Исполнение мечты

      Не знаю, сколько проходит времени со звонка Винчестеров. Я просто сижу на том же месте, задрав голову к небу и закрыв глаза. Поток мыслей наконец замедляется, оставляя меня в покое. Эмоции зарываются все глубже, а музыку я прибавляю погромче. Вот так. Ничего не чувствовать. Забить на все. Так будет лучше. Внезапно наушники вылетают из ушей, больно дергая. Поморщившись, открываю глаза и вижу перед собой разъяренного Дина, уже бросающего выхваченный из моих рук телефон на землю. — Ты совсем головой не думаешь? Какого хрена ты сбегаешь?! — он хватает меня за руки, крепко сжимая и поднимая на ноги. — Погулять захотелось, — я лишь фыркаю, отводя от него взгляд.       Слишком злой. Невыносимо злой. Настолько, что и разговаривать не хочется. — Живо в машину и домой, — он грубо толкает меня в спину по направлению к выходу из парка. — Телефон необязательно выкидывать было, — от эмоциональности в голосе я не оставляю и следа, говоря ровно и монотонно, шагая ближе к Сэму.       Младший Винчестер с волнением смотрит на меня, словно и правда переживает из-за моего побега. Да черта с два, он обеспокоен. Притворяется. Не знаю зачем, конечно, но это так. Или нет? Хрен его разберешь. Боже, какая я тварь иногда. — Пойдем, Лиз. Дома надо будет поговорить, — Сэмми приобнимает меня за плечо, но я скидываю его руку. — Не стоит тратить свои силы, я в порядке. — В каком ты, блять, порядке?! — Дин снова идет рядом, крича у меня над ухом. — Думаешь, можно просто так уйти, не сказав ни слова? — он берет меня за локоть, ускоряя шаг и таща за собой. — О-о, да ты резвый, успокойся, — я возращаю старшему Винчестеру фразу, которую он мне сказал в первый день нашего знакомства.       Тогда я тоже от них ушла. Только я из-за шока пыталась сбежать, и он за мной погнался. И в его словах было куда больше эмоций, уж тем более позитивных. Это было насмешкой, улыбкой. А я сейчас словно робот. Но мне так будет лучше. Не вспоминать. — В машину садись, — уже на парковке Дин открывает передо мной Импалу, чуть ли не толкая в нее.       Он закрывает за мной дверь, и я приваливаюсь к окну головой. Как же мне паршиво. Я буквально ощущаю, как прячу саму себя куда-то далеко, но и чувствую, как мне становится от этого хуже. Так ведь не должно быть. Я просто должна сейчас быть дома, с родителями и сестрой, или отдыхать где-то. Мы собирались этим летом поехать во Флориду. А сейчас что? Они мертвы, я в другом мире, поругалась с теми, кто меня спас. Меня тошнит от всего этого и от самой себя. Винчестеры не сразу садятся в машину, и я слышу, хоть и приглушено, как они ругаются уже между собой. — Дин, если ты будешь с ней так говорить и пихать ее в машину, ничего не выйдет нормального, — Сэмми говорит это таким наставническим голосом, что даже мне становит не по себе, но в это еще и примешивается его агрессия. — Заткнись. Я сам разберусь, — Дин толкает брата, обходя его. — Ты сделаешь хуже, если будешь вести себя так, — Сэм хватает брата, не давая ему уйти. — А ты у нас за воспитание взялся? — нахальная и едкая усмешка, сквозящая даже в голосе. — Это с тобой дома она сбежала. В машину.       Винчестеры появляются наконец в Импале, и Дин выезжает на дорогу. До бункера он едет быстро, пожалуй даже чересчур быстро. И сидим мы в полной тишине, что меня даже устраивает. Несмотря на то, что тишина эта однозначно не обещает ничего хорошего, готовая придавить своей тяжестью и придушить. Говорить точно не хочется.       У бункера Дин паркуется, не утруждаясь тем, чтобы заехать в гараж. Он открывает дверь передо мной, снова заставляя что-то делать: вылезти и идти с ним. Он в прямом смысле слова заталкивает меня в бункер, вынуждая шагать быстрее. Я уже начинаю думать о том, чтобы просто слинять в свою комнату и закрыться там до момента, пока проблема не рассосется сама, но Дин опять ловит меня за локоть, принуждая сесть на стул за столом-картой. — Ну и что это за хрень? — он усаживается рядом со мной на сам стол, смотря сверху вниз. — Дин, перестань разговаривать в таком тоне, — Сэм садится напротив меня, с недовольством оглядывая брата. — Лиз, я понимаю, что ты сильно расстроилась сегодня. Но нельзя просто убегать. Мы переживаем, — он пытается говорить мягче, смотрит своим щенячьим взглядом, но я отворачиваюсь. — Ты решила, что сбежать из-за пары слов, непонравившихся тебе, это хороший выбор?       Я продолжаю молчать, видя, что Дин совершенно не понимает меня сейчас. Серьезно? Парочка неприятных слов? Вот как он видит все? Что ж, пусть так и думает, флаг в руки. Я переубеждать не собираюсь. — То есть будешь молчать. Отлично, — боковым зрением я замечаю, как старший Винчестер, отводит от меня глаза, поджимая губы. — Тогда послушай меня. Мы спасли тебя от гребаных убийц-психопатов, которые собирались тебя прикончить. Притащили сюда, взяли к себе. Купили все необходимое и старались организовать все, как можно лучше и удобнее для тебя. А ты слиняла из-за двух неудачных слов. С каких пор благодарность выглядит так? — А я просила? — от шока я даже говорю шепотом.       За-ме-ча-тель-но. Такая у него картина в голове. Интереснее, блять, некуда. — Что-что? — Дин даже наклоняется ко мне ухом, будто и правда не разобрал моих слов. — Я просила меня спасать? — отвечаю уже громче, уверенно поднимая глаза на Дина. — Просила меня забирать сюда? Я здесь одна. Совсем. У меня никого нет, — уверенность из моих слов никуда не девается, но организм дает слабину: по щекам уже вовсю текут слезы, и сдержать их не получается. — Я живу с мыслью, что все люди, которые были мне близки, умерли. Ты думаешь, мне нужно было это спасение? Ни капли. И твои тыканья с покупками, которые вы организовали — последнее, чего мне хотелось бы. Я была бы рада быть сейчас мертвой в своем мире.       Понимая, что сдерживаться уже нет сил, что слезы так просто не остановить, я поднимаюсь, намереваясь уйти в ванную. Черт. Просто вашу ж налево. Буквально ощущая, как все защитные стены, спасающие меня от печальных мыслей, с треском развалились, я хочу лишь одного: убежать, спрятаться, чтобы никто не смог меня потревожить. Утирая слезы, я поднимаюсь со стула и ухожу, Дин наконец не останавливает меня. Я чувствую, как оба Винчестера смотрят мне вслед, но поспешно скрываюсь в коридоре.       Умывание прохладной водой все же немного помогает успокоиться и осмыслить происходящее. Черт, нельзя было такое говорить. Зачем я вообще это сказала, это так неправильно. Они же правда волнуются и хотят помочь. Но Дин вообще все неверно видит, а переубедить себя он не даст, это же Дин. Может, и правда было бы лучше всем, если бы они меня не спасли.

***

      Последние слова Лизы о ее спасении заставляют Дина и Сэма с удивлением смотреть, как она уходит, наконец не стремясь с ней поговорить. Сейчас они оба понимают, ей нужно время, как и им самим, чтобы переварить услышанное. Как только она сворачивает в коридор, Сэмми устало вздыхает, откидываясь на стуле. — Дин, ты серьезно говорил о благодарности? — Заткнись, Сэмми, — старший Винчестер закрывает глаза, проводя по лицу рукой. — Сейчас важно, серьезно ли она это сказала. — А что ей оставалось делать? Ты наорал на нее, надавил. Она подросток. Еще бы пистолет достал для полной картины. — Она сбежала хрен знает куда. Неизвестно, как до города добралась вообще. И ты со своей школой, — Дин все-таки поворачивается к брату лицом, слезая со стола. — Повторю: это было ее решение о школе, я даже с ней не говорил об этом после предложения. Лиза сама пришла и сказала, что хочет учиться. И я ее понимаю, Дин. — Как же, понимаешь. Конечно, ты ведь всегда хотел нормальной жизни. — Хотел. А сейчас уже нет. Но ты и сам всегда любому спасенному человеку пытаешься подсунуть идею жить дальше, а не начинать охотиться. Так что прекрати меня винить. Почему тебя вообще так напрягает мысль, что Лиза будет ходить в школу? От этого всем будет лучше. И на охоту ты ее не пустишь все равно, как и я. — Не напрягает меня ничего. Все в порядке. — Как и всегда. Я пойду с ней поговорю.       Сэм уходит от брата, а в голове безостановочно у него крутятся слова Лизы. «Я здесь одна. Совсем. Я была бы рада быть сейчас мертвой в своем мире». Он все задается вопросом, что же сделал не так, хотя ответов насобирал уже целый список: не те слова, не те интонации, агрессия брата и так далее. Однако больше всего его волнует, естественно, вопрос о том, что же делать теперь. Что сейчас сказать Лизе, чтобы уничтожить в ее голове подобные мысли. Сэм достаточно разбирается в психологии, чтобы понять, что такие формулировки не ведут ни к чему хорошему, только к саморазрушению. Особенно у подростков, эмоциональное состояние которых может меняться за секунду. Особенно у человека, который пережил такие изменения в жизни, такие потери.       Дин же садится в библиотеке, наливая себе виски, и бесконечно думает, рассматривая янтарную жидкость и вливая ее в себя. Он вновь корит себя, что был излишне груб и зол. Снова осознает, что Лиза не заслуживает такого обращения с собой. И в очередной раз твердит себе, что Лиза — маленькое солнышко, которое он позволяет себе обижать. За это он ненавидит себя сильнее всего сейчас.

***

      Закрывшись в комнате, я пытаюсь восстановить свои внутренние стены, но лишь осознаю, насколько это невозможно. Сказанных слов обратно не вернешь. Мне остается только сожалеть, что я сказала Винчестерам такое. Дин прав, они достойны благодарности и уважения как минимум за то, что спасли меня. А я лишь истерю постоянно. Но как же больно. Дин и правда уверен, что я так себя веду из-за каких-то слов. Дело-то совсем в другом. То, как они относятся ко мне. Я не понимаю почему и зачем. Ничего вообще не понимаю.       Снова стук в дверь, и голос Сэма за ней. — Лиз, открой. Давай спокойно поговорим. Если ты не хочешь говорить, то хотя бы выслушай меня. Пожалуйста.       Зная, что игнорирование в данной ситуации — совсем плохой поступок, я пускаю Сэмми к себе. И та же картина, что и утром: я сижу на кровати, а он напротив меня на стуле. — Мне жаль, что все так получилось. Мы сильно напугались, когда поняли, что тебя нет нигде в бункере. Мы сначала даже подумали, что кто-то мог заявиться в бункер и забрать тебя, — Винчестер опять поднимает на меня свои виноватые глаза. — И Дин… Понимаешь, он не всегда умеет контролировать свои эмоции, особенно страх. Поэтому он начинает злиться, кричать и ругаться. Но твои слова… Ты правда считаешь, что лучше бы мы тебя не спасли? — Сэм, я не знаю, — вдох, чтобы успокоиться, но сейчас уже не помогает. — Я не понимаю, зачем вы это сделали, зачем меня забрали. Почему вы оставили меня с собой и окружаете заботой? Я знаю, что эти вопросы возращают нас к началу, когда я только появилась тут. Но я чувствую себя так паршиво. Я ужасно скучаю по маме, мне так не хватает моей семьи, друзей.       Меня окончательно прорывает. Я уже не могу остановиться говорить, выкладывать все, что у меня на душе. А слезы вновь льются из глаз, заставляя закрывать лицо руками. — Тише, не плачь, — Сэмми садится рядом, обнимая меня, позволяя плакать ему в плечо. — Как бы я хотел тебе все объяснить. Но мы просто решили, что тебе нужна помощь, что лучший способ тебя спасти от тех психопатов — это спрятать тут. В этом мире они никогда тебя не найдут. — Но у меня совсем ничего не осталось от них. Никаких фотографий даже нет. Только воспоминания. Я боюсь, что забуду их. — Не забудешь. Воспоминания останутся с тобой навсегда. — И Дин, он, он не прав. Я благодарна вам, мне обидно не из-за слов. Просто это все так сложно. Я могу привыкнуть жить с вами, мне нравится, как все сейчас. Но я так скучаю по близким. Я старалась не думать об этом, запихнуть мысли подальше, отвлекать себя, но стоило задеть, и это все… оно просто выплеснулось, я не могу так. — Тебе надо пережить это. Больно, тяжело. Не получится сделать это быстро, но тебе станет легче, не сразу, однако станет. Обязательно. Помни, что мы всегда рядом, чтобы помочь. Ты справишься с этим. Я наивно подумал, что тебе уже лучше. Прости, я ошибся. Я не хочу, чтобы тебе было плохо, хочу помочь. — Я знаю, что ты рядом, но иногда сомнения в этом такие сильные. И я так переживаю из-за Дина, мне не нравится с ним ругаться. Еще эта школа. Может, мне не стоит в нее идти? Останусь тут, буду читать и смотреть фильмы. Но ведь станет скучно, — я наконец перестаю плакать, но от Сэма не отодвигаюсь ни на сантиметр, утопая в его поддерживающих объятиях. — Со школой решать только тебе. Я не хочу на тебя давить, ты должна сама сделать выбор. Но мы примем любой. И будем поддерживать тебя. А сомнения — это нормально и естественно. Мы же совсем недавно познакомились, ты не можешь сразу полностью нам доверять. — Но вы ведь сразу назвали меня семьей. Это же странно, очень странно. Я не понимаю, почему вы так поступили. — Я и сам не знаю. Есть какое-то ощущение, что это правильно. Как будто ты всегда должна была быть рядом. Я почувствовал это, как только увидел тебя. И я рад, что ты сейчас живешь с нами. — Спасибо, — я постепенно успокаиваюсь благодаря ответам Сэмми, все-таки убирая руки от лица и обнимая его. — Не за что. Тебе принести воды? — Да, давай.       Винчестер отпускает меня и выходит из комнаты, а я ложусь на кровать, утыкаясь глазами в потолок. Он сказал, что чувствует, будто я рядом с ними — это правильно. И формулировка мне понятна, а вот причины нет. Но от этого так тепло. Они заботятся просто так, просто хотят помочь. Сэм прав, Дин за своей злостью прячет совсем другие эмоции. Волнуется за меня? Видимо. Сэмми в поведении Дина разбирается лучше всех, лучше всех его читает. Я испытываю такое облегчение, что смогла выговориться Сэму, что когда он приносит мне стакан с водой, я прошу его остаться и посидеть рядом. Мы включаем какой-то не особо интересный фильм, а я лишь чувствую спокойствие и усталость. Все-таки такие эмоциональные качели организму легко не даются.

***

      Идя по коридору мимо комнаты Лизы, Дин замирает, слыша из-за двери голоса. Он знает, что подслушивать нехорошо, но волнение берет свое, заставляя добывать информацию любыми способами. Первые слова, которые до него доносятся — это слова Лизы о том, что она не хочет ругаться со старшим Винчестером. Дин в очередной раз чувствует укол совести. И осознание, что Сэм действительно не давит на Лизу со школой, которое опускается на него вследствие следующих услышанных реплик, заставляет Дина винить себя еще больше. Не в силах слушать дальше, Винчестер все-таки уходит к себе, пытаясь придумать, как ему уберечь Лизу от себя, сделать это безболезненно для нее.       Первая появившаяся идея не радует его от слова «совсем». Он понимает, что ограничить общение с Лизой, было бы правильнее всего. Однако также осознает, что уже не сможет этого сделать. Слишком привязался, слишком привык, слишком хорошо с ней, чтобы останавливаться.       Винчестер даже думает, что мог бы заставить ее ненавидеть себя, но это кажется ему невыносимо неправильным. Он уверен, что так не должно быть. Он отчего-то глубоко убежден, что его место — это быть рядом с ней. Сам не может ответить себе на вопрос «почему», но знает, что не сможет ее бросить.       Метаясь между различным вариантами, Дин не находит ни одного подходящего. Потому что не может быть правильного развития событий среди тех, что предполагают их с Лизой ограничение в общении, отстранение друг от друга. И он чувствует это. Да что со мной вообще? Я точно спятил, определенно спятил. Как я могу обезопасить ее от себя, если не могу выносить саму мысль о том, чтобы отдаляться от нее? Почему она вообще так действует на меня? Виня и коря себя дальше в привычной манере, Винчестер разбивает зеркало в своей комнате. Его раздражает собственное отражение.       Он так отчаянно хочет оградить Лизу от плохого, но не может сделать элементарное — спасти ее от себя. Дин уверен, что от себя ее надо спасать. Однако сам же рвется к ней, не желая оставлять ее одну. Он запутался похлеще, чем Лиза, но не сможет попросить помощи. Он же Дин, черт его, Винчестер.

***

      Я просыпаюсь в панике и не сразу могу понять, что произошло. В комнате темно, никого рядом нет. Воспоминания постепенно опускаются на меня, возрождая в голове произошедшее. Точно. Парк, разговор с Дином, потом с Сэмом. Мы сидели, и я, видимо, отключилась. Он, наверное, выключил ноутбук и ушел. Сколько вообще времени? Понимая, что телефона у меня нет, поскольку последний раз я его видела, когда Дин выхватил его с наушниками и бросил на землю. Классно. Еще и этот кошмар тошнотворный. Как иронично — стоило Дину не спать рядом со мной, как я тут же потонула в страшном сне.       Идя на кухню, я прокручиваю в голове то, что мне снилось. Я снова видела свою семью: мы ехали в машине все вместе, а потом авария. Во сне папа погиб на месте, мама и сестра в больнице. А я осталась одна. Впрочем, как и сейчас. Только хотя бы есть Винчестеры. Часы на кухне говорят о том, что сейчас уже 12 ночи. Замечательно. Спать мне больше не хочется уж точно. Опять приснится какая-нибудь ерунда. Выпив воды, я снова ухожу к себе в комнату. Не придумав, чем же заняться, я притаскиваю ноутбук в библиотеку и принимаюсь листать бесконечный список сериалов, которые интернет заботливо предлагает мне посмотреть. Свой выбор я останавливаю на сериале «Очень странные дела», включая первую серию. Это должно помочь отвлечься. Новая история, новые герои. Я всегда любила сериалы.       Однако долго понаслаждаться мне не удается. На середине серии в библиотеке появляется Дин, держа в руках планшет и пиво. Что-то вечно. Например, любовь старшего Винчестера к пиву. — Ты чего не спишь? — он останавливается около стола, смотря на меня. — Не спится больше. — Ясно.       Я физически ощущаю напряжение, которое повисает между нами. Конечно, с ним мы больше не разговаривали. Сэм меня успокоил, сейчас все хорошо, но с Дином мы так ничего и не обсудили. — Что смотришь? — он все-таки нарушает тишину, садясь напротив меня. — «Очень странные дела» от Нетфликса. Сам почему не спишь? — Уснуть не смог. — Я думала, ты всегда можешь спать, — я несмело приподнимаю уголки губ в легкой улыбке. — Могу, когда это необходимо. На охоте, например. Там без сна ничего не выйдет, и я заставляю себя спать. Привычка. Сейчас нет острой необходимости, — голос Дина тоже смягчается. — Почему не спится-то? — Кошмары, — я равнодушно пожимаю плечами. — Опять? — Да. Понервничала, поэтому, наверное, и появились. — Не нервничай, все нормально, — он улыбается, отпивая пиво. — Знаю. Сейчас уже знаю.       Более мы не разговариваем, и каждый занимается уже своими делами: он что-то листает на планшете, а я продолжаю смотреть сериал. Когда серия заканчивается и идут титры, Дин снова смотрит на меня. — Как насчет проветриться? — Что? Почти час ночи же, — его слова действительно удивляют меня. — Это мелочи. Давай прогуляемся. — Ладно, — я все еще непонимающе смотрю на Дина. — Через пять минут в гараже, — и он уходит, прихватывая планшет.       Что это сейчас было? Ночные прогулки? Нет, я, конечно, совершенно не против. Спать все равно не хочется. Но он серьезно? Захлопнув ноутбук, я ухожу в комнату и натягиваю кеды. Надеюсь, я не замерзну. Какая вообще здесь погода по ночам?       Когда я прихожу в гараж, Винчестер уже стоит у Импалы, улыбаясь. — Садись, прокатимся. Кстати, твой телефон, — он протягивает мне мобильник, обернутый наушниками. — Спасибо, — я забираю телефон. — Мне все еще кажется это странным, — улыбаюсь, садясь на переднее сиденье. — Мы свободные люди, можем себе позволить поехать куда-то ночью, — Дин заводит машину и выезжает из гаража. — И куда мы поедем? — Просто поедем. Ночью дорогие пустые, это классное чувство. — Охотно верю.       Мы действительно довольно долго едем, наслаждаясь атмосферой. Вокруг темно, лишь редко мелькают фонари у дороги. Асфальт впереди освещается фарами, Импала приятно рычит. Она будто дикий зверь: издает рев и поглощает под себя полотно дороги. В машине очень уютно, Дин тихо включает музыку, которая приятно льется из динамиков. Вскоре он сворачивает с дороги и подъезжает к какому-то полю. — Что такое? — я поворачиваюсь к нему, когда он заглушает автомобиль. — Мне тут нравится, — он выходит из машины и садится на капот, одной ногой упираясь на землю.       Вылезая следом, я присаживаюсь рядом с ним. — Смотри, сколько звезд, — Винчестер поднимает голову к небу.       Я поступаю так же и невольно приоткрываю рот. Увиденная картина заставляет восхищаться: небо, такое ясное и чистое, все усыпано маленькими белыми точками, ярко светящими. Жизни не хватит, чтобы пересчитать каждую звездочку — настолько их много. В городе никогда не видно так много звезд. Свет от всех фонарей приглушает видимость. А здесь, в полной темноте, их так отчетливо видно. — Это невероятно, — завороженная увиденным, я разговариваю шепотом: не хочется рушить обстановку. — Согласен.       Мы еще долго сидим в тишине и смотрим на небо. Мне кажется, я могу вечно наслаждаться звездным небом, но становится прохладно. Все-таки даже летом ночью на улице нетепло — тонкая футболка несильно согревает. Я начинаю растирать свои руки в попытке согреться. — Ты чего? — Дин переводит взгляд на меня. — Прохладно что-то. — Садись в машину, там теплее будет, — он уже спрыгивает на землю. — Не хочу. Так красиво. Хочется еще посмотреть. — Котенок, — в его голосе столько нежности, что мне становится теплее только от этого. — Держи, — он протягивает мне свою куртку. — Спасибо.       Накинув одежду на плечи, я прикрываю глаза от удовольствия. Мы находимся в каком-то поле, вокруг полная темнота, красивое звездное небо, а на мне куртка Дина, насквозь пропитанная его запахом. Вдыхая поглубже, я вновь смотрю наверх. Такой приятный аромат. Пахнет елью — как его гель для душа, машинным маслом и еще чем-то отчетливым и ярким. Наверное, что-то из категории «охота и оружие». — Лиз, не хочешь поговорить? — Винчестер садится ближе, поворачиваясь ко мне лицом. — О чем? — я тоже смотрю на него, догадываясь, какую тему для разговора он может выбрать. — О том, что сегодня произошло. — Давай поговорим, — я вздыхаю, понимая, что этого не избежать; рано или поздно все равно придется обсудить. — Прости, что я был так зол. Я не хотел кричать на тебя и обижать, — Дин говорит тихо, смотря мне прямо в глаза, и от этого взгляда хочется его обнять и успокоить. — Я не обижаюсь, Дин. Я понимаю, почему ты разозлился. Честно. И знаю, что нельзя было так убегать. Просто все так запуталось, все так сложно. И я скучаю по семье. — Запуталось — точнее некуда, — он хмыкает, обнимая меня и притягивая к себе. — Ты всегда можешь пойти, куда тебе хочется, если надо побыть одной. Если это, конечно, безопасно, не охота. Но предупреждай нас. Мы не будем волноваться и обрывать тебе прогулку. — Договорились.       Окей, это было проще, чем можно было предположить. Он просто извинился. Дин иногда поражает тем, насколько бывает сам на себя не похож. Но это же лучше, да? Такие разговоры в разы проще, чем ссоры. — Какой же ты котенок, — Дин обнимает меня крепче, легко целуя в лоб. — Ну Ди-и-ин, — я улыбаюсь, широко и по-настоящему. — Ничего я не котенок, я человек. — Тебя обманули, ты котенок, — он отодвигается, смотря мне в глаза. — Тебе просто не рассказывали правду.       Смеясь, я легко толкаю его в плечо. — Да ладно тебе, перестань, ты меня смущаешь. — Неа, — на лице Винчестера расплывается самодовольная ухмылка. — Ты невыносим иногда, — я снова толкаю его, улыбаясь. — Нападаешь? Тогда тебе лучше бежать, пощады не будет. — Конечно-конечно, — просунув руки в рукава куртки, я спрыгиваю на землю. — Ты меня не догонишь, — и я срываюсь с места, убегая вперед. — Все равно тебе не убежать, — он смеется и бежит за мной.       Трава, растущая везде в этом поле, приятно задевает мои ноги, пока я стремительно убегаю от Дина. В темноте сложно разобрать, куда я бегу, что под ногами, как далеко остается от меня Импала, но мне весело и хорошо. Все проблемы отходят на второй план, есть только этот момент: звездное небо, ночь, трава и смех Дина где-то за спиной. Понимая, что начинаю выдыхаться, я резко разворачиваюсь и бегу уже обратно к машине. — Я в любом случае тебя поймаю, — Винчестер кричит это слева от меня. — Одни обещания! — и я прикладываю еще больше сил, ускоряясь.       Около Импалы я останавливаюсь, оглядываясь по сторонам. Дина нигде не видно, и говорить что-то мне вслед он перестал. Облокачиваясь на капот, я пытаюсь отдышаться и вглядываюсь в темноту. — Устал что ли уже?       Но в ответ я ничего не слышу. — Дин? — снова тишина. — Эй, Дин! — я разворачиваюсь и смотрю за машину, но Винчестера не вижу. — Дин, это несмешно. Ты в порядке?       Услышав шаги, я резко оборачиваюсь, упираясь спиной в Импалу. Передо мной стоит Винчестер, опираясь руками в машину по обе стороны от меня. — Черт, Дин, — я резко выдыхаю, вздрагивая. — Нельзя так пугать. — Что, страшно стало? — он нагло улыбается, смотря на меня сверху. — Конечно. Вдруг ты бежал, бежал и инфаркт схватил, — едко ухмыляюсь, поднимая на него глаза. — Или задохнулся. Кто тебя знает. — Прямо-таки этого испугалась? — он наклоняется и делает шаг ко мне, сокращая между нами расстояние. — Ну не тебя же, — спешно облизываю губы, понимая, что мои мысли улетают уже совсем в другую от страха сторону. — И не того, — Дин шепчет мне на ухо, опаляя его горячим дыханием. — Что мы одни неизвестно где в темноте?       Черт. Черт. Черт. Вот это уже точно намеки. Так близко и горячо. — А мне стоит этого бояться? — я сглатываю набежавшую слюну, сама прижимаясь к Винчестеру. — Решай сама. Ты чего жмешься? Все еще холодно? — я буквально чувствую его ухмылку около своей шеи.       Дин продолжает говорить шепотом, наклонившись к моей шее. Я ощущаю его дыхание, как шевелятся его губы, когда он говорит, но самих губ не чувствую — он не прикасается к коже, держась в сантиметре от нее. — Ди-и-ин, не издевайся, — я обнимаю его за спину, потянув на себя. — Я ничего не делаю, — все такой же жаркий шепот и невесомое прикосновение губ к мочке уха, но ко мне он не прижимается, крепко опираясь руками на капот. — Мои мурашки не согласны с этими словами. — Да ты что, — он вновь легко касается меня губами, но на этот раз под внимание попадает шея. — Если ты не прекратишь, я сама поцелую тебя, — наклонив голову в бок, я подставляю Дину свою шею, надеясь на большие прикосновения к чувствительной коже. — Какие у тебя страшные угрозы, — он поднимает голову, смотря мне в глаза. — Я прямо-таки боюсь, — эти слова уходят мне в губы, потому что между нашими лицами Винчестер оставляет всего пару жалких сантиметров.       Не выдерживая такого накаливания обстановки, я закрываю глаза и целую Дина в губы. Переложив руки ему на плечи, я оглаживаю ладонью его затылок и языком провожу по его нижней губе. Мне приходится тянуться, вставая на носочки, но сейчас это абсолютно не мешает. Хочется целовать его и целовать, потому что, стоит признать, я уже соскучилась по этим ощущениям. По всему телу разливается приятное тепло от столь нужного поцелуя — Дин умеет довести до сумасшедшего желания, но я уверена, что и мне, и ему сейчас хочется большего. Сложно, конечно, разбираться в реакциях своего тела, когда все происходит впервые, однако мы живем в эпоху интернета, а мне не десять лет.       Поэтому я целую Дина, наслаждаясь ароматом его геля для душа и его собственным запахом, который кружит мне голову. Целую его, получая удовольствие от того, что инициатива в моих руках: языком я проскальзываю к нему в рот, нежно обводя его язык по кругу — с Винчестером я быстро научилась целоваться. Когда организм уже вопит о том, что нужно сделать небольшой перерыв, потому что губы начинают гореть, я отстраняюсь, тяжело дыша и утыкаясь лбом Винчестеру в грудь. — Да, ужасное наказание, — он вновь усмехается, обнимая меня. — Если тебе не нравится, я больше не буду. — Ты знаешь, — одной рукой он все так же обнимает меня за талию, а второй хватает за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — Что врать — это плохо? — его уверенный голос сводит меня с ума. — Я не вру, — мило улыбаюсь, хотя собирать для этого силы сейчас крайне сложно: все мысли только о новом поцелуе. — Все равно не верю.       В этот раз Дин уже сам целует меня, сразу же проскальзывая языком мне в рот. Он так крепко обнимает меня и прижимает к себе, так быстро, но при этом нежно двигает своим языком, что я полностью растворяюсь в происходящем. Так вот что значит «бабочки в животе». Целуя его в ответ, я понимаю, что мне уже давно плевать на то, что вокруг: все звезды, ночная прохлада и шум травы отходят далеко назад. Сейчас волнует только то, с каким изяществом Дин скользит своим языком вокруг моего.       Я не успеваю опомниться, как он подхватывает меня на руки, держа за бедра, и усаживает на капот Импалы. Он стоит между моих ног, а я лишь сильнее обнимаю его, одной ладонью ероша его волосы. На задворках сознания проскальзывает мысль о том, какие же они мягкие, приятные на ощупь, пока ногами я обвиваю Винчестера за спиной. Ближе. Хочется еще ближе.       Однако, к моему сожалению, Дин вскоре разрывает поцелуй и смотрит мне в глаза. Мне кажется, я даже слышу, как быстро бьется его сердце. Или же это мое, готовое вырваться из грудной клетки. Сложно сейчас разобрать, когда в голове звенящая пустота и наслаждение. — Говорю же, врунишка, — он улыбается, поглаживая меня по спине. — Зато довольная. — Есть свои плюсы, согласен, — Винчестер оставляет легкий поцелуй на моей щеке.       А затем еще и еще. И вот он уже целует меня в шею, полноценно, а не дразня, как до этого. Снова наклоняя голову в сторону, давая ему больше пространства, я плавлюсь от этих мягких поцелуев, серьезно начиная думать, что это лучшее ощущение в моей жизни. Дин не останавливается, покрывая мою шею прикосновениями своих губ и медленно переходя к ключице. Как только он целует меня во впадинку между плечом и тонкой косточкой, мне кажется, что у меня перед глазами появляется собственное звездное небо, нарисованное на веках. — Ди-и-ин, — это все, что мне удается сказать между частыми вдохами.       Он снова берет меня руки, целуя в губы и поднимает с капота. Поставив меня на ноги, Винчестер разрывает поцелуй, оглядывая меня. — Давай в машину, удобнее будет.       Я не сразу понимаю, о чем он говорит, но мозг начинает судорожную работу. Неужели сейчас? И, видимо, Дин по моему недоуменному выражению лица понимает, про что я думаю. — Я не сделаю ничего, что тебе не понравится. Или против чего ты будешь. И уж точно не в машине.       Его слова меня успокаивают, и я киваю. Он берет меня за руку, подводит к двери Импалы и открывает ее, пуская на заднее сиденье. Стоит нам сесть и закрыть дверь, как Дин в очередной раз меня целует. Это помогает убрать лишние на данный момент мысли, вновь вовлекая в процесс, а не в обдумывание происходящего.       Через несколько мгновений, я уже лежу на сиденье, а Дин нависает сверху, расположившись между моих ног. Он практически полностью лежит на мне, лишь немного перенося вес на левую руку. Правой же он медленно оглаживает кожу на шее, мягко целуя там, где проходятся его пальцы. Он вновь и вновь скользит губами по чувствительным местам, иногда добавляя язык, и это взрывает мою голову. Таких приятных и великолепных ощущений я не испытывала еще никогда в жизни, о чем явно говорят мое учащенное сердцебиение и рваное дыхание.       Однако мне не хочется просто получать удовольствие, хочется дать Дину в ответ то же самое. Поэтому набравшись смелости, я ладонью поднимаю его лицо и осторожно целую за ухом, в шею, надеясь, что делаю все правильно, и ему приятно так же, как и мне. — Черт, давай перевернемся, тебе будет удобнее.       Винчестер быстро поднимается с меня, а после поднимает и меня, укладывается уже сам на сиденье и кладет меня на него сверху. Я руками никуда не упираюсь, оставляя весь свой вес на Дине. Я лежу между его ног, и, наверное, мне бы стоило обратить внимание на ощущения в районе живота, но я сосредоточена на том, чтобы целовать Дина так же приятно, как он меня.       Я снова прикасаюсь губами к его шее, влажно целуя и редко проводя языком. Мне думается, что это — один из самых приятных вкусов во всем мире. Кожа Дина кажется слегка соленой, но при этом отдает такой сладостью, что останавливаться не хочется вовсе. Руками я опять перебираю его волосы, пока его ладони скользят по моей спине. И когда он оставляет одну из них на бедре, несильно сжимая, я готова потеряться в своих чувствах. Слишком по-свойски, оттого и прекрасно.       Потеряв уже любую возможность трезво размышлять, я вбираю кожу на его шее в рот, не думая о том, что потом может остаться след. Сейчас не до этого. Я проделываю так еще несколько раз, потому что это само по себе приятно, так Дин еще и второй рукой сжимает мои бедра.       Спустя некоторое время он все же поднимает одну руку, легко подхватывая пальцами мой подбородок и целуя меня в губы. Как только мое внимание сосредотачивается на этом поцелуе, что, само собой, происходит очень быстро, он вновь опускает ладонь, держа меня еще крепче, прижимая к себе. И, безусловно, поцелуй выходит шикарным: наши языки сплетаются и двигаются вместе, Винчестер дарит незабываемые ощущения, но в мою голову все же пробивается одна мысль. Из-за того, что Дин так крепко прижал меня к себе, держа за бедра, часть моего внимания унеслась туда. Я чувствую, как нечто твердое упирается мне в низ живота, недвусмысленно говоря о происходящем с телом Дина. Это определенно то, о чем думается в первую очередь. И точно не телефон в кармане. Не я одна, да?       Заканчивая поцелуй, Дин смотрит на меня. Даже в ночной тьме, в зелени его глаз я вижу, как там пляшут игривые огоньки. И я разделяю их, горя тем же желанием, что и Винчестер. Но он лишь ухмыляется, продолжая смотреть на меня. — Все хорошо? — из его голоса так и сочится забота. — Абсолютно, — я ухмыляюсь, сама прижимаясь низом живота к его паху, давая понять, что уже в курсе. — Я рад, — он разжимает и сжимает пальцы на моих бедрах, снова самодовольно хмыкая. — Как тебе наша прогулка? — Звезды на небе великолепны. — Знал, что тебе понравится. — Так это было запланировано? — Неа, душевный порыв. Поехали домой? — Даже не знаю. Мне нравится тут. По траве хорошо бегать. — Побегаешь еще. А сейчас домой.       Вздохнув, я понимаю, что Дин прав, нужно ехать. Не знаю, как он, а я точно могу не сдержаться и попробовать зайти дальше. Безусловно, мне этого хочется, особенно сейчас, когда тело настойчиво выдает свои реакции возбуждением, но вряд ли это удобно делать в машине. Хотя откуда мне знать? Но Дин четко дал понять, что дальше таких обжиманий он не собирается заходить в автомобиле. Да и первый раз в машине? На великолепное, наверное, не тянет. Черт его знает.       Мы пересаживаемся вперед, на улице поправляя сбившуюся одежду. Через пару минут мы уже едем по дороге, вновь смотря на бесконечное асфальтное полотно и слушая тихую музыку. В этот момент мне кажется, что все хорошо и ничего плохого не может произойти. Желание, разожженное Дином, все еще бурлит в крови, и я сажусь поближе к нему. — Что такое? — он смотрит на меня, отвлекаясь от дороги; все равно она пустая и прямая. — Мне очень понравилось, — неловко улыбаюсь, будто это и не я несколько минут назад целовалась с ним и прижималась ближе. — Рад это слышать. Мне тоже, — Винчестер улыбается, вновь устремляя взгляд через лобовое стекло. — Я заметила, — довольно ухмыляюсь и кладу голову на плечо Дина. — Очень хитрый котенок.       Когда мы приезжаем в бункер, то я быстро отправляюсь в ванную, чтобы смыть с себя легкую усталость от пережитых приятных эмоций и, конечно, успокоить собственный организм контрастным душем. Понимая, что прокручивание в голове произошедшего никак не даст мне придти в себя, я стараюсь отключить все мысли. Получается с переменным успехом.       Спустя двадцать минут я выхожу, завернувшись в полотенце, и иду к себе в комнату. Опять я забыла взять чистую одежду с собой. Ладно, Дин, наверное, к себе ушел. Однако в комнате меня ожидает сюрприз. Винчестер сидит на кровати и залипает в телефон. — Дин? — я застываю у двери.       Появляться перед ним в одном несильно длинном полотенце в мои планы на сегодня точно не входило. Особенно после всего случившегося. Стесняясь, я чувствую, как мои щеки краснеют. — Прости, я не подумал, что ты будешь… Что ты одеваешься в комнате, — он поднимается с постели, оглядывая меня с ног до головы. — Хотел уточнить, можно ли сегодня спать у тебя.       Я замечаю, как Дин рассматривает меня, и не думая отворачиваться. Конечно, странно смущаться после того, что мы делали в машине, но мы же были одетые. — Конечно. — Тогда я в душ, скоро буду, — вновь окинув меня взглядом, он уходит, прикрывая за собой дверь.       Офигеть! Нет, я точно не собиралась, чтобы он видел меня в таком прикиде. Немного даже некомфортно. И он ведь не отворачивался, чуть ли не рассматривая меня. А еще он тоже возбудился от произошедшего в машине. Это точно было возбуждение. Мне, конечно, сравнить не с чем, но что у него еще может быть такого твердого и, конечно, большого в штанах? Правда ведь ощущалось как что-то большое. Интересно, а… Так, нет, не думать об этом, он скоро придет, и мы вместе ляжем спать. Такие мысли засыпанию не способствуют.       Одеваясь, я осознаю, что так просто об этом не перестать думать. Нацепив на себя пижаму из шорт и футболки, я забираюсь под одеяло. Второе, мое, одеяло я заранее сложила и убрала в шкаф, чтобы Дин опять не полез под разные. Смущения сейчас было, пожалуй, больше, чем в любой другой раз, но спать под разными одеялами — скучно.       Листая мемы с котами в телефоне, я невольно начинаю думать о том, почему Винчестер так долго не возвращается. Обычно он принимает душ за десять минут, а сейчас прошло уже все двадцать. Хотя я тоже небыстро управилась сейчас. Потому что потребовалось время, чтобы успокоить организм холодной водой. Интересно, Дин сейчас тем же занят? Очевидно, что у него такая проблема тоже возникла в машине. Или ему было достаточно времени, пока мы ехали? О, черт, нет. Неужели я теперь постоянно буду думать об этом?       Дин все-таки приходит через пять минут, вытирая голову полотенцем. Повесив его на спинку стула, Винчестер ложится рядом со мной, закутываясь. Он выключает лампу рядом с кроватью, тем самым отправляя комнату в полную темноту. Я двигаюсь к нему ближе и с удовольствием вдыхаю еловый аромат геля для душа, который сейчас стал более отчетливым. Положив голову ему на плечо, я прикрываю глаза, чувствуя, как он рукой обнимает меня за спину. — Спокойной ночи, Дин. — Приятных снов.       На этот раз мне действительно не снятся кошмары, потому что Дин спит рядом, как бы банально это ни звучало. Просыпаться совсем не хочется, но что-то настойчиво отвлекает меня ото сна. Я чувствую поцелуи на своей щеке и, довольно поморщившись, приоткрываю глаза. Дин частично нависает надо мной, оставляя нежные прикосновения губ. Он выглядит таким радостным и сонным, что невольно вызывает у меня улыбку: глаза еще не до конца проснувшиеся, волосы растрепанные и торчат в разные стороны, а футболка смялась на правом плече. — Доброе утро, котенок, — он улыбается мне, прекращая целовать. — Доброе, — легко чмокаю его в щеку, где уже появилась щетина. — Колючий. — Да, пора вставать и умываться, — Винчестер ложится рядом, обнимая меня. — Не хочу, — устраиваю голову у него на груди, ложась на бок. — Сколько вообще времени? — Уже почти одиннадцать, а мы все еще в кровати. Сэм, наверное, давно встал. Пару раз по коридору точно проходил. — Ты же закрывал дверь на замок? — я медленно вожу пальцами по его прессу: всего лишь приятно, не пытаясь намекнуть на что-либо. — Конечно. Но вставать все же пора. — Тогда я умываться, — неохотно поднимаясь с кровати, я снова целую Дина в щеку. — Встретимся на кухне, — и я ухожу. — Хитрый котенок, — последнее, что я слышу от Винчестера прежде, чем закрываю дверь.       Когда с утренними процедурами покончено, я прихожу на кухню, где и сидит Сэм, привычно уткнувшись в ноутбук. — Привет, Лиз, — он улыбается мне. — Как спалось? — Привет, — в моей голове вспыхивают картинки прошедшей ночи, отчего на лице расплывается радостная улыбка. — Отлично. Проснулась ночью, нацепила пижаму и легла спать дальше. — Рад, что ты в порядке. Садись завтракать, там еще твои мюсли, вроде, остались. Йогурт тоже не должен был испортиться. — Хорошо, — и я все-таки разрешаю себе поесть, вспоминая, что вчера в меня не попало ничего кроме воды.       Я спокойно завтракаю, сидя напротив Сэмми и болтаю с ним когда на кухне появляется Дин: все такой же сонный, но в халате на распашку поверх его спальной одежды. — Чувак, ну ты и спать, обед скоро, — Сэм кидает на брата быстрый взгляд, а потом смотрит на него уже прямо, с явным удивлением. — Дин, это что, засосы?       Чуть не подавившись своим завтраком, я в шоке смотрю на старшего Винчестера, чувствуя, как по щекам расплывается румянец. Точно, на его шее четко и ярко красуются несколько небольших отметин. Вот блин, кажется, я вчера перестаралась все-таки… Но смотрится прикольно, стоит заметить. Пытаясь не выдать себя, я прячу смешок в новой ложке мюсли, взглядом утыкаясь в тарелку. Окей, это даже смешно и забавно. Только бы Сэм не догадался. Боковым зрением я замечаю, как удивленно Дин смотрит на брата, а после оглядывает себя в зеркало. Нацепив свое самое равнодушное выражение лица, он идет к холодильнику. — Ага. И что? Первый раз видишь, малыш Сэмми? — старший Винчестер хмыкает, доставая яйца и бекон. — Ты где ночью был? — Сэм откровенно недоумевает. — Как видишь, отдыхал. — Я спать ложился, ты здесь был. — А мне нельзя уходить после того, как ты забрался в кроватку, мамочка? — Иди ты, — Сэм хмурит брови, возвращаясь к ноутбуку. — Завидуй молча, — Дин смотрит на брата, а после переводит взгляд на меня, который я могу трактовать только как «Серьезно? Оставила мне засос?».       Ухмыляясь, я все-таки доедаю свой небольшой завтрак. — Чем займемся сегодня? — ставя тарелку в мойку, я делаю себе чай. — Пока кое-кто приходил в себя после бурной ночи, — Сэмми снова одаривает старшего Винчестера недовольным взглядом. — Я нашел дело. Кажется, это опять демоны. Вполне возможно, что те же самые. — Отлично, — Дин хлопает в ладоши. — А то мы совсем засиделись. Далеко? — Не близко. Уиллистон, Северная Дакота. Сутки дороги, если не считать остановки на сон и прочее. — Хорошо, после завтрака поедем.       Так-так, новое дело. Да еще и так далеко. Я точно не собираюсь оставаться тут одна надолго. — Я с вами, — обеспокоено кидаю взгляд то на одного Винчестера, то на другого. — Я не буду торчать тут в одиночестве неделю. А то и больше. — Ладно, только сидишь в мотеле… — Дин серьезно смотрит на меня, начиная свой уже заученный монолог. — И никуда не лезу, не хожу без разрешения. Я помню. — Тогда через полчаса у машины, собирайтесь.       Довольно кивнув, я ухожу к себе. Что ж, в этот раз его уговорить было гораздо легче. Оно и к лучшему.