One life to live

«показать тебе, что сейчас я чувствую?» она берет тарелку из шкафа, пишет на ней черным-черным маркером тонко — 'мое сердце', и бьет об угол стола.

       Взлеты и падения — в этом суть человеческой жизни. Но разве судьба может быть настолько жестокой, чтобы за одну ночь поднести кого-то до небес, а потом, вдруг передумав, безжалостно сбросить вниз? Как не печально, но да, в этой жизни возможно все. И Клэри почувствовала это на себе…       Она несколько раз моргнула, прежде чем открыть глаза, чтобы встретить новый день. Особенный день для нее…       Электронные часы на прикроватной тумбочке показывали половину восьмого утра. Клэри совершила мысленные подсчеты, чтобы точно убедиться в том, что она проспала всего час и десять минут. Это никак нельзя назвать нормальным отдыхом, только его жалким подобием, попыткой обмануть уставший организм.       Но если придти в себя от недосыпа поможет чашечка хорошего кофе, то что может помочь душе, которой осточертело так паршиво болеть?       Девушка спокойно встала с кровати и пошла в ванную комнату. Ей хотелось расслабиться и смыть с себя всю грязь и мерзость прошедшей ночи. Сейчас прохладный душ был ее лучшим другом и советчиком.       Став под струйки воды, Клэри закрыла веки, и в ее голове непроизвольно возник образ той отвратительной фотографии, которую она получила сегодня ранним утром от Джейса Эрондейла.       А ведь все было так хорошо… Девушка считала себя счастливой. Но похоже волшебному «навсегда» место лишь в сказках. Да, возможно, Алек и Клэри не клялись друг другу в вечной преданности, они толком не были нормальной парой, но девушка даже не предполагала, что этот парень может быть настолько жесток к ней. Она корила себя за те необдуманно сказанные слова, которые вырвались у нее на эмоциях под действием алкоголя…       Было так сложно признать, что она сама виновата во всем случившемся. Ведь это она была наивной дурочкой, позволившей ему взять в руки ее сердце, а потом уронить, разбив вдребезги.       Главное помнить: какими сладкими не были бы слова о том, что люди меняются — это все горькая ложь. Из человека не выбить дерьмо. Он либо такой, либо такой. С этим ничего не поделаешь.       Кларисса вышла из ванной и решила наконец-то проверить свой телефон. Сердце екнуло… Одно сообщение и один пропущенный звонок. Алек… Нам надо поговорить, Клэри. Пожалуйста. Дай мне шанс.       Девушка больно прикусила нижнюю губу, уставившись в экран своего мобильного. Она сглотнула горький ком и, покачав головой, тихо произнесла, словно Алек мог услышать ее: — Нет.       И то, что она сделала какой-то выбор для себя самой, странным образом придало ей сил и уверенности. Она надела свой любимый халат, завязала влажные волосы резинкой и, будто эта ночь не забрала какую-то значительную частичку ее души, спустилась к завтраку.       Как не удивительно, внизу уже вовсю бушевала жизнь. — О, детка! — радостно и слегка удивленно  пролепетала Джосси, увидев свою дочку. — Не думала, что ты проснешься так рано. Ну, это даже хорошо! Можно расслабиться и никуда не спешить. — Она ярко улыбнулась, сидя за обеденным столом в своем кремового цвета халате, с идеально уложенными волосами и мягким макияжем. — Ты голодна? Лотти принесет тебе завтрак. — Она изящным жестом попросила женщину подать еду и сама принялась за свой чай. Обычное утро. Обычный завтрак. Ничего особенного… — Спасибо, мама, — с улыбкой сказала Клэри, заняв место рядом с Джослин. — Уж больно ты грустная для невесты, родная, — неспокойно заметила Джосс, нахмурившись и опустив свою чашку на блюдце. — Хотя Изабель сказала, что девичник прошел на славу. — Иззи? — девушка чуть не подавилась своим горячим кофе. — Ты разговаривала с ней? Но когда ты успела? — Разве не помнишь, дорогая? Вы с ней приехали утром, ты сразу же помчалась к себе, а я провела ее в гостевую комнату, — женщина тихо хихикнула. — Бедная девочка еле поднялась по лестнице.       Эти события были покрыты туманной дымкой. Неудивительно, ведь тогда Клэри была не в состоянии не то что думать или воспринимать окружающий мир… она просто не могла нормально дышать.       Завтрак прошел почти в идеальной тишине. Клэри отмахнулась, что у нее немного болит голова, а мама не доставала расспросами. То, что нужно…       После Джосси поцеловала дочку в макушку и пошла в свою комнату, собираться. Она оставила Клариссу наедине с шумом в её сердце и душе. Сейчас девушка и представить себе не могла, как последующие несколько часов изменят её жизнь.       Но одно Клэри точно знала — пусть внутри она разбита, внешне ни за что не покажет этого. Мисс Моргенштерн закончила трапезничать и решительно двинулась к Изабель. Пора готовиться к миссии с кодовым названием «Пусть-Лайтвуд-Подавится-Слюной»

***

      В воздухе витал цветочный аромат пионов, которыми кишел каждый уголок комнаты. Вазоны, наполненные пышными цветами, украшали здесь все, гармонично вписываясь в интерьер. Снизу были слышны мелодичные нотки оркестра, который уже давно приступил к работе.       Шум и гам, витающий в загородном поместье Лайтвудов, был явным признаком того, что сегодня здесь королевский праздник. И, кажется, уже все были готовы к нему, кроме самой невесты.       Клэри нервно перебирала подол платья, не глядя на себя в зеркало. Изабель отлучилась лишь на пару минут, а девушка уже была готова выть из-за отсутствия брюнетки и поддержки с ее стороны. Она не рассказала подруге о событиях ночи. Решила, что сейчас это ни к чему. Семейства Лайтвуд-Моргенштерн хотели фиктивный брак? Они его получат.       К чертям подонка Лайтвуда и чувства. К чертям то, что через каких-то жалких пятнадцать минут Клэри перестанет быть мисс Моргенштерн…       Её небольшие пухлые губы сияли под полупрозрачным блеском, который так изящно подчеркнул их красивую форму. Матовые тени на веках и подведенные тушью ресницы — минимализм, граничащий с совершенством. Рыжие волосы, собранные в сложную прическу на макушке, буквально светились при дневном свете. Пара прядок обрамляла её нежное девичье лицо. Создавалось впечатление, что её кожа — изысканный дорогой мрамор, а сама Клэри — прекрасная драгоценная статуэтка.       Кларисса наконец-то открыла глаза и взглянула на свое отражение в зеркале. Немо ахнув, она судорожно вдохнула и снова прикрыла веки, удерживая подступившие слезы. Черт. Девушка была красивой. Не просто привлекательной или милой, а по-настоящему красивой. Все невесты обладают особым шармом, надевая эти белые платья и покрывая лицо фатой. Но Клэри… Она никогда не думала, что в ее жизни все это произойдет именно так. Девушка считала, что если и выйдет замуж, то будет парить в небесах от счастья и предвкушения семейной жизни. Она наивно думала, что в реальности все так просто. Ошибалась. — Та-а-к! Моя невеста готова? — Изабель влетела в комнату. Клэри столько лет знала эту девушку, и никогда не переставала ей удивляться. Вот как можно бегать на высоченных каблуках, сохраняя при этом идеальную осанку и даже прическу не растрепав? — Готова, — выдохнула Кларисса, потихоньку выходя из шокового состояния. — Я готова... — Для пущей уверенности кивнула. Иззи отправила кому-то смс, и Клэри в тоже мгновение услышала, что гам за окном стал гораздо тише. Твою мать. Нет. Нет. Нет. Я не готова! Зазвучал оркестр. Звонко, красиво, волнующе… Изабель, одетая в свое лиловое платье подружки невесты, посмотрела на свою «детку» и лучезарно ей улыбнулась, взяв девушку под руку. Они без слов понимали друг друга, но, спускаясь по лестнице вниз, Из наклонилась к уху Клариссы и тихо прошептала: — Я люблю тебя, Клэри! И я так счастлива за вас с Алеком… Заметив блеск в глазах брюнетки, Кларисса всего лишь еще раз убедилась в искренности слов своей любимой подруги. Сердце сжалось. Она крепко-крепко обняла Иззи и, грустно ей улыбнувшись, прошептала ответное: — Я тоже люблю тебя, Из. Валентин уже ждал свою дочь. Клэри взглянула на отца и на секунду залюбовалась ним. Одетый в элегантный черный смокинг мужчина был божественно красив… — Ты прекрасна, дорогая, — произнес Валентин, беря свою девочку под руку. Клэри смущенно улыбнулась и кивнула, сдерживая внутренний порыв обнять своего отца и расплакаться у него на плече. Временами между ними были довольно сложные отношения, но от этого Клэри, как и любой ребенок, не прекращала любить его. В это мгновение рыжеволосая вспомнила все трогательные моменты, что связывали ее и Валентина: как сильно он волновался, когда его малышка попала в больницу из-за солнечного удара, как ругал, когда еще юная Клэри сбежала из дома на вечеринку... Но маленькая рыжая девчонка быстро выросла. Из кудрявого чуда она превратилась в обворожительную девушку — чудную копию своей матери. От лица невесты отлила вся краска, когда послышался заветный и такой тревожный марш Меньдельсона. Душа Клариссы Моргенштерн ушла в пятки. Сейчас или никогда. Изабель подмигнула своей подруге и уже ступила вперед, а Клэри, понимая, что собственные ноги могут подвести, легонько оперлась на отца, надеясь на его поддержку. Валентин умиротворенно взглянул на дочь, улыбнулся, и мисс Моргенштерн сделала первый шаг на встречу своей судьбе. С первого шага все взгляды были прикованы к прекрасной невесте. Любой сидящий в саду поместья Лайтвудов не мог оторвать взгляда от девушки, ведь она была великолепна. Но вот только никто из них не догадывался, какие чувства съедают Клариссу внутри. Она старалась не смотреть на толпу. Но когда все-таки подняла глаза — отвести их стало невозможным. Прямо на горизонте стоял ее жених. Лайтвуд был до одури красивым. Господи, как черный смокинг и белая бабочка сотворили такие чудеса с этим парнем? Вот же черт. Ситуация усложняется. Валентин нежно сжимает руку дочки напоследок, а потом вручает ее жениху. Целует Клэри в щеку и становится поодаль. Моргенштерн прошибает от прикосновения Алека к ее пальцам. Краем глаза девушка замечает, что ее впечатлительная мать утирает слезы, Иззи солнечно улыбается, а за спиной Алека стоит Джонатан, храня на губах мягкую усмешку. Все идеальные. Кроме нее. Клэри вдруг решительно поднимает глаза и смотрит на Лайтвуда, не ощущая боли. Она подавляет все чувства, кроме одного. Я делаю это ради своей семьи. Священник произносит заветные слова, но Клэри не вслушивается. По телу бегут мурашки от пронзительного взгляда синих глаз Алека. Он улыбается, но девушка распознает фальш его улыбки. Очередная обманка. Что же, Лайтвуд может лгать кому-угодно, но теперь ни за что не обманет ее. Довольно. Кларисса сыта по горло его ложью. — А теперь скрепите эти узы клятвами. Прошу вас, жених. Алек кивает, поворачивается к своей невесте и, не отводя взгляда от лица, начинает говорить: — Мы знакомы с самого раннего детства, Клэри. И ты помнишь, что нам не всегда удавалось найти общий язык, — смешок шафера подхватывает кто-то из гостей. — Мальчишкой, я дразнил тебя за эти потрясающие кудри. А теперь обожаю их. Помнишь, как ты толкнула меня в озеро ранней весной? О, Клэри, я искренне желал убить тебя в тот момент. — И он бы это сделал, если бы не я! — вставляет Джонатан, и толпа разражается в смехе. Даже на лице невесты мелькает улыбка. Алек вздыхает, мягко смеясь. — Я часто вел себя по-идиотски и слишком часто разочаровывал тебя. Знаю, наша история не сказка, но я хочу, чтобы она стала ею. Мы прошли дорогу от ненависти до любви. Это удается не каждому, правда? Не знаю, как ты не задушила меня до сих пор. Поводов было много, — его губ касается улыбка. — Перед всеми присутствующими здесь и перед Богом, Клэри, я беру тебя в жены, и клянусь быть верным до последнего вздоха. Обещаю всегда быть рядом с тобой, не покидая даже в самые темные времена. Клянусь быть опорой по жизни, клянусь быть инициатором всех твоих безумств. Я клянусь тебе в чувстве, что связало наши сердца. Мы нерушимы. Навсегда. Я люблю тебя, моя Клэри. По ее щеке катится слеза. Мир вокруг больше не существует. Нет ничего, кроме Алека Лайтвуда. — Прошу вас, невеста, — повторяет священник уже третий раз, прежде чем Клэри слышит его. Она робко опускает глаза, собираясь с мыслями, смотрит на Алека и начинает решительно говорить: — Ты не из тех людей, с которыми нужно строить отношения, — замолкает на секунду, всматривается в его лицо. — А я не отношусь к числу девушек, которые выходят замуж и строят семью. Но что-то объединило нас, да? Ведь не зря я стою здесь, до одури красивая в этом дурацком платье, — улыбается. — Мы похожи, Алек. За все это время, что мы знаем друг друга, я наконец-то поняла, что мы похожи. С каждым днем я узнаю о тебе нечто такое, о чем и не подозревала раньше. Это удивительно, как в одном человеке может таиться столько всего, — двусмысленность фразы касается только Алека. — Я беру тебя, Алек Лайтвуд, в законные мужья. Обещаю быть верной супругой, заботиться и уважать до последнего вздоха. Быть поддержкой и лелеять всем сердцем каждый миллиметр твоей души. Я принимаю твою фамилию как знак покорности и доверия, — Клэри замирает и на следующей фразе голос непроизвольно дрожит: — Я люблю тебя... Гул аплодисментов перекрывает крик в голове. Клэри и Алек молча смотрят друг на друга. В его глазах такая буря эмоций, а в ее взгляде почти нет ничего. Он не может разобрать, что она чувствует. Парень не понимает, как ей удается быть настолько невозмутимой. — Силами, данными мне Богом и штатом Нью-Йорк, я объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать свою жену. Клэри хочется сбежать отсюда. Когда Алек кладет свои руки на ее талию, это желание становится просто невыносимым. Она контролировала себя всю церемонию, а теперь готова сорваться от океана чувств. Пожалуйста, потерпи еще немного. Он целует ее, и девушка понимает, что, черт, не сможет жить с ним спокойно. Руки находят его шею, и Кларисса обнимает Лайтвуда, притягивая ближе к себе. Только не отпускай... Она почти теряет рассудок, но так же быстро возвращает себе способность мыслить здраво, когда в голове мелькает образ полученного утром снимка. Клэри спешно отстраняется и улыбается для пары фото, что отныне будут гордо красоваться на полке в гостиных двух семейств. Она не смотрит на Алека. Просто не может. Слишком сложное испытание. Клэри все еще чувствует тепло его рук на своей талии, от чего ей хочется сбежать отсюда, но она лишь немного отходит, поворачиваясь к брату. Теперь уже миссис Лайтвуд продолжает спокойно играть спектакль, принимая поздравления и радуясь, что одержала свою маленькую победу сегодня.

***

Алек Лайтвуд ненавидит себя - и это еще мягко сказано. Он питает ненависть к каждой частице своего тела. Ему хочется разлететься на тысячу осколков каждый раз, когда он ощущает холод, исходящий от Клэри. Вся свадьба, весь этот праздник со всеми его составляющими — сплошное притворство с ее стороны. Он смотрит в ее зеленые омуты, но не видит там ничего, кроме пустоты. Пустоты и боли. Ее клятва, фразы которой являются двусмысленными только для него и Клэри. Бесчувственные прикосновения и поцелуй, который рыжеволосая так быстро прерывает. Алек знает, что это не та девушка, которая провела с ним ночь в их доме. И он так же знает, что все то, что происходит с ней сейчас — его вина. От этого еще хуже. Родители отправляют их в свадебное путешествие в Италию. Алек был в курсе, но для Клэри это становится полной неожиданностью. И он снова видит лишь на мгновение подкосившиеся ноги, потерянный взгляд и спокойный кивок в его сторону, прикрытый за милой улыбкой. Это не ты... ты никогда не улыбалась так фальшиво. Клэри, девочка моя... — Так-так-так, повеселитесь там от души! — наставляет Иззи. Она обнимает сначала брата, а потом подругу. — Мне не терпится увидеть ваших милых детишек! Клэри искренне смеется. И только Алек замечает, что ее смех, мягко говоря, больше походит на истерический припадок… — Позвоните хотя бы перед вылетом. Хотя о чем это я, вам определенно будет не до этого этой ночью, не так ли, сестрица? Или нет... Миссис Лайтвуд, — отшучивается Джонатан, обнимая Изабель за талию и совершенно не замечая дрожи своей любимицы. Когда с прощаниями покончено, молодые супруги садятся в машину, и водитель выезжает на трассу, направляясь к их дому, ключи от которого так официально вручили родители новоиспеченной семье после церемонии. Алек открывает рот, чтобы сказать что-то, но Клэри просто отворачивается к окну и смотрит в темноту тонированного стекла, будто его здесь нет. Отлично… хотя чего ты ждал? Они чересчур быстро оказываются на месте. Лайтвуд подает Клариссе руку, но она не принимает ее. Девушка выходит из машины и молча, придерживая подол платья, идет к дому. Но уже внутри особняка Алек не выдерживает. — Поговори со мной, Клэри, черт тебя дери! Она замирает на полпути к лестнице. — Поговорить с тобой? О чем, Лайтвуд? Парень подходит к ней. Волосы растрепались, бабочка чуть съехала, а девушка все равно находит его прекрасным, словно ангел. Но она никак не покажет этого, разумеется. Он стоит на ступеньку ниже Клариссы, но все равно оказывается выше девушки и сбито произносит, беря ее маленькую руку в свои: — Я не хотел, чтобы все так получилось. Я напился, Клэри. Просто напился и… я не знаю, что за хрень произошла! Господи, да, я самый настоящий подонок, но я люблю тебя, понимаешь? Я люблю тебя, Клэри. Пожалуйста, прекрати меня отталкивать. Я хочу исправиться. Дай мне шанс, прошу. Последний шанс. Девушка с минуту смотрит ему прямо в глаза. Она тихо всхлипывает и, выдергивая ладонь из рук парня, одаривает его звонкой пощечиной. Алек даже не удивляется: он не чувствует физической боли, лишь душевную, потому что больше не может видеть эту пугающую пустоту в ее всегда живых зеленых глазах. Сейчас он скорее рад, что она хоть как-то проявила свои чувства. — Надо было сделать это раньше. Алек смеется ее фразе. Ему тошно от всего этого представления. — Ты ведь тоже любишь меня, — говорит парень, когда Клэри продолжает подниматься по лестнице. — Сказала вчера. — Я не хотела, чтобы все так получилось. Я напилась, Алек. Просто напилась, — кидает его же реплику через плечо и делает очередной шаг. Парень идет за ней и совершенно случайно задевает подол платья. Какое-то мгновение, и Клэри спотыкается, а Лайтвуд ловко ее подхватывает, не давая упасть. — Ты сделал это специально, — шепчет девушка, обхватывая его шею руками. — Пусти меня немедленно, Александр. На лице Алека появляется улыбка, что заводит Клэри в некий тупик. — Ты издеваешься? Он качает головой. — Весь день ты была холоднее самого огромного айсберга. Я почти поверил, что тебе действительно безразлично все происходящее. — Почти? Парень наклоняется ближе к ее лицу, но его губы резко перемещаются к уху девушки. Он мягко говорит: — Твое сердце тебя выдает, Рыжик.