Последний из Ловатов
29 января 2017 г., 23:08
Уильям неожиданно обнаружил себя в компании шумных вульгарных парней, тех, кто караулил его в импровизированном лагере на подступах к камням.
«Их же, вроде бы, матушка Клэр приказала Маку отправить в будущее! — подумал он. — Боже! Неужели и я попал туда вместе с ними?!»
Оправившись от зверской головной боли («Ах, вот о чём говорили Роджер и Брианна!»), Уильям огляделся. Похоже, что он, действительно, больше не находился в своём собственном времени.
Он удивлялся широким шоссе, покрытым твёрдым серым веществом, большим железным, громко шумящим и очень вонючим ящикам с окнами, которые двигались сами, без лошадей.
Погода была зимняя, холодная, но влажная. На нём, как и на всех остальных, была куртка из непромокаемой ткани и синие холщовые длинные штаны, вроде таких, как он видел у Брианны и Джема. Да-да, в таких штанах здесь ходили и девушки, бесстрашно двигая аппетитными попками. Уильям не знал, куда девать глаза, и старался пялиться в пол.
Улыбающийся желтоволосый парень с широким ртом и многочисленными веснушками, показывая жёлтые зубы, гораздо в худшем состоянии, чем зубы самого Уильяма, подтолкнул его в один из таких ящиков, радостно восклицая: «Ты же последний из Ловатов! Ты будешь королём Шотландии!»
Лорд Джон, бывало, говорил Уильяму, что тот закончит «Королём Америки», но в короли Шотландии его ещё никто не прочил!
Через четверть часа путешествия в этой замкнутой коробке ему стало плохо, и он парадоксально обрадовался шансу испортить королевское впечатление от себя. Но милая рыжеволосая шотландочка, сидевшая рядом с ним на мягком кожаном сидении, услужливо сунула ему бумажный пакет.
— Кевин, останови на минутку! — и испачканный пакет был аккуратно выброшен в небольшую урну у обочины дороги.
Уильям удивился: в будущем на улицах оказалось гораздо меньше вони, грязи и мусора. Люди складывали мусор в специальные урны. Надо же!
— Как зовут тебя, аккуратница? — спросил он.
Все присутствующие в авто, как называли они этот ящик, засмеялись.
Девочка, не смутившись, ответила: «Мейри», — и сунула ему ладошку.
Он пожал её под пристальными взглядами остальных. Вероятно, он сделал правильно. Сидя рядом с девочкой, совершенно невозможно было снять шляпу, наклониться и поцеловать ей руку губами, ещё пахнущими рвотой. Она была красивая, зеленоглазая, с мелодичным голосом. Уильям невольно любовался ей, стараясь глядеть искоса.
Город будущего оглушил его своим рёвом и бешеными темпами. Уильяму страшно захотелось в тихий уголок, хоть в Ридж, хоть в Озёрный край.
Парни водили его по разным заседаниям и везде поили его мягким элем и крепким, как удар поддых, виски. Он с неожиданной тоской подумал, что в Ридже у Мака виски гораздо вкуснее и качественнее. Он не по виски скучал — по людям.
Он был рад, что среди его спутников были и девушки, большей частью — с огненно-рыжими, как у Брианны, волосами.
Заседания в пользу независимой Шотландии были больше похожи на попойки, усмехнувшись, отметил лорд Эллсмер. Его угощали выпивкой с простонародной едой из потрохов, приводившей всех в необъяснимый восторг.
Его мнение не спрашивалось, он видел себя в глазах шотландских патриотов как послушную куклу, как безвольную фигуру.
— А разве я не имею права голоса?
— Нееет! Нет! — раздались возмущённые голоса. — Ты же последний из Ловатов! Ты наш король! Король Шотландии! Да здравствует Шотландия! Да здравствует король!
Уильям помнил, что рассказывали ему о якобитском восстании матушка Клэр и Мак. И о Старом Лисе Ловате — его пра-пра… предке, который наставлял палача в Тауэре, готовящегося отрубить ему голову, чтобы лучше исполнял свою работу. «А не то я рассержусь!» — якобы сказал дед (или прадед?) Джейми Фрейзера.
И юноша невольно сравнивал себя в мыслях с красавчиком принцем Тчарлахом. Уильяму не хотелось, чтобы и в будущем, прямо здесь, при нём, разразились война и кровопролитие. И тем более из-за него.
«Ты должен исполнять то, что должен», — послышался в его мозгах вдруг голос Мака.
«Неужели я _должен_ разруливать _это_?!» — думал лорд Эллсмер.
Публика кричала уже не по-английски, а на непонятном языке, резко, грубо, гортанно и угрожающе. Уильям подумал, что в устах Мака язык горцев всегда звучал мягко и бархатисто.
Он встряхнулся и смело вышел к трибуне. Поражённая его высоким ростом и гордой осанкой публика вмиг замолкла и не сводила с него глаз. Только открыл он рот, чтобы заявить публичный протест, как услышал шёпот и почувствовал, что кто-то его дёргает за рукав.
— Уильям, Уилл! — звал его голос Роджера, мужа Брианны.
Не успев удивиться, откуда тот взялся, Уильям проснулся и обнаружил себя на постели в коттедже у Маккензи в Ридже. Роджер пригласил его за стол, есть кашу с мёдом и тосты с джемом.
«С Джемом!» — с юмором подумал Уильям, увидев за столом детей.
В столовой было жарко от только что натопленной печки.
Брианна и Роджер, беседуя с детьми, посматривали на него с любопытством, пока он ел кашу, погружённый в мысли о сновидении.
— Пенни за твои мысли! — вдруг сказал Роджер.
— Пенни за твои мысли! За твои мысли! — обрадованно подхватили ребятишки поговорку, побуждающую задумавшегося во время беседы человека рассказать, о чём он думает.
Уильям начал рассказывать свой сон — дети были восхищены.
— Ты правда никогда не был в нашем времени, дядюшка?! Как это тебе так точно всё приснилось?! — наперебой трещали они.
Джем с важным видом перебил сестру:
— Деда говорил, что когда мы были в будущем, то ему приснилось, как я говорил по телефону. Помнишь, девочка, я хотел позвонить дедушке?
Мэнди не помнила, конечно, но упрямо сказала: «Помню!» и стукнула брата.
— А ещё что там было? Что ты видел, дядюшка? — спросил Джем, удерживая драчливую девчонку на расстоянии от себя и уворачиваясь от возможных пинков. — Подожди, Мэнди! Принеси лучше сюда свою Долли, пусть и она послушает!
— Пойдём со мной, Джемми, я боюсь, вдруг из ящика с игрушками вылезет воук! — сделала большие глаза смелая малышка.
За входной дверью послышалась возня и смех. Горничная открыла: Жермен и Фанни звали ребят Маккензи покататься с горки. И дети убежали, как только Брианна убедилась, что они надели шубы и шапки. Оба были… в непромокаемых штанах, отметил Уильям.
Затем он продолжил с подробностями рассказывать о своих впечатлениях о бурлящем и спешащем, чудовищном огромном городе.
Роджер думал о том, что если бы пришельцы из будущего утащили с собой Уильяма, то ему самому пришлось бы отправиться за ним, оставив Брианну и детей на её родителей.
— Я бы пошла за тобой, Вилли, если б ты на самом деле был взят камнями! — сказала вдруг Брианна.
Уильям покраснел. Роджер тоже вспыхнул и быстро проговорил:
— Мысли сходятся...
Брианна и её брат уставились на него с одинаковым выражением одинаковых лиц, так что Роджер даже рассмеялся из-за сходства.
— Я бы не пустил тебя, Бри. Я бы сам пошёл! — буднично сказал он, как само собой разумеющееся.
— А как бы ты его нашёл? — холодно поинтересовалась она.
По лицу жены он распознал Фрейзера на грани срыва. Роджер пояснил как можно мягче:
— Так же, как и ты собиралась бы, — представляя себе Уильяма по памяти, дорогая. Мы знаем, что это работает. Надеюсь, что безошибочно. Но если бы что-то пошло не так, по крайней мере, ты бы осталась с нашими детьми и смогла бы решить потом свою и их судьбу. Это было бы правильно.
Уильям был очарован и признателен. Роджер и Брианна так спокойно, с фатализмом, говорили о страшных, трагических вещах, что у него захватило дух.
Он, нахмурившись, бессознательно положил примирительную руку на руку Брианны, и та улыбнулась. Молодой человек заметил свой недопустимый по отношению к замужней женщине жест и отдёрнул руку, покраснев от кончиков ушей до распахнутого на шее воротника, из которого торчали неожиданно (ожидаемо, на самом деле) рыжие волоски на груди.
Но Роджер, вставая, сжал его плечо, успокаивая.
— Ничего, Уилл, она твоя сестра. Ведь так?
— У меня никогда не было сестры… — пробормотал он. — Я ещё не привык. К вашим услугам, сэр. Я не могу выразить свою признательность!
