Уильям и Джейми

      Как ни ждёшь наступления нового времени года, оно почему-то всегда приходит внезапно.       Однажды утром мы проснулись и увидели: всю землю, ветви деревьев, крыши построек покрыл снег. В то время как на побережье снег не задерживался надолго, да и выпадал лишь изредка, — в горах белоснежный пухлый покров, бывало, глубоко скрывал всё окружающее. Поэтому двери в домах открывались внутрь, чтобы можно было выбраться наружу и лопатой прокопать себе коридор в снегу.       Довольная Брианна хитро ухмылялась: она явно приготовила нам рождественские сюрпризы. Я радовалась, что в 18 веке не было ещё такого размаха и всеобщего потребительского безумия при подготовке к Рождеству. Да у нас во Фрейзер-Ридже пока превалирует натуральный обмен.       Но энтузиазма Брианны и Роджера сдержать было невозможно. Дети бегали по поместью, бросая на нас хитрющие взгляды, и зажимали рты ладошкой, стараясь не засмеяться.       — Ба! Деда! Мама сказала, чтобы вы ни в коем случае не ходили к ручью! — сказал Джемми, сверкая глазками.       Джейми, напротив, насторожился. Сходив на разведку, он однажды вечером поделился увиденным со мной:       — Наша дочь, Sassenach, соорудила на верхнем ручье плотину — бобрам на зависть! Кругом снег, на скалах серебрится иней, а вода продолжает делать свою работу! Бежит по склону и, собранная плотиной, с силой устремляется вниз. Только я не понимаю, как водой можно осветить темноту?       По правде говоря, я и сама не понимаю природы электрической энергии, а устройство лампочек накаливания помню на самом элементарном уровне.       — Не беспокойся, — сказала я Джейми, — она знает, что делает.       — Ммфм, — промычал с сомнением шотландец. — Нет, Sassenach, я верю, что она знает… Но… Они решили позвать весь Ридж на рождественский вечер!       — Джем сказал?       Я поняла: он боится, как бы нас не обвинили в колдовстве.       — Я уговорил её перенести торжества на новогоднюю ночь. Шотландцам привычнее Хогманай.       — Что ж, — храбро ответила я, включив своё упрямство, — твои арендаторы и так знают, что у Самого необычная семейка! Докажем это ещё раз!       Я не успела нырнуть с головой под одеяло, как Джейми схватил губами моё ухо.       — Ах, так! — в шутку разозлилась я, принимая игру. — Я тоже найду, за что тебя схватить!.. Будешь просить пощады!       — Ни за что! — чтобы сказать, Джейми пришлось освободить моё ухо.…       — Ну, держись, чёртов шотландец!.. — и с этими словами я стала карабкаться, перебирая, как ступени лестницы те части его анатомии, какие попадались под руки или под ноги…       Он завозился в ответ, и это явилось вступлением нашего своеобразного танца под одеялом. Или на одеяле — на такие частности мне, увлечённой процессом и погружённой в свои ощущения, уже некогда было обратить внимание.       ***       И вправду, Джейми вместе с Роджером и Дженни удалось уговорить Брианну отпраздновать Хогманай по-шотландски.       Маккензи устроили небольшой вечер в амфитеатре котловины. Наверху были поставлены столы под арками. На арках были подвешены провода, тщательно обёрнутые в полоски ткани с пропиткой, соединяющие круглые лампочки, которые очень напоминали рождественские шары правильной формы. Ёлка посреди поляны была украшена яблоками, пирогами и самодельными конфетами.       Брианна и Роджер, однако, вовлекли и детей в подготовку к празднику. В отличие от нашего времени, теми, для кого устраивается праздник, были взрослые.       — Они тяжело трудятся, видали вообще мало радости в жизни… — оправдывалась Брианна.       Я хранила про себя свои сомнения в правомочности перенесения традиций ХХ века в восемнадцатый. Но дети были в восторге!       Жермен и Фанни, полные собственного достоинства, отгоняли от ёлки ребятишек, которые то и дело посягали на вкусные украшения.       — Рано ещё! Подождите!       — Когда Фам… то есть С-сам разрешит! — важно говорили они.       Жермен, со свойственной ему опытностью, предотвращал кражи и уловки даже подростков, старше его по возрасту.       Я оглядывалась: Джем и Мэнди куда-то улизнули, но Брианна была спокойна, так и я тоже старалась сдержать дрожь и отвлекаться на приготовления.       Рейчел, привязав Огги куском широкой ткани к боку, вязала красивые бантики из нарезанных лент, а Брианна пришивала их к холсту, постеленному на столы вместо скатертей. Голова малыша в беличьем капоре высовывалась из слинга, как огромный гриб-дождевик. Я немного помогла им, потом заглянула в кухню к женщинам, занятым пирогами и горячим блюдом, обработала несколько мелких ожогов, полученных в спешке, — ну куда ж без этого!       Шотландские домохозяйки, во главе с Дженни, готовили хаггис, казалось, на весь крещёный мир! Запах так сводил с ума, что, не будь мне шестьдесят три года, я бы могла заподозрить что-нибудь необычное о себе и Джейми.       Время шло неумолимо, надо было всё закончить до темноты. Брианна бесшумно скользила то туда, то сюда по территории, временами отдавая чёткие и неукоснительные приказы.       Обитатели Риджа собирались потихоньку. Поскольку большинство были шотландцы, при виде разнообразной вязаной одежды, — свитеров, воротников, жилеток, поверх трикотажа украшенных мехом белки или лисицы, — у меня возникло чувство дежа вю, я вспомнила собрание в Леохе.       В лучах солнца, начавшего клониться к закату, мелькнуло золото волос моего мужа. Издали я слышала его громкий, но мягкий голос, на этот раз свободный от акцента. Он приветствовал чету Хантеров, приехавших по нашему приглашению.       Дензель сверкнул очками, удивившись, что я тоже обзавелась этими круглыми приспособлениями. Мы сердечно расцеловались с Дотти.       — Поздравляю, милочка! — сказала я с чувством, заметив её довольно кругленький животик. — Если у тебя есть вопросы, задавай! Денни, конечно, доктор, но он не женщина и никогда не был матерью! — доверительно шепнула я ей.       Дотти передала привет Джейми и мне от Хэла. Он не приедет, конечно, не полезет в логово к республиканцам.       Денни присоединился к Иэну с Рейчел, Дотти ушла шептаться с Уильямом. У них есть о чём поговорить.       Когда всё было готово и все гости собрались, Джейми вышел на середину, все замолкли, а Брианна зажгла лампочки. Красные, жёлтые, зелёные и фиолетовые огоньки осветили полянку. Их было довольно много, десятка три. Все ахнули.       Их запаса хватило на ту четверть часа, когда выступал Джейми, поздравляя всех с Рождеством, произнося свои пожелания. В конце он призвал всех к общей молитве. За отсутствием католического священника, Роджера-пресвитерианца он тоже не рискнул выпустить, поэтому читал молитву сам. Никто не возражал, все молились.       Брианна соединила лампы не последовательно, а параллельно, и они по очереди гасли, взрываясь и повергая аудиторию в ступор, лёгкую панику или в восторг.       Уильям шепнул мне: «Матушка Клэр, это как «Прощальная симфония» Гайдна, да? Может быть, стоило завершить этим вечер?» Но я подумала, что у нас под конец всегда случается что-нибудь ещё более впечатляющее.       Когда осталась гореть одна лампочка, как «последний лист», Роджер, Иэн, Уильям и молодые люди из арендаторов зажгли припасённые факелы с тряпками, пропитанными смолой.       Дженни скомандовала женщинам вынести угощение. Джейми откупорил первый бочонок с виски, и веселье началось. Застолье перемежалось музыкой.       Роджер стучал на бойране, мужчины — родители учеников — играли на волынках, все танцевали.       Роджер со своими учениками подготовил рождественские песни. «Тихий вечер» и другие я знала. Я бросала взгляды на Джейми. Он хранил невозмутимое выражение лица: музыку он не мог слышать из-за черепной травмы в юности.       Я чувствовала, как текут слёзы, слушая песню об исчезнувшей девушке. Джейми сидел на скамейке, обняв меня и дыша теплом на непослушные, соль с перцем, волосы.       На другом конце стола вместе со всеми хору подпевал Уильям. Голос у него был густой и бархатный. «Наверное, так бы мог петь и Джейми», — подумала я.       Роджер сам наслаждался своим вернувшимся голосом. Как врач¸ я удивлялась, как могли так восстановиться связки после ужасной травмы гортани.       Мальчики пели стройно и задорно:             С Новым Годом, **             С Новым Годом,             Пусть нам всем видится время от времени,             Мир, в котором наш ближний нам друг.             С Новым Годом,             С Новым Годом,             Пусть у нас хватит сил для исполнения наших желаний,             Иначе нам ничего не останется, как только лечь и умереть,             Тебе и мне.       Я спрашивала себя, не сам ли Smeòrach*** её сочинил. Но, взглянув на Бри, я заметила в лице дочери выражение, означавшее «вспоминаю ХХ век». Я поняла, что это какая-то песня из будущего.       Жермен взял мандолину и сыграл пару французских песен. Хорошо, что не все знали слова. Я видела, что Джейми довольно морщит губы, сдерживая смех.       Джем мастерски изображал обитателей Риджа. Соседи смеялись, узнавая характерные гримасы, акцент, походку друг друга.       Мэнди тоже осмелела, вылезла вперёд перед нами и стала бормотать речитативом свои детские фантазии, приплясывая. Джейми смеялся, что у него скоро голова открутится слушать невообразимые выдумки внучки.       Но Уильям сказал, что в её песнях есть рациональное зерно: к козке прибежала мама, львёнок рядом с мамой спит, и сон его весь прайд хранит! И кто б водицы ни попил, себе течёт спокойно Нил! Это мечта ребёнка — чтобы мама была рядом и чтобы в мире было всё хорошо.       Мэнди приятно ему улыбнулась.       Жермен показывал фокусы с исчезновением предметов и появлением их в другом месте, а потом я услышала бурные крики возмущения подростков, и Брианна громко отчитывала племянника за то, что он успел украсть содержимое карманов юных Хаксли и Макферсона.       Видно, Жермену не избежать очередной порки, раз пока не понял, что стоит делать, а чего не стоит, мельком подумала я, поглядев на сурово сдвинутые брови Джейми, впрочем готового расхохотаться.       Младшие дети под шумок разобрали с ёлки все пироги, конфеты, баранки и орехи, удивляясь стреляющим хлопушкам Брианны. Взрывы на полянке раздавались там и сям.       И тут Брианна объявила маскарад-шоу.       Роджер и Брианна хорошо поработали и с детьми, и с родителями. Перед нами появились ангелы, белочки, зайчики, моряки в тельняшках и беретах, пираты с чёрными повязками на один глаз. Брианна, накинув жёлтый фартук, разлинованный коричневыми клеточками, изображала корзинку, а за ней, взявшись за руки, следовали малыши-крепыши в «грибных» шляпках, и первая — румяная Мэнди, цепляясь за мамину руку.       Фанни тоже нарядилась — Красной Шапочкой. Серым Волком был Жермен, и я видела, что Уильям одолжил ему своё ожерелье из волчьих зубов.       Уильям с Иеном танцевали шотландский танец в килтах. Потом к Уильяму подходили, естественно, арендаторы и обращались: «Мистер Фрейзер».       Миссис Макэванс, почтенная домохозяйка моих лет (или моложе, но выглядела она лет на шестьдесят точно), доверительно шептала мне:       — У вас прекрасный сын, леди!       Я не стала ни разубеждать её, ни поддерживать разговор (мало ли, до чего она может договориться).       Уильям же, не стесняясь, веселился вместе с детьми. Я даже позавидовала умению эмоционально включаться в ситуацию и реагировать на неё на полном серьёзе. «Как Джейми», — подумалось мне.       Дотти смотрела на всё это широко раскрытыми от удивления глазами.       Под звуки джиги дети танцевали, чтобы не замёрзнуть. Дженни с женщинами приготовила и разносила чай из трав, глинтвейн и виски. Только Джему и Мэнди родители не наливали спиртного.       Я помню, что выпивала в Париже наравне с мужчинами даже беременная. Сердце болезненно сжалось: может, ещё и поэтому мы потеряли нашу старшую Веру…       Моя рассеянная печаль была прервана суматохой: дети испугались новоприбывшей фигуры — в белом мохнатом костюме, в устрашающей маске из тыквы. Он двигался неровно: то быстро и рывками, то медленно и плавно, время от времени застывая как вкопанный.       — Вендиго! — завопили в ужасе впечатлительные приятели Джема. Женщины начали креститься и собирать детей себе за спины.       Но потом все успокоились, обнаружив, что это тоже маскарадный костюм.       «Кто бы это мог быть?» — гадала я, ломая голову, но ничего в неё не приходило. Я пошла поискать Джейми.