Уильям и Джейми

      Уильям, я видела, ёрзает от нетерпения. Не то что ему у нас не нравилось, или он устал возиться с лошадьми (этого, надеюсь, не случится до конца его жизни), или надоело наше общество. Просто в нём уже закрутилась и сжалась та пружина, которая, по моему опыту, была отличительной чертой Маккензи, его предков. И если эта пружина распрямится не в том направлении, то о последствиях мы можем ещё очень и очень сильно пожалеть.       В горах уже чувствовалось дыхание весны. Ручьи набухали, снежная корка вот-вот готова была лопнуть и растечься.       И это случилось. Джем прибежал к матери однажды утром:       — Мама! Ручей выше нашего дома вскрылся! Он сорвёт твои конструкции!       Брианна надела кожаные штаны и высокие сапоги, схватила брезентовую сумку с инструментами, приготовленную на всякий случай, и понеслась на место своей мини-электростанции.       — Джем! Следи за Мэнди!       Мальчишка приуныл. Ему хотелось побежать на ручей, пускать в бешеном горном потоке щепочки и ветки. Может, одеть Мэнди и рвануть с ней?       В окно, дразня, врывалось солнце. Мама так спроектировала дом, что солнце, пока сияло над горизонтом, в какое-нибудь окно заглядывало обязательно. Если дождя не было, конечно. Сейчас такое неустойчивое время года, что ясная погода может вмиг смениться дождём и ливнем. Вот и мама захватила с собой клеёнку от возможного дождя. Но после ливня, сказал Деда, снег сойдёт быстрее.       — И распустятся цветочки! — услышал Джем позади себя детский голосок.       — Разве я вслух разговариваю?! — удивился Джем.       — Не знаю, — пожала плечами сестра. — Я могу тебя и так, и так слышать!       «Тьфу! Не скроешь ничего от болтливой девчонки! — подумал Джем и покосился на Мэнди, но та, даже если чего и „слышала“, на этот раз вида не подала. — Хитрая!» — вздохнул он.       Уильям с ведром вышел за водой для лошадей и заметил движение к домику Маккензи. Оттуда раздавались крики и шум. Побежал туда — в горку бежать по раскисшему снегу было тяжеловато.       Брианна стояла, целясь из дробовика в каких-то ублюдков. «Брось ружьё, женщина!» — донёсся крик.       Уильям окинул быстрым взором окрестности. Детей не было видно нигде. Но на крики они могут из любопытства примчаться — и свои, и чужие дети.       Дивясь на женщину с огнестрельным оружием, собравшиеся кричали. Подбираясь сзади, Уильям в неразберихе возгласов уловил реплики: «Ведьма!» «Она колдунья!» «Она взорвать нас хотела на празднике!» «У них вообще вся семейка — чародеи! Помидоры едят и не травятся!»       Он знал: достаточно кому-то крикнуть: «Держи ведьму!» — и толпа ринется на его сестру, и тогда, даже если Брианна выстрелит и ранит или убьёт одного (что спорно из-за неточности стрельбы её оружия), остальные её просто затопчут.       И Рэнсом решил отвлечь внимание на себя. Оружия, кроме обязательного дирка (и в качестве рабочего ножа, и на всякий случай для защиты), у него не было. Он с долей удивления обнаружил в руке брезентовое ведро с водой, которое он не выбросил и не вылил — чисто по рассеянности, привлечённый событиями у домика Маккензи.       И он выплеснул воду на одного из мужчин — чёрного, с лицом и фигурой, которые делали его похожими на галку, — и тот от неожиданности издал звук удивительно похожий на галкино кваканье.       У Уильяма в голове пронеслось: интересно, как его зовут, не Джек Доу*? Но лингвистическими изысканиями заниматься было некогда: галкообразный мужчина бросился на него, очертя голову. И все повернулись к новому источнику раздражения.       Уильям успел сбить противника с ног, уже бросил ведро и вытащил дирк, в другой руке у него была увесистая сучковатая палка, которую подобрал в снегу у домика. Он умел держать публику в напряжении, поэтому сразу они на него не набросились бы, и Брианна успела бы убежать.       «Опять я, как петушок, бросаюсь на защиту своих кур!» — подумал он, но отшвырнул эту мысль, потому что заметил: Брианна не убегает, а озирается. Ищет, наверное, своих детей!       Но главное — переключить внимание на себя. Уильям автоматически пересчитал мужчин, толпившихся у домика Брианны. Десятка полтора — не так и много, можно справиться. Мак не простит, если прольётся кровь, чья бы ни было, — все будут уничтожены ради благополучия Брианны, подумал он.       — Слушайте! — сказал он звучным, красивым голосом, в котором явственно послышались командирские нотки. — Сейчас миссис Маккензи позовёт мистера Фрейзера, который проведёт с вами переговоры! Все претензии вы сможете предъявить Самому!       Он старался по-шотландски налегать на Р и Ш, чтобы не дразнить местных жителей утончённым произношением их заклятых врагов-англичан. Он понимал, что надо болтать что попало, лишь бы убрать отсюда Брианну. Но уловка, кажется, сработала: люди начали успокаиваться, поглядывать на него с интересом, в глазах начали появляться какие-то мысли, и он опустил руки с оружием.       Вдруг в одной из ближайших кучек Уильям узнал высокого, широкоплечего черноволосого мужчину — отца той девочки, Нелли.       — К вашим услугам, — откозырял Уильям, стараясь включить всю свою харизму. — Надеюсь, мисс Нелли чувствует себя хорошо?       Видя, что их сосед вполне мирно болтает с Уильямом, и остальные начали работать мозгами.       — Скажите своим людям, — почувствовал себя офицером на службе Уильям, — что они смогут все свои претензии обсудить с хозяином Риджа, мистером Фрейзером.       Он говорил уверенно, доброжелательно и в то же время показывал своё превосходство, невольно копируя лорда Джона и дядюшку Хэла. Что он будет делать, если Брианна не уберётся, а Мак не придёт, Уильям не хотел и думать.       — Миссис Маккензи, — продолжал он, — проводит усовершенствование поместья в строгом соответствии с законами физики. («Боже, что я несу!») Никакого волшебства нет и в помине!       Неизвестно, чем бы всё закончилось, но в этот момент Уильям увидел, как совершенно не с той стороны, с какой ожидалось, бежит Мак, тяжеловато припадая на ногу.       Приближаясь, Джейми перешёл на шаг, так как увидел, что напряжение немного спало. Он встал перед толпой арендаторов, выпрямившись и, как казалось, гордо подняв голову.       — Мой племянник уже отправился за судейскими! — сказал он, возвышаясь над всеми. — Так что все нарушения законности будут зафиксированы и не останутся без возмездия!       Ближайшие судейские находились в Кросс-Крике, так что при желании за это время здесь можно было всех перебить, а дома спалить и разрушить. Но упоминание судейских породило благодушные настроения среди собравшихся.       — Э, это хорошо! — говорили мужички.       Раздавалось мстительное:       — Пусть, пусть с ними судейские разберутся!       — Жена — колдунья, дочь — колдунья, светопреставление устроили на празднике, — продолжал ныть кто-то.       — Колдовство, чародейство, — бубнили с одной стороны.       — Девочек заставляет учиться, а зачем? — раздавалось с другой.       — С нас аренду берёт, а сам хоть платит?       Все реплики сливались в один неясный гул.       — Хорошо, — подытожил Джейми. — Всё это сможете предъявить судейским, когда они сюда прибудут. А сейчас расходимся по своим домам и занимаемся хозяйством. Бурное таяние снегов, вызванное потеплением, может доставить кое-кому большие неприятности! Пусть они будут у кротов и мышей, а не у фермеров, господа! — пошутил он и строго продолжал. — А кому не нравится, я ведь никого во Фрейзер-Ридже насильно не удерживаю!       Он специально выделил голосом название поселения.       — Но не дай бог вам устраивать беспорядки, господа! — пригрозил он.       Арендаторы, названные «господами», постепенно успокоились и пошли по своим делам. Уильям подошёл к Маку.       — Ты услышал из Большого дома?! Так были слышны крики?!       — Нет, сынок, это Джем прибежал и сказал.       Дети в непромокаемых костюмах гуляли на склоне у ручья, пуская щепочки. Джем мастерил из деревяшек кораблики с парусами.       Он увидел на белом фоне снегов чёрные точки, скопившиеся около их хижины, а потом — рыжие волосы мамы, полощущиеся на ветру среди этих чёрных точек. Папа ушёл на охоту, поэтому его не было дома уже несколько дней.       И Джем побежал к бабушке с дедом.       — Бабушка! Деда! Мама…       — А Мэнди где?       — Фанни её увела играть на нижний ручей!       Я в тревоге побежала смотреть, всё ли в порядке с девочками, отпустив Джейми спасать нашу дочь.       Когда я увидела Джейми, возвращающегося от хижины Маккензи, я удивилась: он хромал.       — Что с твоей ногой? Ты ранен? — испугалась я.       Но крови не было видно.       — Не с ногой — спина, — говорил он, раздеваясь и уже с трудом добираясь до кресла.       У него несколько раз были приступы боли в спине, так что нельзя было и пошевелиться. Один раз из-за этого мы с ним чуть не погибли в зимнем лесу от голода и холода, если бы не Иэн со своими индейцами.       — Но ты знаешь, Сассенах: когда речь идёт о спасении твоих детей, забываешь обо всём.       — Знаю, Джейми. Давай помогу подняться наверх, в спальню? Я тебя там осмотрю и попробую что-нибудь сделать для облегчения состояния.       — А ты не будешь тыкать в меня иголками? — с подозрением спросил Джейми, однако охнув от боли, когда мы с Уильямом отвели и уложили его в постель.       — Не уверена, что смогу ответить тебе отрицательно, — усмехнулась я, осмотрев его.       Оснащённый, наконец, иголками по правилам китайской медицины, он попросил:       — Последнее желание можно?       И смотрел так жалобно-жалобно. Я поняла, что ему лучше и начинаются игры.       — Какое, несчастный? — переспросила я с улыбкой.       — Сассенах, ложись со мной!       Придирчивым докторским взглядом окинув больного, я решила, что можно исполнить это и его, и своё желание. Я сняла башмаки, пышную юбку и аккуратно, стараясь не потревожить шевелением его спину, легла на жёсткое ложе. Он привлёк меня к себе, пролагая губами привычную дорожку от виска к губам, к ямке под шеей и ниже…