Беда пришла, откуда не ждали...

      Закрываю глаза и постепенно вспоминаю.       По каким-то совершенно непонятным причинам меня выкрали. Нет, не так. По каким-то причинам выкрали МЕНЯ. Да кому я сдалась? Интересно, если я выйду к людям, меня отправят домой? Пф, бред. Не-не-не, возможно, я все ещё…       По щекам потекли слезы, а нос, как обычно бывает перед истерикой, заложило.       Да нихрена я не сплю! Иначе у меня ничего бы не болело. Дыхательная гимнастика как всегда выручила: сердце перестало стучать где-то в горле, перестали дрожать руки и губы. Надо трезво оценить ситуацию. Потираю щеки, совсем забывая о крови на руке — сейчас важно не это. В-первых, кто убил этого человека? Во-вторых, тот, кто его убил, не убил меня, а значит либо не заметил, либо был уверен, что вернётся. Значит, нужно сваливать, пока этот кто-то не вернулся. Идеальная логика! Тихие стоны и мычание заставили медленно повернуться к дереву. Он… ещё жив? Я даже не могу для него ничего сделать. Или могу? По телу пробежала дрожь. Сейчас, лучше для него будет умереть, пока тот, кто сделал это, не вернулся. Ну, нет. На такое я не подписывалась.       Хлопанье крыльев… птица. На его голову приземляется крупная зелёная птица с редкими черными перьями на крыльях. Мужчина громко завопил, затрясся. Голос был хриплым, будто до этого он очень долго кричал. Быстрым движением закрыла рот руками, чтобы не дать желчи вырваться наружу. Она его клюет. Это не просто мерзко, это ужасно. Кровь стынет в жилах. У этой птицы такой мощный клюв, что, кажется, может перебить одним махом все пальцы. Если она меня не видит… она же не видит?.. так вот, она может ориентироваться на звук. Значит, я тихо свалю отсюда, пока не поздно.       Пытаюсь подняться, но не даёт острая боль в правой ноге. Пробую ещё раз — медленно поднимаю ногу, но уже через секунду повторно дергаюсь от боли. Из нее что, торчит трава?       Проверяю местоположение птицы: она целеустремлённо выклевывает то, что осталось от глаз.       И укол совести тут совершенно не к месту, глупый мозг.       Достаю из сумки, которую у меня всё-таки не отобрали, маленький нож для писем. Обычно точу им карандаши, но сейчас карандашей поблизости нет, ха-ха. Дрожащими руками режу траву под ногой. Сейчас её вытаскивать нельзя, вдруг задела что-нибудь важное?       Встаю, не отрывая взгляда от птицы, к которой присоединилась вторая. Пробую на надёжность ноги. Правая не испытывает дискомфорта, если не трогать траву, левую неприятно тянет, когда наступаю. Терпимо. Я на небольшой поляне, свет еле пробивается из-за дерева по центру. Теперь оно вырастет ещё больше, наверное. Найти путь к спасению было довольно просто — быстрым шагом в сторону ближайших кустов. Отступаю на шаг, два. Под ногами неожиданно громко что-то ломается. Оказывается, это всего-навсего кость. Ха.       Становится тихо. И давно тот дядька замолчал?       Над головой зашумело и заклокотало. Запрокидываю голову, а там фантасмагория пестрого зелёного, мрачного черного и яркого солнечного света. Даже не представляю, сколько здесь птиц, и почему они показались именно сейчас?       Срываюсь с места и бегу так, как никогда в жизни не бежала. Острые когти царапают спину, цепляют волосы, а я просто несусь, как Форест Гамп. Мимо, как кадры старой кинопленки, проносятся прекрасные виды (на самом деле размытые пятна), позади слышны крики птиц и разъяренное щелканье их клювов. Бедро сводит, отчего нога выгибается под невообразимым углом, и я валюсь на землю, за что тут же расплачиваюсь клоком волос и кожей на спине. Закрываю голову руками, через силу поднимаюсь и бегу дальше. Дыхание сбилось, ещё чуть-чуть и упаду. Мыслей нет, только боль и желание жить. Хриплю как курильщик со стажем, но двигаюсь дальше, несмотря ни на что. Через пару десятков метров спотыкаюсь ещё, на этот раз, проскальзывая по влажной траве вперёд. Совсем близко крутой склон. Эх, была, не была! Сдохну, так хоть безболезненно. Относительно. Последний рывок и я кубарем качусь вниз, собирая по пути все кочки. Что-то меня мутит.       Падение остановил удар о воду, за что я искренне благодарна. Чертыхаясь и отплевываясь, встаю на карачки. Перед глазами грязная после знакомства со мной вода — кровь и земля.       Где птицы? Смотрю, откуда я свалилась: на склоне из земли торчат корни, растут кустарники, мелкая травка и довольно много камней. И ни одной даже маленькой птички поблизости. Ха, я знала, что я везучая! Вроде даже не наткнулась ни на что, кроме природных неровностей почвы. Только болит все, как в первый день физкультуры после летних каникул, а так всё зашибись.       Вот черт! У меня же телефон в сумке!       Попытки его включить ничего не дали. Телефон совсем плох, вода за экраном. Надо будет просушить, когда доберусь до безопасного места. Только есть ли оно, безопасное место? Для начала надо найти людей. Телефон, конечно, я могла и просушить для начала, но риса я с собой не захватила, а ждать несколько часов на «свежем воздухе» с разобранным телефоном я не собираюсь. Неясно, какая херня может обитать в этих краях. Даже я об этих птицах не слышала ни разу, хотя в свое время болталась по всяким олимпиадам, по природоведению в том числе. Может это были вороны? Слепые? Зелёные? Странно все это, спрошу у местных, если встречу. Что-то как-то мокро. Точно, совсем задумалась.       Так, лучше в воде долго не сидеть, вдруг простужусь. Выползла на берег и вытряхнула воду из ботинок. Естественно, никакого плана у меня нет. Остаётся делать то, что я умею делать лучше всего — жалеть себя. Меня чуть не сожрали птицы, о’кей? Я имею полное право порассуждать о том, какая я бедная и несчастная.       И когда мне надоело истерить и размазывать по лицу слезы и сопли, я занялась вторым в рейтинге любимым занятием — самобичеванием. А что, если тот дядька не умер, а просто потерял сознание? Он так и продолжит жить в дереве, съедаемый птицами и мыслями о том, что будет умирать медленно и мучительно. Слезы полились с новой силой, к ним добавились тихие завывания. Ненавижу чувствовать себя виноватой в чем-либо, но если это что-то смерть…       Помню, как однажды в детстве гуляла во дворе. Мне встретились парнишки, которые игрались с бабочкой капустницей. Я решила вступиться за маленькое безобидное насекомое: схватила её и собиралась унести подальше, как вдруг один из них взял мои руки в свои и сжал. У меня в руках погибла бабочка. На самом деле, с возрастом понимаешь, что это глупости, но тогда я разрыдалась, прям как сейчас.       Получается, смерть человека для меня, как смерть бабочки?       Короче, все закончилось не так уж плохо: мальчики опешили от моей внезапной истерики и помогли мне её похоронить.       Приободриться заставила мысль, что всеми силами необходимо вернуться домой. К родителям и Тане. И друзьям. Они, наверное, беспокоятся уже. Ещё раз проверила телефон, но он все так же упорно не хотел включаться. Зашибись. Ну и хрен с тобой, электронный предатель.       Остается нерешённой проблема с ногами. Если с правой ещё все более-менее понятно, то вот левая… Нога внешне выглядит странно, на самом деле, будто вокруг нее обвилась лоза. Не удивлюсь, если это так. Мой дорогой ножик все ещё при мне, поэтому, не медля, достаю его. Режу так, чтобы не задеть ничего, кроме ткани. Ни штаны, ни колготки не выдержали, и надрез с треском разошелся дальше, открывая мне… Даже не представляю, что это может быть. Ну что же, терять мне нечего, верно? Аккуратно тыкаю ножиком в нечто. По позвоночнику проносится разряд боли. Не поняла. Тыкаю ещё разок, чтоб наверняка. Все та же реакция.       Это что, мое? Делаю второй надрез поперек первого, и моему взору открывается вполне обычная нога и что-то чешуйчатое. Хоть бы не третья нога или… того хуже. Трогаю. Новая конечность приятна на ощупь, хоть это радует. Я вот думаю, доставать или не доставать? Вдруг, это змея или какой-нибудь паразит, который присосался к моей ноге. А что, если его травмирует солнечный свет, и я умру?       Эх, все равно двум смертям не бывать, а одной не миновать, как говориться. Да, оптимистка из меня так себе.       С такими позитивными мыслями легонько обхватываю это. Теперь вместо боли в области копчика чувствуются неприятные мурашки, будто отсидела ногу, но не ногу. Вероятная новая конечность неприятно трётся о старую и подозрительно похожа на змею. Хорошо, что змей я люблю, а то пришлось бы худо. Пока вытаскивала, успела рассмотреть конечность лучше: тонкая, размером с запястье, покрыта мелкими мягкими золотыми чешуйками и совершенно непослушная. Стоило ей высвободиться, она начала метаться из стороны в сторону, но была быстро схвачена и обездвижена. Это хвост. Заканчивался хвост небольшой светлой кисточкой. Кажется, на мне проводили генетические эксперименты. И зря я его вытащила, девать то некуда. Зато ноге после освобождения хвоста стало намного легче, хотя ближе к основанию хвоста все ещё немного дискомфортно.       Одной рукой держу сильную и до жути упрямую конечность, а второй дорезаю штанину. Получилось нечто среднее между обычными джинсами и шортами, если точнее, то «минус штанина».       Надо обуваться или нет? Либо идти в сырой обуви и натереть мозоли, либо идти босиком, рискуя напороться на неведомую херню, которая может меня убить. Умом и сообразительностью я не отличаюсь, поэтому решила довериться чутью и оставить ботинки на ногах.       И что теперь?       Наверное, надо найти цивилизацию, а если мы ищем её, значит надо идти по течению реки. Выше поселений может и не быть, а вот ниже может быть хотя бы водоем, у которых люди любят строить загородные дома, или выход в море, что немного хуже. Тяжело выдохнула, смахнув с лица пару светлых прядей.       Интересно, изменилось ли во мне что-нибудь ещё?       Подползаю к речке, игнорируя боль в ноге. Из реки на меня смотрит грязное лохматое мокрое нечто. И на щеках разводы от слез. Ну, да. Тщательно мою руки. Бинт на пальце напоминает о встрече со странным парнем и его командой. Совсем грязный уже. Незаметно отвлекаюсь на выскребание грязи из-под ногтей. Грязь выскребаться не хочет, поэтому попадает под выскребающий ноготь, и так по кругу.       Мне просто как-то страшно смотреть на себя без грязи и крови на лице и веток с листьями в волосах. Пора взять себя в руки, покрасневшие от холодной воды. Сую голову прямиком в воду. Ну, а чего мелочиться? После недолгих водных процедур поднимаю тяжелую голову, собирая волосы в руках. Мне и наращивание сделали, вот это сервис. Теперь волосы длиннее раза в два. И тяжелее. С горем пополам убрала кое-как выжатые волосы в кривой пучок и с неясными чувствами повернулась к реке, которая уносит всю грязь дальше, оставляя кристально чистое отражение неба. С опаской наклоняюсь над дрожащим импровизированным зеркалом. Могло быть хуже. На щеках россыпь каких-то странных веснушек, больше похожих на чешую, что-то торчит из головы, узкие зрачки и почти незаметные перемены в форме лица, будто щеки стали меньше. Особенно выделились слегка оттопыренные заострённые уши. Зубасто улыбнулась своему отражению. Это одновременно и весело, и страшно.       Взгляд мечется по воде. Кажется, будто это другое существо, не я, вот только в отражении старую-добрую себя. Парочка модификаций, не более. Возвращаю внимание к щекам. Провожу по скуле рукой: чувствительные подушечки пальцев нащупывают много выпуклых элементов. Похоже на сыпь. Хотя, скорее всего, это чешуя, такая же, как и на хвосте, который уже успокоился и давно лежит на коленях. Ещё раз помыла руку и на этот раз потянулась к глазам. Надолго залипла, наблюдая за отражением, в котором девочка по-идиотски оттягивала веки, отчего зрачки меняли форму (точнее, от в них попадающего света, но не суть).       У меня чёрные рожки. Я сначала приняла их за гнилые листья, но это определенно рожки. Причем не два, а целых пять! То есть я не просто бес, я ультра-гипер-демон. Очешуеть можно (что я и сделала). Пощелкала по каждому несколько раз, вроде настоящие, не из пластика. Не думаю, что они прибавят мне очарования в глазах местных. Думаю, если я набреду на деревню, там будет много людей, для которых такие украшения не привычны, а значит, помогать мне никто не будет.       Может скрыть их как-нибудь? Хотела намотать на голову кофту, но снять её не получилось, спина начала ругаться: «Не трогай меня, бессердечная ты сволочь». Контраргумента у меня не было, пришлось позорно капитулировать и искать другие способы спрятать сомнительные украшения. Ладно, дождусь, пока высохнут волосы, и забабахаю причесон, а сейчас пора выдвигаться. Тяжело поднимаюсь на нетвердые затекшие ноги, поправляю сумку, чтобы она не болталась по спине, и иду по течению реки. Пейзажи особо не меняются: крутой подъем справа, мелкая речка и такой же крутой склон с другой стороны. — Может, когда-то речка была больше, — задумчиво бормочу я, осматриваясь. Это выглядит, как какой-то каньон. Под ногами голая земля, мелкие серые камни, изредка встречаются щепки и ветки. Не уверена, но это может указывать на то, что речка порядком измельчала. Что-то мне это напоминает, вот только что? Ой, да наплевать.

***

***       Хочу жра-ать и пи-ить, ножки боля-ят.       Зачем я вообще ушла оттуда? Может меня искали, так и нашли бы на той поляне, а я оттуда ушла. Фу, Вика, нельзя жалеть о своих решениях, фу. Тем более оставаться в таком сомнительном обществе было как минимум небезопасно. Уже еле ноги переставляю, серьезно. Пора присесть. Покопавшись немного в сумке, нашла небольшой клад в виде золотой цепочки и злакового батончика. Естественно, больше обрадовалась я батончику, хотя цепочку тоже неплохая находка. Если не смогу связаться с родными, придется добираться самой. Батончик кончился быстро, да и пить захотелось ещё больше. Из реки я пить не буду, мало ли. До сих пор не уверена в том, что выше по течению нет никаких поселений. Вдруг они все отходы сваливают в реку или того хуже трупы по реке пускают. С сомнением поглядела на реку, но тут же тряхнула головой. Совсем забыла. Река ещё и перекрыта была некоторое время. Наверное, тут как с водой из-под крана: открываешь и ждёшь, пока вода немного сбежит. А сейчас только и остается, что глотать слюни, как бы мерзко это ни звучало.       Не хочу никуда идти. Солнце недавно прошло зенит, я лично наблюдала, а это значит, что иду я как минимум часа три. Хотела поход? Получите — распишитесь. Тут тебе и удивительная фауна, и вполне знакомая флора, и шумы на фоне.       Кстати, о шуме. Левое ухо дернулось, отреагировав на идущий слева шум. Как непривычно это чувствовать нечто подобное, всё-таки. Поворачиваю голову налево и, всматриваясь вдаль, благоразумно отступаю назад. Может ещё не поздно забраться наверх?       Я поняла, что мне это напоминало! Один-В-Один момент с антилопами из Короля льва. Ясно, как день, что пора валить. Ищу на склоне корни, чтобы подтянуться. Тут всего ничего — метра три. В панике подпрыгиваю, пытаясь уцепиться хоть за что-то. Мне везёт: на уровне ног замечаю удобный корень, от которого отталкиваюсь, чтобы зацепится дальше. Корень оказывается достаточно большим, чтобы забраться на него. Гул приближается, но я относительно спокойна. Пол дела сделано, осталось найти ещё какой-нибудь корень. На вытянутых руках я точно не подтянусь. Звук уже рядом и я мертвой хваткой цепляюсь за первый попавшийся корень. Под ногами проносится вода, цепляя подошвы ботинок. Фух, я уж подумала, что сейчас меня снесет. И почему все это происходит со мной?!       Сильно рискуя, ставлю ногу на тот корень, за который только что держалась и толкаю свою тушу вверх. Больно ударилась животом, точно синяк будет. Забралась. Вот это адреналин, вот это я понимаю! Зачем мне ваши парашюты, стрельбища и другие подобные развлечения, когда можно быть похищенной «волшебником» и просто наслаждаться природой. И вот я лежу, раскинув руки, и наслаждаюсь. Придавила хвост, но это уже совершенно не важно.       Поворачиваюсь к реке, которая со временем становится все тише. Уровень воды приблизился к краю обрыва, а это значит, что правильно я поспешила. Сейчас я могла бы болтаться на корне по шею в воде, но нет, лежу на траве почти сухая и радуюсь жизни.       Полежав еще пару минуточек, тяжело поднимаюсь, отчего живот сводит то ли от голода, то ли от ушиба. А может и то, и то. Доберусь до дома, обязательно приму горячую ванну со всеми бомбочками, которые я накупила, но так и не использовала. А их дофига. Вот как представлю тепло, разливающееся по телу, и лёгкий запах лаванды… М-м-м. А пока приходится идти дальше, на этот раз пробираясь меж кустов и корней. Может сделать лодку и быстро добраться до обжитых мест? Да не, а вдруг водопад какой-нибудь? Я плаваю плохо. Как-то не горю желанием утонуть.       В лесу пахнет свежестью, мягкий свет пробивается через густую листву, создавая на земле причудливое кружево ярких узоров. Обычный лиственный лес, но, готова поклясться, деревья стали чуть ниже, чем те, которые я видела в начале пути. У одного из деревьев я сорвала листочек, который представлял собой что-то среднее между дубовым листом и листом рябины. Растерев его между пальцев, почувствовала яркий запах, напоминающий запах мяты. Интересная тут местность, конечно. Кажется, от дома я далековато, но ещё рано делать какие-либо выводы. Вот выберусь к людям, там и посмотрим.

***

      День направленного блуждания не дал никаких результатов. Людей я так и не нашла, как и еды. Был там кустарник какой-то с небольшими ягодами, но их ярко-сиреневый цвет и запах тухлых яиц поблизости не внушили мне доверия. Видимо, суждено мне умереть от голода и жажды, а не в героической схватке с силами зла или от мощных когтей диких зверей. Ближе к вечеру меня начало жёстко штормить, поэтому на ночлег я устроилась под одним из деревьев, укрывшись варварски сорванными ветками. Первоначально планировалось устроиться на одном из деревьев, но поднявшаяся температура решила, что мне бы лучше полежать на холодной землице. Ещё и для спины полезно. Шалаш сделать не вышло, ветки упрямо не желали складываться «домиком». В конце концов, зарывшись под листву и немного колючие ветки, я задремала. У меня так и не получилось найти в сумке хотя бы таблеточку парацетамола (а я уверена, что она есть). Если так пойдет дальше, от обезвоживания умереть не успею — помру от заражения крови или чего-то подобного.       Всю ночь снились неясные леденящие кровь кошмары подпитываемые общим утомлением организма и повысившейся температурой, а утро встретило меня накрапывающим дождиком, благо ветками я укрылась щедро, поэтому промокла не сильно. Температура сошла на нет, по крайней мере, мне так показалось и теперь я сонно выгребала себя из-под веток.       Ай, это что? Меня что-то кольнуло в поясницу. Может ветка? Кажется, сейчас я перебудила весь лес своим визгом. Даже трава в ноге не помешала мне пулей вылететь из-под веток, бешено подпрыгивая. Тут жуки. Вашу ж мать, какие они отвратительные. Маленькие шестилапые исчадия ада. Им, конечно, тоже мокро, но я то тут причем? Это мой шалаш, вообще-то. Да и посмотрите на них, на эти черные силуэты маленьких убийц. Бр-р.       Я уже и не вспомню, когда начала относиться к насекомым со страхом и отвращением. В былые времена я каждое лето выезжала за город с родителями, постоянно собирала там всяких жучков-паучков, маленьких лягушат и тому подобное, чем и должен заниматься каждый уважающий себя ребенок, но в последнее время… В последнее время даже обычные домашние мухи вызывают у меня истерику. Наверное, бабья истеричность и брезгливость приходит с возрастом. В общем, визг сменился тихим писком, как у маленькой игрушечной сирены, а потом и вовсе прекратился спокойным выдохом. Ещё раз, осмотрев себя, поспешила отойти как можно дальше от места моего ночлега, утерев невольные слезы и капельки дождя. У этого леса неплохая гидроизоляция. Почему я так решила? Круги на воде подсказали, что могло быть хуже.       Бодрое утро, ничего не скажешь. Даже глаза не слипаются, хотя обычно я встаю в шесть, а глаза разлипаются только в десять. Умыться может? Воду все равно некуда собрать, да и рот так хорошо склеился, что открывать не хочется. Тем более, если попью, захочу и есть. Э-эх. От нечего делать вышла к реке и промыла глаза. Главное заразу не занести. Снова в путь?       Честно, не уверена в том, сколько я уже хожу по лесу, даже утренний дождь кончился, но ясно одно — я потерялась. И ведь только на секунду отвлеклась… Зато я нашла новый вид деревьев. Ну, или не новый, кто их поймет, я же не ботаник. Оно чуть толще, чем окружающие меня мятные деревья, пока буду называть их так. А ещё это дерево алое, с оранжевыми прожилками в коре. Выглядит опасно, поэтому для начала потрогаю его платочком. Да, любопытство порок, но я всего разочек. Когда-то промокшие платки превратились в сплошную массу сухой бумаги. Ну, вот. Что я теперь без платков делать буду? Ой, да не важно. На расстоянии вытянутой руки держу этот слоистый комок за кончик и медленно подкрадываюсь к алому стволу. Опасливо касаюсь краем бумаги ствол и… ничего. А такое ощущение, будто бомбу обезвредила. Так, может у прожилок хоть какая-то реакция будет? Уже более уверенно касаюсь краем жилы, и бумага тут же начинает чернеть. Я бы сказала, разлагаться. Останки бумажки, которую я тут же выпустила из рук, ведь после прерывания прямого контакта с жилой разложение не прекратилось, посыпались к моим ногам, где чернела голая земля. Н-да, могла заметить раньше и вообще не подходить. От греха подальше в ускоренном темпе топаю подальше от опасного дерева.       Странно, что больше мне такие деревья не встречались, но! Я нашла целую полянку с земляникой! Просто чудо какое-то. Давно не мытые руки, конечно, не есть хорошо, но что тут поделаешь? Множество маленьких розовых ягод кокетливо выглядывали из-под листьев, как бы намекая, что ждут, пока я их съем. И я не заставляла их ждать. Даже набрала их себе в сумку, в футляр с ножом, чтобы не раздавить. Сам нож нашел свое место у меня в руке. Буду теперь бегать с ножом в руке, главное его нигде не забыть. Я бы так и сидела на полянке, поедая все ягоды, что найду, вот только свист над ухом заставил меня выронить и ягоды, что я ела, и нож. В экстренном порядке зарылась в ближайший куст. Сердце ухнуло в пятки и теперь надрывалось там. — Балбес! — прикрикнул мальчишеский голос, после чего последовал звук шлепка и громкое «Ай!». — Тебе же сказали, бери выше! — Так болт же правее чем надо улетел! — возмущённо ответил на претензию второй парень. Обе макушки показались с другой стороны поляны. Эй, ребят, вы в курсе, что в людей шмаляете? — Болт зе плавее улетел — передразнил его первый, с черной макушкой. — Если бы сделал, как я сказал, мы бы поймали кролика. И где нам другого такого искать? — Я не кролик, как бы, — ну, заче-ем, зачем я высказалась. Хотя нет, эти рожи того стоили. Зуб даю, чуть не завизжали, как девчонки. Таращатся как на приведение. Я что, такая страшная? Вроде совсем немного волосы грязные, а так… Да кого я обманываю? У «балбеса» с темно-русой шевелюрой затряслась нижняя губа и я уже хотела бежать его успокаивать, чтоб не плакал, но он отбил все желание своим громким смехом. Если он не перестанет ржать и показывать на меня пальцем, я его ему вырву, чтобы поводов для смеха меньше было. На мой грозный взгляд он расхохотался ещё больше, теперь держась за живот, а его напарник тихо хмыкнул и сложил руки на груди. Чёрненький вернул мне мой взгляд. Хех. Кажется, угрозы они не представляют. В знак мира подняла руки вверх и попыталась вылезти из кустов, но мое общество было им приятно, поэтому меня удерживали всеми методами. В итоге просто впечаталась лицом в траву. Занавес. Акт второй: знакомство. — Фух, парни, не знаете, где здесь ближайшее поселение? Нет, вы не обращайте внимания на мой внешний вид, я нормальная… наверное, — и под конец нелепо улыбнулась. Хм, они оказались старше, чем я думала. Лет шестнадцать-двадцать на вид, одежда из шкур, простые рубахи, жилеты с карманами, почти как у Вассермана. Вся одежда чистая, значит поселение где-то недалеко. Ещё у парней два арбалета. Если честно, никогда не видела арбалеты вживую, только в сериалах, но почему-то уверена, что стреляют они неплохо. На поясе болтается э-э-э… у того, что помельче пара белок, а у черненького крупный заяц с рогами. С рогами. Я что, забрела на территорию Чернобыля? Это многое бы объяснило. Пауза как-то затянулась. Медленно поднялась на ноги, чтобы посмотреть на ребят с высоты своего роста. Не поняла, это какой рост у этих дылд, что я со своим метром семидесят пять еле достаю им до подбородка. Точнее не так, мелкому остаю, а вот черному — нифига. Если до этого момента я вела себя достаточно уверенно, то теперь стушевалась.       Младшенький наклонил к себе черного и громко, так что даже я услышала, прошептал: — Она странная. Вяжем и к деду?       Старший кивнул.

И как я докатилась до жизни такой?