка Хэл… отправил его… умирать в поместье Фрейзеров…       Лорду Джону рановато ещё появляться на сцене семейной истории… И я останавливалась, подбирая слова.       — Но он не умер. Англичане узнали, что один из восставших офицеров избежал… наказания. — Я не хотела говорить «казни». — И ему пришлось несколько лет прятаться в пещере неподалёку. Он очень переживал, что не может защитить и обеспечить семью сестры, арендаторов, нашего приёмного сына, которого мы нашли во Франции. И в конце концов красномундирники его арестовали.       Я уже не смотрела на Уильяма, мой рассказ захватил меня целиком. Меня не было тогда с Джейми, но я как будто заново переживала всё вместе с ним, следя за словами, чтобы не сказать лишнего.       —…И ещё три года он провёл в тюрьме. Там он встретился с лордом Джоном.       Взгляд тёмно-голубых кошачьих глаз Уильяма был любопытен.       — И папа… Хм, то есть лорд Джон…       — И он через некоторое время устроил так, чтобы Джейми проводил свой срок в качестве слуги в Озёрном крае, в поместье родителей его погибшего друга. Это твой дядя Гордон — брат Джинивы.       Уильям выдохнул: эта часть семейной истории была ему знакома. Он знал, что его отчим был другом Гордона Дансени, старшего брата покойной матери.       — Ну…, а там… Джейми сказал мне, что ты спрашивал у него об обстоятельствах твоего рождения. И я тебе тоже всё, что знала, рассказала, до капли. Мне нечего больше добавить. Ты очень похож на него, на своего отца.       — И? — спросил всё-таки Вилли.       — И когда это сходство стало грозить своей очевидностью, Джейми покинул Хэлуотер, чтобы не навредить тебе. А там уже и я вернулась, узнав, что мой муж в безопасности в своём имении, — сократила я до минимума рассказ о наших дальнейших приключениях. — Правда, он его переписал на племянника, ещё до восстания, на всякий случай.       Уильям молчал, поражённый, но всё же справился со своими чувствами. Он спросил с ничего не выражающим лицом:       — И вы отправились сюда?       Он широко повёл рукой, охватывая пространство вокруг себя.       — Да. И здесь он тоже нашёл себя и своё место.