Уильям и Джейми

      Тёмная зимняя ночь была расцвечена яркими шотландскими новогодними огнями. Всё пылало, и оттого казалось светло, как днём. Игры, танцы и возлияния продолжались.       Дженни сидела рядом с братом и одобрительно смотрела на танцующих. Танец был воинственный, изображал рукопашный бой.       Джейми так и впился глазами в сына и племянника. Это его сестра надоумила сына предложить Уильяму выступить с совместным номером. К удивлению Иэна, его кузен быстро научился горским танцевальным движениям.       Мюррей не стал заморачивать сассенаха* всеми премудростями надевания настоящего килта, и женщины сделали для Уильяма сшитый минималистский вариант клетчатого шотландского одеяния.       Улыбаясь углом рта, Дженни удовлетворённо промолвила:       — Жаль, в отрочестве у них не было возможности подраться вволю! Недодрались, зато, надеюсь, теперь навсегда наверстали упущенное?       Джейми, закрыв глаза, открыл через секунду; кадык его тяжело задвигался, и он стал шарить у пояса в поисках фляжки с бренди.       После танца Уильям нырнул в тень. При виде Дотти, Рейчел и Фанни, сестры покойной Джейн, он было загрустил.       Он старался не отираться близко к Джейми. Стемнело, поэтому надеялся, что сходство особенно не будет бросаться в глаза. Когда кто-то обращался по-гэльски, парень делал вид, что напился и еле ворочает языком. На «мистера Фрейзера» он отчаянно вздрагивал.       Желая скрыться от назойливого внимания, Уильям забежал за стенку временной палатки, установленной для удобства возлияний, но заметил любопытный взгляд молоденькой девушки с пухлыми губками и щёчками. Из-под светлого пушистого капора выбивались светлые волосы. Её тёмные глаза сверкнули золотым огнём в свете факелов. Он заметил в них печаль.       — Устали, мисс? — участливо наклонил он голову к девчушке, очаровательно улыбнувшись.       Она заметно опешила под добрым взглядом синих глаз.       Уильям не раз замечал, что его обычный взгляд производит неизгладимое впечатление на юных особ женского пола, и он частенько этим пользовался. Ну и сейчас его скука немедленно прошла.       — Как я могу к вам обращаться? — бархатным голосом спросил он, умопомрачительно поводя глазами, подобными двум океанским глубинам.       — Нелли, — пискнула девушка и тут же исправилась. — Нейл Маккрири, мистер…       — Зовите меня Уильям, — добродушно предложил он, — Нелли. Ваш слуга.       — Очень приятно.       Она присела в книксене, и ноги в растоптанных ботиночках чуть не разъехались на подтаявшем снегу. Уильям подхватил Нелли под локоть.       — О, пардон! — сделал вид, что отдёрнул руку.       Но девочка очень доверчиво качнулась к нему. Он был высоким, стройным, широкоплечим.       — С кем вы здесь, мисс?       Бессознательная грация и высокомерный наклон головы очаровали её напропалую.       — О, с друзьями! — слегка улыбнулась Нелли. — Мама моя болеет, она отпустила меня повеселиться к мистеру Фрейзеру и к миссис Маккензи!       — Значит, никого из взрослых мужчин с вами нет? — голосом строгого учителя спросил Уильям. — Может, разрешите вас проводить до дому? Я бы поговорил с вашей матушкой, узнал, в чём дело, а завтра моя… — Он запнулся. — Миссис Фрейзер придёт непременно к ней. Моя… то есть она — целительница.       Несмотря на сбивчивую речь, Нелли обрадованно закивала Уильяму.       Он проводил, но, когда подошли к дому, Нейл обеспокоилась:       — Ой, ещё, наверное «первую ногу» ждут! Придётся нам подождать!       И отвела его под навес около дома.       — Первой ногой после новогодней полуночи, по шотландским поверьям, в доме должен быть мужчина-брюнет! Тогда он принесёт счастье в дом на целый наступивший год, — объясняла она Уильяму, который от усталости и выпивки уже мало что соображал, кроме того, что очень хотелось поцеловать этот пухлый розовый ротик.       Но вскоре с пучком соломы и чёрненькими угольками к двери домика подошёл молодой человек. Уильям и Нелли осторожно подглядывали из-за угла.       Приятно поздоровавшись с хозяевами, он передал символические дары, пожелал счастья в новом году, выпил кружку эля и откланялся. Тут с ними и столкнулись Нелли и Уильям.       — Поди, девушка, домой, тебя уже родители заждались! — сказал он ласково. — А с молодым человеком мы потолкуем.       Ничего не подозревавший Уильям отошёл с брюнетом. Болтая о чём-то незначимом, он вдруг почувствовал запах, похожий на то, как пахнет у матушки Клэр в хирургии, потом перед глазами возникли разноцветные круги на тёмном фоне, а там уже сделалось просто черно, и всё исчезло.       Очнулся перекинутый через круп лошади. Частенько его так возят, чёрт возьми! Он завозился, это обнаружили похитители. На одном была белая, торчащая во все стороны мехом шуба «Вендиго». Увидели, что пленник очнулся.       — Фрейзер? Последний из рода Ловатов по прямой мужской линии?       Уильям отчаянно отбивался, удивляясь, что его не особо-то и трогают.       — Нет! Я лорд Эллсмер!       — Шотландец и Эллсмер?! — не поверили…       — Я не шотландец!       — Да ты вылитый Рыжий Джейми, только волосы потемнее. Выкрасился, что ли?       Смеялись над ним довольно добродушно, но не развязали.       Когда лошади устали, похитители остановились на привал. С Уильяма не спускали глаз. Привязали в снегу, внизу широкого ствола дерева.       Сами в основном говорили по-шотландски, поэтому Уильям ничего не понимал, кроме настойчиво повторяемого слова «Ifrinn!», которое иногда, бывало, как он помнил, выскакивало из уст Мака. Иногда. Эти же повторяли в каждой фразе.       Уильям про себя молился всем богам, в которых верил. Становилось легче. Он думал, что Мак придёт и выручит его, как всегда. Мак — тот, кто послан ему Богом. Тут мысли немножко путались: кто, кому, зачем и кем послан…       Пришельцы, очевидно, знали дорогу. Уильям обнаружил, что они приближаются к полянке с жёлтыми кирпичиками. Он, со своими поистине кошачьими глазами, хорошо ориентировался в лесу даже ночью, тем более в знакомой местности, где уже побывал раньше.       * * *       Каждый, кто увидел бы атаку шотландских горцев, сказал бы, что это психологически подавляющее зрелище!       Они набежали сверху, в развевающихся килтах, голые до пояса на фоне белой льдистости горных чистых снегов, измазанные грязью, со зверски выпученными глазами. Длинные волосы, вырвавшись из-под кожаных или шёлковых лент, развевались, как гривы! Фрейзер был страшен, как огневолосый Зевс, хотя ему было уже к шестидесяти годам.       Их движение сбивало с ног, их удары ошеломляли.       В ночном лесном воздухе далеко разносились воинственные крики горцев: «Тулах Ард!», «Касл Дууун!» и не столь разборчивые, полузадушенные ругательства побеждённых захватчиков.       Сверкали в свете костров ножи, кинжалы и мечи.       К удивлению Уильяма, с Маком была матушка Клэр. Она подскакала к Уильяму и, быстро соскочив с лошади, порылась в своей сумке, разрезала ножом верёвки, бегло осмотрела молодого человека на предмет повреждений.       Роджер (который как раз и выступал в качестве счастливого первого гостя в соседних домах Риджа) видел, как Уильяма потащили на лошадь. Он и поднял тревогу.       Бросились в погоню — Джейми, Иэн, Роджер. Клэр с ними — в качестве врача. И не отговоришь!       Догнали быстро: в снежной нетронутой тайге глубокие следы лошадиных копыт хорошо сохраняются. В предутренней мгле, дополнительно освещённой белым нагорным снегом, произошла стычка.       Похитителей было столько же, сколько наших мужчин.       — Кто вы такие?       — Патриоты Шотландии.       — Да ну?! Да ладно!       Они хоть и шотландцами были, но парнями из ХХ века: не им тягаться с воином из прошлого. Хотя они вдвое моложе Джейми.       Пришлось мне и их осматривать, пару вывихов вправить, ссадины обеззаразить. Одному молодому человеку я велела приложить к голове товарища компресс из собранного тут же снега. Зашивать резаные раны у меня не было ни условий, ни желания. Я ограничилась тем, что промыла их обеззараживающей жидкостью из большого тёмного флакона и завязала стерильными повязками, которые привезла с собой в седельной сумке.       Они держались довольно-таки самоуверенно, несмотря на поражение. Пытались со мной заговаривать на равных, хотя и с уважением.       — А вы кто? Миссис, Елоу сабмарин — ни о чём не говорит?       Я была слишком измотана, чтобы соображать. «Желтая подводная лодка», ну и что?       Увидев Роджера, они спросили: «Мистер, вы же пели песню АББА со своими ребятишками? Скажите, что вы из будущего?»       Джейми это всё очень не понравилось: он-то решил, что безопаснее будет убить пришельцев.       — Сассенах, прости, но я не могу их оставить в живых. Во-первых, они замышляли что-то против Уилли. Во-вторых, они знали, что он одновременно и сын Фрейзера, и лорд Эллсмер. Это не та тайна, которая должна выйти из семьи.       У Уильяма волоски поднялись дыбом по всему телу. Он старался поймать взгляд Мака, но отец решительно отворачивался, сохраняя на физиономии нарочито нейтральное выражение.       Убить.       Но матушка Клэр воспротивилась.       — Я должна с ними вначале поговорить.       На её «стеклянном» лице явственно читалась мысль, что она ни «вначале», ни «после» не одобрит решительную расправу со своими современниками, хотя и бывшими…       Да, они были пришельцами из будущего. У них опять появилась эта безумная мысль — охотиться за последним по линии Ловата. Чтобы утащить его в будущее, сделать королём Шотландии. Где-то в Национальной библиотеке им попались папки из Лаллиброха.       Роджер был польщён, что его исторические материалы оказались востребованы, но вместе с тем ему стало стыдно, что его, как он думал, ничего не значащие через 200 лет откровения станут источником неприятностей. И ладно бы — для посторонних людей, но для сына Джейми тоже, не для имени на древнем манускрипте, а для молодого человека из плоти и крови, так похожего на собственную жену самого Роджера.       А что с ними делать?       Мне пришла в голову достаточно кровожадная, но вместе с тем и гуманная на вид идея: отвезти на полянку, о которой рассказывали Уильям и Джемми, запихать в камни — пусть с ними будет что будет.       — Нечего шляться из эпохи в эпоху! — говорил Иэн, согласившись со мной, и голос его звучал осуждающе, но и с заметной завистью.       А я? Я всю свою жизнь «шляюсь из эпохи в эпоху»… Мы тоже хотели изменить будущее… Мы убивали и предавали ради высокой цели… И у нас ничего не получилось.       Но мне в прошлом ничего и никого не надо, кроме Джейми!       Я знала, что принадлежу времени Джейми, этому времени. Так же хорошо я понимала, что Брианна, Роджер и дети принадлежат ХХ веку. И то, что они сейчас с нами, доказывает, что они любят нас! Брианна рассказывала об опасностях, которым она и Джемми подверглись в ХХ веке, и это заставляло меня содрогаться: разрушилась моя вера в то, что в будущем безопаснее, чем сейчас.       Джейми тоже удалось уговорить, и мы под руководством тех, кто уже был на таинственной полянке, поскакали туда, к загадочному временнОму порталу.       Глубокий таинственный гул, отдающийся от покрытия дорожки из жёлтого кирпича, заставлял меня содрогаться. Джейми заметил это:       — Сассенах, не вырывайся вперёд. Следи за Роджером и за Уильямом, чтобы и они не полезли, куда не надо. А наших «гостей» мы отправим по назначению!