Уильям и Джейми

      Утром я проснулась, когда Джейми ещё спал. Он, как всегда, лежал вытянувшись на спине, сложив руки на груди. Куриным пёрышком, вылезшим из подушки, я в шутку провела по его длинному острому прямому носу с костным утолщением на месте перелома. Джейми задёргал ноздрями, но не проснулся. Я продолжила свою игру, и он, оглушительно чихнув, с закрытыми глазами потянулся ко мне, сграбастав, и через минуту уже поддувал мне за ухом, крепко прижав к себе спиной.       — Джейми!       — Попалась, Сассенах!       Я в ответ старалась завести назад руку и схватиться за него, но у меня не получалось, и его это только раззадорило, так что я вскоре очень хорошо почувствовала упругую твёрдость у себя на заднице.       — Ммм? — вопросительно промурлыкал он.       — Джееейми! Ты знаешь, который час?       Я прислушалась, не слышно ли шагов Фанни или Жермена, но они, наверное, уже спустились вниз разжигать очаг, кипятить воду к завтраку. Кашу обычно варила я, но Фанни тоже научилась этому от тётушки Дженни, которая постепенно приручала дикарку.       Джейми настойчиво обхватил мой зад огромной тёплой лапищей, перевернул меня, властно скользнув туда, где его всегда ждут, и я погрузилась в блаженное состояние. Чувство физического единения чудесным образом дополняло наше ощущение счастья, как бы мимолётно оно ни оказалось. Это основная черта нашего брака.       Не успели мы встать с постели и спуститься к завтраку, как к нам пришла Дженни.       — Что-то у вас тут горелым пахнет? — подозрительно спросила она.       — Я не дам ей больше спалить дом! — с ласково ворчливой интонацией кивнул на меня Джейми. — Садись, mo puithar*, попей с нами… чаю.       Он подвинул заварочный чайник с травяным настоем.       — Чаю, кстати, Иэн достал немножко, — сказала Дженни, выкладывая на стол из кармана цыбик чая, упакованного в Англии.       Я не могла удержаться и поднесла его к носу. Полузабытый аромат настоящего цейлонского чая вдруг воскресил в памяти образ Фрэнка. До мозга костей англичанин, он и в Бостоне предпочитал чай, противостоя всеобщей кофемании. Что же до меня, здесь, в каролинской глуши, как известно, и чай, и кофе превратились в недостижимую роскошь.       Мы поели каши и попили чаю с лепёшками и мёдом, и Фанни с Жерменом убежали из-за стола.       Дженни искоса посмотрела на меня, потом на брата.       — Джейми… Клэр… — начала она непривычно нерешительно.       — Что с тобой, Дженни Мюррей! Ты ли это?! — спросил Джейми, и углы рта у него уже юмористически закруглились кверху.       Дженни сорвалась:       — Да, Дженни Мюррей! Но моего Иэна Мюррея уже нет рядом со мной! И мне его очень не хватает, Джеймс Фрейзер!       Они оба вспыхнули, глядя друг другу в глаза.       — Мне тоже, — мрачно сказал Джейми почти себе под нос.       Я, с мимолётной печалью по Иэну-старшему, подумала: брат и сестра очень похожи. Но прошедшая жизнь изменила всех нас. Дженни первой опустила голову.       —…Я хочу попросить прощения у вас! — промолвила моя золовка. — Тогда, после Каллодена…       — Кто старое помянет… — теперь начала закипать я.       Я понимала, что это дела давно минувшие, но оказалось, что обида всё ещё жива, и я ничего не могла с собой поделать. Злилась на Дженни за недоверие. За Лири. За то, давнее ранение Джейми. За Иэна-младшего. За себя. Я вскочила, намереваясь убежать.       — Подожди, сестра! — тоже нахмурив в ответ брови, нанесла запрещённый удар Дженни, но он достиг цели: я молча застыла от неожиданности. — Я вспомнила, что видела человека, похожего на Роджера как две капли воды, в юности, когда ты, a bhràthair**, учился в Париже в университете!       Жар так и обдал мои внутренности.       — После вызволения твоего сына от бандитов, — украдкой кинула Дженни взгляд на Джейми: как он воспримет? — мы поговорили с Роджером. И я поняла, что ваши рассказы о том, что ты, Клэр, и Брианна, и Роджер пришельцы из будущего, — чистая правда! А детки перемещались в ваше далёкое будущее из нашего времени. Я поняла, что напрасно не верила тебе. Вам. Ты, a bhràthair**, — виновато продолжала она (мне захотелось ущипнуть себя: не снится ли мне пристыженная Дженни), — был совершенно прав, пресекая всяческие разговоры о том, куда ушла Клэр.       Мы с Джейми хранили молчание.       — Значит, вы знаете будущее, потому что для вас оно уже произошло… — протянула Дженни. — Значит, Клэр, это точно, что Майклу нужно убираться из Парижа?.. — вдруг спохватилась она.       Я кивнула.       — Господи, за что это нам?! Матерь Божия! — перекрестилась она. — Нигде покоя нет!       — Напиши Майклу, — Джейми ласково коснулся сестриной руки. — Впрочем, я думаю, он запомнил слова Клэр. И время ещё есть… А вот у нас, похоже, времени совсем не осталось!       С фактории Бердсли Иэн принёс вести, что на днях британская эскадра под командованием барона Джорджа Родни нанесла поражения испанскому флоту при мысе Финистерре и мысе Сан-Висенти.       Я вспомнила, как Брианна учила параграф об этой «битве при лунном свете» и рисовала на чёрной бумаге белыми, серыми и лимонными красками, добиваясь эффекта фосфоресцирования. Картина долгое время висела на стене в её комнате в Бостоне.       Мы с Дженни посмотрели друг на друга, но ни одна из нас не решалась сделать первый шаг. Джейми широко раскинул руки, обняв левой меня, а правой — сестру, и заключил нас в свои медвежьи объятия. Дженни уткнулась носом мне в ямку на шее, где бьётся пульс, отчего я ясно почувствовала учащённое биение собственного сердца.       Джейми, стараясь звучать юмористически, сказал поверх наших голов:       — Наверное, я дурак набитый, если не могу столько лет помирить моих любимых женщин.       Он засопел, и Дженни отстранилась первая, промолвив:       — Только не говори, что ты плачешь, Джеймс Фрейзер!       Выйдя из дома брата, Дженни подошла к Фанни, которая сидела около Большого дома и смотрела на заснеженные вершины дальних хребтов.       — Я, дорогая племянница, — без предисловий довольно желчно сказала Дженни, — приучалась к руководству поместьем с десяти лет, с того дня, как умерла моя матушка…       Фанни поглядела на неё с сочувствием.       — Соболезную, миссис, — молвила она, бессознательно-кокетливым девичьим жестом поправив беличий капор.       Дженни повела головой, как бы отвергая её реплику.       — Я не о том сейчас: это было очень давно… Я предлагаю тебе (и мистеру и миссис Фрейзер как твоим опекунам) обучить тебя этому нехитрому, но многосоставному делу. Все мы не вечны, и мой брат с женой, к сожалению, тоже. Но они должны вырастить тебя, чтобы ты была способна к какой-нибудь профессии. Ведь у тебя собственности нет?       — Нет, — кивнула Фанни, всё ещё не понимая, к чему клонит миссис Мюррей.       — Ну вот. А, хм, обращаться к тому занятию, что… исповедовала твоя сестра… Мой брат не позволит тебе стать шлюхой, ибо не для того твоя старшая сестра пожертвовала собой!       Миссис Мюррей, как всегда, выражалась почти без обиняков. Фанни при напоминании о сестре пришла в ужас и стояла, округливши рот.       — Прикрой рот, девочка, — ласково сказала Дженни. — Я буду обучать тебя ведению хозяйства. Миссис Клэр будешь помогать: готовить, убираться... Ведь ты знаешь, что она много сил отдаёт врачеванию!       На лице Фанни лёгкой полуулыбкой отразилось понимание. Вот же девчонка! Отогревается понемногу. Чего ещё человеку нужно — чувствовать, что ты кому-то небезразличен.       Когда Дженни поговорила со мной, я приняла это её предложение, а Джейми попросил Дженни стать на время экономкой всего нашего хозяйства.       Когда мы собирались в Шотландию пару лет назад, в Ридже управляющим и нашей кухаркой были Бобби и Эми Хиггинс. Бобби оставался в наше отсутствие фактором.*** Но не успели мы вернуться, как Хиггинсы отпросились куда-то: им прислали весточку их дальние родственники. К тому же сыну Эми Эйдану Маккалуму, давнему приятелю Джемми по играм, уже исполнилось семнадцать. Может, ездили куда-то пристраивать его, чтобы малец не оказался на войне непонятно, в качестве кого… Вернее, понятно, — пушечного мяса.       Моё сердце ныло за Джейми, Иэна и за молоденького ещё пока Жермена.