Уильям и Джейми

      Брианна мне вдруг заявила:       — День рождения Иэна прошёл — а мы даже не заметили его! Нет, я не хочу пропускать свой! Мы с Роджером решили, что отметим его пикником!       Я смотрела на неё с удивлением.       — Да, да, и детей возьмём! Мы хотим проехать по хребту на лошадях!       В её голосе было полно энтузиазма, и я прекрасно знала, что переспорить мисс Фрейзер мне не удастся.       — А ничего, что погода не очень подходящая?! Ноябрь всё-таки кончается! — всё же попробовала я возразить своим лучшим голосом главврача тысячекоечного госпиталя.       — Дожди прекратились, а воздух днём ещё достаточно тёплый! — заявила моя дочь. — …Да, и Уильяма мы тоже возьмём.       — Сначала посоветуйтесь с отцом.       Брианна это уже сделала, оказывается. Я поняла, что Джейми был рад воспользоваться любым поводом, чтобы оттянуть разговор с Вилли.       — Тогда уж и Фанни с Жерменом не лишайте прогулки! — сдалась я. — Ночевать под открытым небом вы, разумеется, не будете! Вернётесь к вечеру.       Я вспомнила про себя, как мы скакали на лошадях в горах Шотландии, и в ноябре тоже, и ночевали прямо на траве, покрытой инеем. И ничего! Даже насморка не было! Но внуки… За малышей я боялась, с досадой узнавая в себе хлопотливых миссис и бабушек.       — Пойду соберу вам аптечку… — вздохнула я.       — Мама! Ты только и мечтаешь, чтобы я совершенствовала медицинские навыки! — фыркнула Брианна.       Не успела я подумать: «Мечтаю, чтобы только они тебе не понадобились там!» — как в дом вбежала Мэнди. Личико разрумянилось от бега и шалостей, а чёрные кудряшки рассыпались небольшой копной над толстым воротом шерстяного свитера.       — Мама! Куда ты пофла?! — сверкнули зелёные глаза.       — Детка, иди, если хочешь, с бабулей в её хирургическую палатку! — сказала, хитро ухмыльнувшись, Брианна. — А я пойду собираться на пикник!       — Пикник! Пикник! Ура, пикник! — заверещала Мэнди, с каждым выкриком подскакивая то ко мне, то к матери и требуя поцелуя, потом вылетела из двери и побежала к мальчишкам. — Пикник! Двемми! Мы едем на пикник!       Лошади ступали по широкой тропе, неся всадников. Впереди ехала Брианна с Мэнди на седле; за ней верхом — Жермен, в гордом одиночестве; замыкал шествие Роджер, за которого сзади крепко держалась Фанни.       Наряды семейства Маккензи были окрашены в яркие цвета, повторяющиеся в одежде каждого: ярко-бирюзовый, средний между цветом глаз Брианны и Роджера; тёмный индиго — насыщенный и немаркий цвет; немного девчачий цвет фуксии, крошечными точками присутствующий и в одежде мужчин; наконец — умиротворяющий светло-жёлтый. Любимые цвета Брианны. Она изобрела стойкие растительные красители нужных оттенков.       Тропа шла по склону. Справа — вверх, слева — вниз, на десятки метров лиственные деревья разных цветов гармонировали с расцветкой процессии. Свекольные, морковные, огуречные цвета листвы, словно салат. Впереди, под серыми сгустившимися тучами, зловещий тёмный силуэт горы, покрытой хвойным лесом.       Уильяму достался в напарники Джем — они ехали предпоследними, но мальчишка всё время дёргался и просил, чтобы дядя обогнал Жермена. Роджеру уже начинало надоедать нытьё сына, и он подскакал поближе, но в это время Марти — гнедая кобылка, на которой ехали Уильям с племянником, дёрнулась под ударами пяток противного мальчишки и сдерживающими рывками молодого человека.       «Сколько раз говорено, что двое не могут управлять лошадью одновременно!» — не успел подумать Роджер, как вдруг Марти запуталась ногами и повалилась налево, увлекая всадников за собой вниз.       Очнувшись, Уильям первым делом зашарил вокруг себя руками. Зрение ещё не вернулось к нему, вернее, он не успел разлепить глаза, как мысль пронзила его: «Мальчишка!»       — Джем? Ты жив? — дрожащим голосом вопросил он.       Весёлый голосок успокоил его:       — Да, дядюшка! И вполне цел! А ты?       Уильям перевёл дух, почти не поморщившись на «дядюшку».       — Я тоже ничего, — ухитрился ровно ответить он.       Правда, голова болела нещадно.       — Пить только хочется… А лошадь где?.. А где все наши?! Мама? Мама!!! — вопил Джем всё громче и громче.       Уильяму тоже хотелось вопить, но он внезапно почувствовал себя старшим, ответственным за ребёнка. Мальчику всего лишь девять лет.       — Послушай, парень. Мы, конечно, найдём их. Но нам здесь не подняться в гору. Пойдём догоним лошадь. Она, наверное, ускакала.       Уильяму не хотелось думать и говорить мальчику, что кобыла, как пить дать, переломала себе ноги и хребет, падая неуклюже с такой огромной высоты.       Они находились на широком отлогом пространстве. Справа была скала, а лес, мимо которого шествовала их кавалькада, был высоко, футах в тридцати-сорока. Паренькам повезло: они свалились на упругие кусты ракитника, засыпанные осенней листвой с клёнов, дубов и орешника. Невероятная удача!       Уильям, не поверив на слово, осмотрел мальчика, нашёл длинную царапину от кисти до плеча, — очевидно, веткой задело.       — Да ерунда, не обращай внимания! — весело отмахнулся Джем. — Что ты как бабуля? Может, у тебя и йод есть? — ехидно добавил он, забавляясь растерянным выражением лица Уильяма, не знающего, что такое йод.       Промыв рану водой из фляжки, юноши вспомнили о родных.       — Они будут нас искать?       — Конечно! Они, скорее всего, доедут до места, где можно спокойно спуститься. Пойдём вдоль хребта: вдруг увидим тропинку и пойдём им навстречу! - успокаивающе заверил Уильям, слыша у себя интонации Мака... То есть мистера Фрейзера, конечно.       Джем вздохнул.       — Тогда, может, мы зря не кричим? Мама! Папа! Мы здееесь!!! — заорал он всей силой лёгких.       — …ухо!..* — насмешливо отозвалось эхо.       Они встали на ноги, попрыгали, убеждаясь, что их конечности в порядке, и поплелись в поисках тропинки. Трава по-осеннему пожухла, Уильям видел на ней следы трапезы копытных, идти по ней было необременительно.       Через пару сотен ярдов обнаружилась и тропинка. Она выныривала из леса и, казалось, расширялась там.       — О, пойдём по тропе! — попросил Джем.       И, не слушая ответа, уже поскакал вперёд, полный ребяческой энергии. Дети не могут идти ровно и спокойно — у них нет на это сил. А вырисовывать петли вокруг идущих взрослых — на это у них мощностей хватает.       Уильям поглядывал на тёмное, нахмурившееся небо. В лесу защититься от ливня будет проще, чем на открытом месте. И они оба скрылись в зарослях.       Закапали противные мелкие, но частые капли осеннего дождя, превращаясь в струи.       — В Шотландии осенью дожди могут идти по три недели подряд, — авторитетно заявил мальчик. — И настоящие мужчины не из сахара — могут путешествовать и под дождём. Так папа говорит, - добавил он.       — Но у них есть килты, — заметил Уильям, подтрунивая над собой. «Я ли это говорю?»       — Папа говорил, что сейчас в Шотландии тартаны запрещены! — немного переменив интонацию, сообщил Джемми. — Давай представим, что мы шотландцы, которым запрещено носить килты. Пошли!       Уильяму, поперхнувшемуся на слове «шотландцы», ничего не оставалось делать, как притвориться бравым солдатом и шагать вслед за мальчиком.       Вскоре дождь разошёлся, а тропинка, как водится, расширилась, наполняясь ручьями дождевой воды, текущей вниз по склону. Путники уже еле вытаскивали сапоги из грязи, были мокрущими с ног до головы, когда вдруг под ногами почувствовалось твёрдое покрытие.       Джем взглянул вниз — и волоски встали дыбом по всему его телу.       — Дорога из жёлтого кирпича! «Дорога из жёлтого кирпича»**! — закричал он, вспомнив книгу, которую читали они с мамой и Мэнди в ХХ веке.       Уильям, конечно, смотрел непонимающе.       — Дядя, я тебе потом объясню, — отмахнулся паренёк и поскакал дальше по жёлтым кирпичикам, составлявшим дорожку шириной примерно четыре фута.       Где-то через час дождь кончился, вышло солнце. А дорожка вывела их на полянку с мягкой зелёной травой, как будто бы и не тронутой осенью и заморозками. Джем побежал по траве, удивляясь, пока его взгляд не наткнулся на незаметные с большого расстояния, но всё же внушительного размера мегалиты, стоящие неровным полукругом. Они были серого цвета, покрыты неровным зеленоватым лишайником, поэтому сливались с окружающими деревьями.       Увидев их, мальчик попятился… Его обдало жаром, так что даже одежда на нём моментально высохла. Он обернулся с перекошенным лицом к дяде.       — Дядя! Камни!.. Ты слышишь их?       Ответа ему не было нужно: Уильям отмахивался, словно от мух, обеими руками.       — Значит, ты тоже слышишь их… Не подходи. Нет, это не пчёлы — это камни жужжат, дядя!..       Но Уильям подбирался всё ближе, он уже перегнал мальчишку, который, уверенный, что дядя его послушается, свернул попить к ручейку, текущему от камней вниз.       — Дядя! Дя-дя-я-а! Не ходи туда! — поднял он рыжую голову от ладошек, полных сверкающей вкусной влаги.       Уильям не слушал, а шёл как зачарованный, всё продолжая махать инстинктивно руками.       — Дя-дя! Они тебя утя-янут! — надрывался племянник.       Он побежал изо всех сил, догнал и подставил Уильяму подножку, которую тот тоже не заметил, потому что вперил недвижный взор в камни. Молодой мужчина упал неуклюже на траву.       — Кровавый ад! — выругался он.       Джем вторил ему:       — Дядя, Иисус твою Рузвельт Христос! — Интонация была точь-в-точь матушки Клэр, и Уильям рассмеялся, несмотря на боль. — Ты меня придавил!       — Что такое, что за камни? Почему они могут утянуть?! — спрашивал Уильям, вытаскивая мальчишку из-под себя, усаживаясь на поваленный ствол клёна и усаживая его рядом.       — Ох, дядя… — вздохнул тот. — Раз они жужжат, как пчелиный рой, и раз уж нас так тянет туда, значит… Это портал для временнЫх путешествий! — закончил он, интригующе понизив голос.       Между тем уже темнело. Уильям любил сумерки. Воздух в это время сбрасывает тяжесть дневной жары, проходя, как дух, сквозь шёпот листьев, умиротворяюще касаясь горячей кожи. Но в горах темнеет моментально, и ещё это означало, что им теперь не найти остальную компанию и не вернуться вовремя в Ридж.       — Хорошо. Вернее, плохо. Сейчас мы никого не отыщем. Пойдём устраиваться на ночлег, парень! Вот и расскажешь мне в это время про путешествия.       Голос его звучал недоверчиво, и Джем вновь скривил обиженную мордашку.       — Ты говорил, что эти камни — якобы проход в другое время?! — полюбопытствовал Уильям, подыгрывая.       — Да! — оживился мальчик, собирая порубленные ветки в охапку.       — Да такого быть не может! — осторожно сказал Уильям.       Он знал, впрочем, что дети много выдумывают и потом верят в эти выдумки, но не хотел обидеть… родственника.       — Как не может быть?! — горячо воскликнул Джем. — Мы же путешествовали! И мама, и папа, и мы с Мэнди, и даже… бабушка!       — М… матушка Клэ-эр? — протянул Уильям, не забывая, впрочем, рубить еловые лапы маленьким кинжалом, всегда висящим у него на поясе.       Уильям припомнил, что говорила младшая сестра Джемми, трёхлетняя Мэнди: «А ты из какого времени, дядя?!» Брианна так ему ничего и не успела рассказать тогда. Пришёл Роджер, и Уильям тактично не стал мешать семье Маккензи.       Может быть, они хотели поделиться с ним во время пикника?!       А матушка Клэр... Она всегда казалась Уильяму необыкновенной женщиной.       — Джем, как ты думаешь, почему твои родители и кузены с сестрой не пришли сюда? Они разве не здесь намечали пикник?! — спросил Уильям, поджаривая на костре пойманную куропатку.       — Я не знаю, — ответил мальчик, с состраданием и вовсе без аппетита глядя на то, что осталось от серенькой доверчивой птички. — Мы переходили во время мамы и папы в другом месте… На каком-то острове… — Он откопал в траве какие-то корешки и жевал их. — Я даже не знаю, видели ли эту дорожку и эти камни мои родители. Зачем же мы поплыли так далеко, на остров, если всё так близко?..       Он рассказал в двух словах о том, что Мэнди могла умереть вскоре после рождения и вылечить её можно было только в ХХ веке. Так сказала бабуля, и мама, папа, он и сестра отправились в будущее.       — Но мы вернулись, потому что здесь Деда может нас защитить. Мы соскучились по нему и по Бабуле! — закончил мальчик.       Уильям с тоской подумал, что к его двум матерям он не может вернуться никак! «Зато ты можешь быть рядом с отцом!» — сказал ему голос внутри. К Джейми всех тянет. Как к тем чёртовым камням!       ***       Потеряв сына и брата, Маккензи остановились, советуясь, что делать дальше.       — Отвези Фанни, Жермена и Мэнди домой, — сказал Роджер. — А я поеду искать место, где можно спуститься. Ну, и лошадь хотелось бы себе оставить для мобильности.       Дети приуныли. Но Мэнди, состроив хитрую мордашку, сказала:       — Папа! Мама! Я никуда не поеду, пока не найду Двемми!       — Ах, да! — вспомнила Брианна. — Вы же чувствуете друг друга!       — Где? Где Джемми? Ты чувствуешь его? — затормошил дочку и Роджер.       Мэнди уморительно наморщила бровки, подняла глаза к небу.       — …Сейчас будет доссь… — сказала она детским голоском.       Зловещая туча пришла от тёмной скалы. Ливень здесь, на горной тропе, — лишний шанс, что под откос полетит следующая лошадь. Роджер приказал всем слезть с коней, взял на руки Мэнди. Все двигались осторожно по тропинке до углубления в скале, над которым навис естественный козырёк. Роджер осторожно завёл туда лошадей, пока Брианна караулила детей и помогала им сойти в укрытие.       — Мэнди, детка, ты чувствуешь Джема?       Девочка углубилась в себя, стараясь настроиться на волну брата.       Фанни и Жермен в это время поминутно переходили от сосредоточенных поисков, с кручением головы во все стороны: взад-вперёд, вверх и вниз, направо и налево, к оживлённой болтовне о том, что увидели.       Маленькую пещерку наполнил детский гвалт.       Еле дождавшись, когда кончится дождь, Маккензи со своим выводком вышли наружу.       Брианна и Роджер поцеловались и поехали в разные стороны. Брианна с Фанни на одной, Жермен — на другой лошадке направились к дому, а Роджер с Мэнди — искать тропинку, чтобы спуститься ниже.       — Сердце моё, — шептал папа, прижимая дочкину спинку к своей груди, — скажи, где Джемми!