Уильям и Джейми

      Склоны поросших деревьями хребтов были засыпаны пушистым снегом. На дальней стороне седловины, сбоку от хижин Фрейзер-Риджа, Уильяма давно привлекал лесок стройных елей. В один из ясных, но морозных дней января он решил после окончания срочных утренних дел на конюшне отправиться туда.       Заикнувшись об этом за завтраком, Уильям и сам не заметил, как к нему в компанию уже набились Джем и Мэнди.       — Ура, ура! Мы в лес! Джем! А мы увидим там животных?       На самом деле, Уильям надеялся, что животных они увидят как можно меньше, потому что идти на охоту одному или в компании мужчин — это одно, а гулять в лесу с маленькой девочкой, согласитесь, это совершенно другое. И в лес он собирался поближе к поселению. Но дети уже пулей вылетели из дома и наткнулись на Жермена и Фанни.       — Хочу поставить силки на мелкую дичь, — солидно сказал Жермен Роджеру. — Заодно покажу Фанни, как это делается.       — Удачи вам! — пожелал Роджер.       — И мы тоже в лес! И нас дядя Уильям берёт с собой в лес! — тут же сообщила Мэнди.       — О, милорд, можно с вами? — живо подскочил белоголовый подросток к Уильяму.       — Ну… За санями пробежишься? — наморщил лоб Уильям, став очаровательно похожим на Джейми.       Он знал, что к тринадцатилетнему Жермену в плане ручного труда здесь относятся уже как к самостоятельному мужчине.       — Фанни только посадите с собой? Милорд, — прибавил парнишка, уловив волшебное воздействие этого обращения.       Осторожно спустив сани по склону к лесу, Уильям поглядывал назад, чтобы не выронить девчушку. Фанни же бежала вместе с мальчишками и бросалась в них снежками — визгу было немерено, потому что они ей давали сдачи! С саней улыбалась Мэнди: из-под капора из меха опоссума выбились кудряшки, личико разрумянилось, глаза цвета виски заблестели. Она становилась всё больше похожа на бабушку Клэр. Уильям залюбовался девочкой. Мэнди, по своему обыкновению, пела песни обо всём, что видела.       В лесу Фанни и Жермен сразу сказали, что они пойдут ставить силки на зайцев, белок и прочую живность, и скрылись за деревьями. Уильям пошёл рубить сухостой на дрова, а Джем должен был обрубать ветки и следить за сестричкой.       Пока работали, перекрикивались. Увлечённые работой, не вдруг обнаружили, что Мэнди исчезла.       На Уильяма напала паника: Мэнди — совсем малышка! Как он мог упустить её? Где она? Ей должно быть страшно, она может провалиться в снег, в ручей, которые здесь на каждом шагу, и быстрые горные потоки, конечно, не замерзают, несмотря на зимний мороз.       Как он будет отвечать перед Брианной, Роджером, Маком и матушкой Клэр?! Это тоже немаловажный, хотя и второстепенный вопрос.       Они побежали с Джемом, крича во все стороны: «Мэнди! Мэнди! Ты где?! Отзовись! Мы тебя не видим!»       Внезапно холодно-липкой волной на Уильяма накатило воспоминание. Наверное, первое сознательное воспоминание детства. Однажды, примерно в возрасте Мэнди или чуть пораньше, он отстал от нянюшки, бабушки, тётушки и попал в белый густой туман. Такие туманы нередко спускались с горных склонов Озёрного края. Всюду было белое безмолвие, не видно даже кончиков пальцев вытянутой младенческой руки, словно он попал в молоко, как лягушка из сказки. Он запомнил ледяные влажные иголки дрожи, забиравшиеся под одежду. И через какое-то время, наполненное отчаянием и страхом, — огромное облегчение: Мак нашёл его! Тепло, нежность и счастье так и окутывали мальчика, даря бесценное ощущение комфорта и уверенности, что всё будет хорошо.       А сейчас они так же быстро должны найти малышку.       — Мэнди! Детка!       Он оглянулся в поисках Джема. Но мальчик не унывал: он сел прямо в снег, сосредоточился, зажмурив глаза, и слушал. Уильяму показалось — очень долго, хотя на самом деле не прошло и десяти минут, как Джем вскинул голову, открыл синие глаза и радостно улыбнулся.       — Я знаю, где она! Это недалеко. Она маленькая, не могла далеко уйти.       — Пойдём! — решительно перехватил топор в левой руке Уильям.       — Да я сам схожу, дядюшка, ты тут заканчивай тогда с дровами! Лошадь опять же волки могут задрать!       — Нет уж, пойдём вместе, через лес и бурелом по горному склону лошадь сани не протащит!       Не хватало ещё обоих детей потерять! В глазах Уильяма защипало от переживаний.       Они шли прямо через лес, через снег, утопая чуть не по пояс, были, конечно, все мокрые, но от волнения было жарко.       Примерно через полчаса лазанья по горной лесной чаще они увидели Мэнди. Пушистая шубка цвета фуксии неожиданно ярким пятном выделялась на белом снегу.       Уильям, вытаскивая ноги из снега на каждом шагу, подобрался к Мэнди в тревоге… Но она не казалась испуганной. Девочка сидела на корточках на полянке и что-то рассматривала.       Это оказались… цветы под снегом. Маленькие сине-лиловые капельки, бутоны подснежников, которые должны будут проклюнуться, когда придёт весна.       Увидев Джема и Уильяма, она вскинула ручки и закричала:       — Смотрите, смотрите, цветы! Давайте их возьмём с собой!       — Я думаю, у бабули для тебя найдётся множество первоцветов! — с осуждающей интонацией сказал Джем. — Ты почему ушла?!       — Мне стало скучно, захотелось погулять!       Джем вспомнил, как окончилась для него однажды детская выходка, совершённая по недомыслию и от скуки: его впервые в жизни высекли. Ещё здесь, ещё до их перехода в ХХ век.       — Я вот скажу маме — она тебя накажет.       — Ябеда, ябеда! Я тогда тоже расскажу, что ты за мной не следил! Брат, называется!       «Вот противная девчонка!» — подумал Джем.       — Я вместе с дядей Вилли заготавливал дрова! Тебя же согревать, дурочку! — с ласковой снисходительностью и гордостью взрослого человека объяснял мальчик.       — А-а-а! Я всё расскажу мамочке, что ты меня дурой назвал! — забавно картавя, закричала девочка, набрасываясь с кулачками на старшего брата.       Уильям, на сердце которого отлегло, мельком подумал: а хорошо, что я один рос!       В обратную сторону, к лошади, приходилось взбираться на гору — это было тяжелее. Чтобы было быстрее, длинноногий Уильям взял девочку на руки. Жар волнения спал, и под мокрую одежду вползал сырой холод.       «Вот радости будет для матушки Клэр, лечить нас!» — с неудовольствием подумал Уильям.       Глубокий снег обвалился в прежние следы, поэтому они шли как по целине.       — Посади меня на шею, как Деда! — предложила с ликованием Мэнди.       — Хорошо, — не мог удержаться от улыбки Уильям. — Только ты следи внимательно, чтобы тебе ветки не попали в глазки, ладно? А то не будешь красавицей!       — Красавица, сейчас скоро стемнеет уже, как мы будем по темноте искать нашу лошадь с дровами? — ворчливо спросил Джем, тоже уставший и немного завидующий, что сестра едет на шее у дядюшки.       — А мама тебе волшебные спички дала! — заявила девчушка. — Чтобы не возиться с примитивными способами добывания огня!       «Ого!» — подумал Уильям, услышав витиеватое выражение, абсолютно не характерное для трёхлетки в любую эпоху. Наверное, это слова самой Брианны. Или Роджера. Дети же повторяют всё, как попугаи.       Когда они вышли к лошади, там уже были Жермен и Фанни, костёр уже был разожжён, и лошадь пила из клеёнчатого ведра воду из растопленного снега.       — Мы много силков поставили! Завтра пойдём за добычей! — был воодушевлён Жермен.       — Если миссис Мюррей не поручит мне готовить, убираться или рукодельничать! — немного охладила его пыл Фанни.       Вечером Уильям сел за письмо Лорду Джону. Тётушка Дженни сказала, что скоро будет почтовый день и можно будет отправить весточки. Он писал:       «…Милорд, если Вы ещё в Хэлуотере, не сочтите за труд, поищите в моей комнате, в третьем ящике комода, деревянную лошадку. Захватите её сюда, в колонии, пожалуйста. Я хочу подарить её…»       Он подумал: «…своим племянникам». Но тщательно вывел: «…моей маленькой новой знакомой. Дочка миссис Брианны, трёхлетняя мисс Маккензи, — это прелестнейшая девочка! Осмелюсь сказать, мы с ней подружились. Ну, Вы знаете, что я всегда глубоко неравнодушен к женскому полу!» — пошутил он напоследок.