Исполнение мечты

      Приходить в себя оказывается не самым приятным действием. С трудом открывая глаза, ощущая головную боль и жжение по всему телу, я оглядываюсь. И разочарованно выдыхаю, потому что я снова оказалась в больнице: чистая и светлая палата, кровать с поднятыми бортами, больничная сорочка, капельница, воткнутая мне в правую руку, и противный писк приборов. Концентрация необходимости врачебной помощи растет в моей жизни. Это все чертовы монстры.       Воспоминания возвращаются одно за другим, появляясь в голове яркими вспышками, от которых тошнит. Мотель. Демон, выбивший дверь. Удар. Стул и веревки. Люцифер. Странные вопросы и порезы. Попытка залезть в мои мысли. Винчестеры. Дин, говорящий о потери крови. Новый вздох отзывается неприятной болью в районе живота. Скинув одеяло, я рассматриваю собственное тело. Опять везде повязки и бинты. И здесь вновь останутся шрамы. Вот будет весело ходить на пляж.       Понимая, что лежать в одиночестве — абсолютно скучное и бесполезное занятие, я опускаю борт кровати и спрыгиваю на пол. Хоть бы тапочки оставили, что ли. Чуть не упав, я опираюсь на капельницу, чувствуя сильнейшую слабость во всем теле. Где вообще Винчестеры? Неужели они отдали меня в руки врачам, а сами смылись? Вряд ли. Не после того, как вытащили из рук Люцифера. Черт, меня поймал сам Дьявол. Замечательно как. Обязательно напишу об этом в сочинении «Как прошло лето».       Держась за капельницу правой рукой, а левой опираясь на стену, я выхожу из палаты. На меня тут же обрушиваются звуки больничной жизни: медсестры, разносящие лекарства и беседующие с пациентами, врачи, успокаивающие чьих-то родных, звонок телефона из приемной. Ужас. Я поистине такими темпами стану ненавидеть это все. Черт, да кто вообще меня дернул тащиться с ними на эту охоту? Сидела бы себе в бункере спокойно. Поскучала бы несколько дней, и все. А сейчас снова эта боль и лечение. Отмахиваясь от мерзкого ощущения в ногах, я иду к стойке, за которой сидят медсестры. И плевать мне на то, что каждый шаг дается с огромным усилием и отзывается очевидным страданием. — Здравствуйте. Я попала к вам сегодня. Наверное, — не могло же ведь пройти больше пары часов? — Со мной должны были быть двое мужчин. Не подскажете, где они? — я мило улыбаюсь, насколько вообще могу позволить себе в данной ситуации. — Вы Лиза Фостер? — девушка за стойкой щелкает клавиатурой, сидя перед монитором. — Да. — Вам нельзя подниматься. Пройдемте в палату, — она в миг оказывается рядом со мной, поддерживая.       Будто я не могу стоять сама. А как сюда я пришла в таком случае? Черт… Головная боль усиливается, и я неохотно плетусь за медсестрой. Она укладывает меня в кровать, поднимая одеяло. — Так что насчет тех мужчин? — Да-да, Ваш отец. Он долгое время был тут, но недавно поехал за одеждой. Сейчас я позову врача, а потом позвоню Вашему отцу, чтобы сказать, что Вы очнулись. — Подождите. Он один был? — я удивленно смотрю на медсестру, понимая, что в больницу приезжал только Сэм. — Верно.       Слова этой девушки сильно ударяют по мне. Где Дин? Что с ним случилось? Почему его не было здесь? Я же помню, он в машине был рядом. Они должны были вдвоем привезти меня сюда. Куда он делся? Сотня вопросов, и ни на один нет ответа. Так еще и Сэм уехал. — Вы в порядке? — голос медсестры выводит из мыслей. — Все в норме. Когда мне можно будет выписаться? — Врач подойдет и все расскажет.       Она покидает палату, оставляя меня в одиночестве тонуть в вопросах о Дине. Он не мог бросить меня просто так. Что-то случилось. И явно ничего хорошего. Через пять минут приходит доктор и начинает рассказывать о моем состоянии: множественные порезы различной степени тяжести — многие, конечно, пришлось зашивать, но внутренние органы не задеты; большая потеря крови, из-за чего мне делали переливание. В целом организм истощен, но пойдет на поправку при соблюдении постельного режима, полноценного питания, состоящего из еды, обогащенной витаминами. Однако практически все я пропускаю мимо ушей. Сейчас важно только одно: когда же я смогу увидеть Винчестеров, особенно Дина. Они, наверное, и не знают про Люцифера, а это жизненно необходимая информация. — Когда я смогу выписаться? — в лоб задаю вопрос врачу, перебивая его монолог о важности спокойного ритма жизни для меня в данный момент. — В идеале Вам нужно провести под наблюдением несколько дней, чтобы менять повязки, проверять, как заживают раны. Здесь у Вас будет отличное лечение: медсестры, готовые всегда помочь, обезболивающее на случай, если что-то пойдет не так, хорошее питание. И, конечно, психолог, ведь как нам сказали, на Вас напали. Думаю, разговор с ним Вам тоже пойдет на пользу. — Со мной нормально все. Так понимаю, выписывать я могу хоть сейчас? — Под свою ответственность — да. Точнее, под ответственность Вашего отца. — Супер, он против не будет.       А точно ли не будет? Сэм спокойно может настоять на том, чтобы я прошла полное лечение под присмотром врачей. Это же Сэм. Когда он там уже вернется? Куда он вообще мог поехать за моей одеждой? Не в бункер же. Я надеюсь. В мотель? Если там что-то уцелело после нападения демона. Черт, как много проблем. Голова отзывается новой порцией боли на такой мозговой штурм, и я прикрываю глаза, не обращая внимания на врача. Наверное, стоило быть с ним вежливее. Но у меня ужасно все болит, так еще и Винчестеров нет. Я, конечно, не маленький ребенок, и они не обязаны быть рядом постоянно. Но настолько паршиво. Из-за Люцифера и его допроса непонятно о чем, из-за отсутствия Дина в больнице. Еще и капельница эта дурацкая. Зачем она вообще мне? — Я тогда пойду. Как только Ваш отец вернется, обговорим вопрос Вашей выписки.       Судя по звуку закрывшейся двери, врач оставил меня одну. Замечательно. Нет, правда, что вообще могло случиться, из-за чего Дин не приехал в больницу? Вряд ли по пути сюда Сэм притормозил, чтобы оставить где-то брата. Судя по их реакции, когда они нашли меня, и по словам врача, нельзя было тормозить. Иначе бы я откинулась. Боже, это так отвратительно звучит. Каким образом я вообще смогла докатиться до такой жизни? Сэмми прав. Мне нужна школа и нормальная жизнь. Только вот… Люцифер сказал, что я ему нужна. «Слишком ценный экземпляр». Именно так он меня назвал. Почему он вообще не смог залезть ко мне в голову? Кажется, он и сам не понял. Получается, теперь Люцифер будет меня искать? Я зачем-то ему понадобилась. И если он смог найти меня один раз, сможет и еще. Ужаснувшись своей догадке, я трясу головой, ощущая, как от таких резких движений боль в затылке усиливается. Злясь на все произошедшее, на сложившуюся ситуацию, на свою наивность и глупость, я снова сажусь на кровати и пинаю ни в чем неповинную капельницу. Она с грохотом падает, потянув за собой трубку, к которой приделан катетер в моей руке. Он выдергивается из кожи с противной болью, от чего агрессии во мне становится еще больше. — Да вашу мать! — в сердцах кричу, потирая кожу на руке, где выступила капелька крови. — В этой жизни вообще бывает что-то нормальным?       На звук упавшей капельницы прибегает моя медсестра, удивленно смотря на меня. — Что случилось? Вам нужно лежать, — она подходит, пытаясь снова уложить меня в кровать. — Нормально все, — я скидываю ее руки со своих плеч: злость нашла того, на кого можно выбеситься. — Оставьте меня в покое уже, — снова слезаю с кровати, пошатнувшись от боли в ноге. — Со мной все в порядке. — Вам нельзя… — медсестра вновь берет меня за плечо. — Отстаньте! — я не даю ей договорить, идя к выходу из палаты. — Где Сэм? — Кто? — она идет рядом, словно пытаясь меня страховать, на случай если я начну падать. — Сэм. Отец мой, — я поправляюсь, спохватываясь. — Он не родной, — объясняюсь, сама не понимая, зачем. — Хватит пытаться меня поймать! Я не упаду. — Вам необходимо лечь. Швы на животе могут разойтись от резких движений, доктор рекомендовал покой. Ваш отец скоро приедет. Я ему позвонила, сказала, что Вы очнулись. — Очень классно, но необходимо мне уйти отсюда, — я смело шагаю по коридору, игнорируя боль, словно знаю, куда иду.       Черт, мне не помешало бы успокоиться. Со мной ведь ничего не случится в больнице. Но где гарантии? Винчестеров нет рядом. А стоило им оставить меня в мотеле, как появились демоны, утащили к Люциферу. С чего тут безопаснее? Мысли путаются, зарождая во мне панику. Он может меня найти. Может снова схватить. Он уверен, что я знаю что-то нужное ему. Он будет искать. Конечно же, он будет меня искать. Задыхаясь от нахлынувшего страха, я прислоняюсь спиной к стене, медленно сползая на пол. — Что с Вами? — медсестра опускается рядом, пытаясь осмотреть меня.       Я подтягиваю колени к себе, прячу в них лицо и стараюсь выровнять дыхание. Выходит так себе, потому что само представление о Люцифере, который где-то ходит и возможно ищет меня, пугает до ужаса. Он найдет. Он точно меня найдет. И снова будет резать, задавая вопросы. Зачем я ему? Я не замечаю, как рядом со мной оказываются два медбрата, которые поднимают меня с пола и укладывают на каталку. Только свет ярких лампочек прямо в глаза заставляет немного придти в себя и осознать, что я лежу. Я безразлично рассматриваю потолок, понимая, что меня снова укладывают в палате. Несколько мгновений, и в моей руке вновь появляется капельница. — Дам Вам немного успокоительного. Думаю, нападение не прошло бесследно для Вашей психики. Все-таки Вам стоит посетить психолога, — врач разговаривает где-то рядом.       Его жалостливый взгляд отчетливо ощущается, но потолок занимает сейчас мое внимание. Врач не понимает. И никакой психолог не поймет, что со мной случилось. Буду рассказывать — точно оставят в больнице. Где же Винчестеры, когда они так нужны? Почему Дин не появился тут? Снова задаваясь вопросами, я понимаю, что хотела бы провалиться в сон, но, видимо, успокоительное не настолько сильное. Одно хорошо: мне больше не хочется пнуть капельницу, я просто лежу, разглядывая палату и вид за окном. С моего места я вижу только голубое небо.       Через какое-то время дверь палаты открывается, и я безучастно перевожу взгляд. Однако равнодушие улетучивается, потому что я вижу Сэма. Резко садясь на кровати, радостно смотрю на него. Он выглядит не менее счастливым. — Привет, — быстро обнимает меня и садится рядом на стул. — Как ты? — Нормально. А где Дин? — я спрашиваю уже в лоб, потому что сил терпеть нет. — Он занимается расследованием, — Винчестер явно не настроен обсуждать эту тему. — Мне сказали, что ты устроила тут погром. — Да подумаешь, капельницу уронила, — фыркаю, закатывая глаза. — Мы же уйдем отсюда? — Врач говорит, что тебе стоит остаться ненадолго. Со швами может произойти что угодно. — Плевать мне. Я не хочу тут быть. Тут опасно, Сэм. — Что с тобой случилось? Что демоны от тебя хотели? — Это… Это не демоны, — ловлю непонимающий взгляд и опускаю глаза, переходя на шепот. — Люцифер. Это был он.       Вздыхая, Сэмми перестает задавать вопросы. Он ставит на кровать сумку и поднимается со стула. — Переодевайся, я скажу, что забираю тебя.       Он выходит из палаты, а я быстро начинаю собираться, без разбора натягивая то, что принес Винчестер, и совершенно игнорируя боль. Буду делать вид, что ничего не болит. Оно так быстрее пройдет. Не лежать же мне в этой палате, пока все не заживет. Оглядывая себя, я замечаю, что на мне новые темные джинсы, зеленая футболка на пару размеров больше, а черные ботинки неприятно давят на пятку — малы. Кажется, Сэм все это купил. Значит, ездил в магазин, а не в мотель. Выйдя в коридор, я нахожу Винчестера, подписывающего какие-то бумаги рядом с врачом. Подходя к ним, я закидываю пустую сумку на плечо. — Все, Лиз, мы можем идти, — Сэм приобнимает меня, натянуто улыбаясь врачу. — До свидания.       Я даже не прощаюсь, следуя за Сэмми. Мы молча спускаемся на лифте, и только сев в машину, он начинает диалог. — То есть там был Люцифер? — он заводит Импалу и выруливает на дорогу. — Да. Он… — я чувствую, насколько мне страшно даже говорить об этом. — Он появился, когда демон задал вопрос впервые. — О чем они спрашивали? — Люцифер утверждал, что я знаю, как вы планируете его остановить. И хотел это узнать. Но я так и не поняла, что такого я должна знать по их мнению, — я снова говорю тихо, рассматривая свои пальцы. — Он был Ником. — И за то, что ты ничего полезного не сказала, он тебя резал? — Да. А потом… Потом он пытался залезть мне в голову. — И понял, что ты и правда не знаешь? — Нет. У него не получилось. — Что? — Не знаю. Он сам удивился. — И после этого? — После вы приехали, и он ушел. Сэм, он… — я поднимаю на Винчестера глаза, понимая, насколько же меня пугают последние слова Люцифера. — Он сказал, что демоны должны привести меня ему живой. Потому что я… Я слишком ценный экземпляр, — опять опускаю голову, пытаясь сдержать слезы. — Я понял, — он шумно выдыхает. — Лиз, мы обязательно разберемся. Больше он до тебя не доберется. Никто не доберется.       Я киваю, уже несильно уверенная в словах Винчестера. — Почему Дин не приехал? — Он был слишком зол. Стал проверять, не осталось ли еще демонов. Хочет вызвать Кроули. — Кажется, это не имеет смысла. Демоны-то были не от него. — Вероятно. Но поговорить с ним все же стоит. — А где Дин сейчас? — я стараюсь абстрагироваться от темы с демонами. — В мотеле того города, где было дело. Не так далеко, скоро приедем.       Я полностью погружаюсь в свои мысли. Все важное я рассказала. Нет смысла больше это обсуждать. Я просто хочу забыть обо всем. Желательно навсегда. Не вспоминать то, что меня похитили демоны. Не вспоминать то, что меня пытал Люцифер, задавая непонятный вопрос. Я даже ничего не знаю. Я ведь не лезу в эту их охотничью жизнь. Но, видимо, монстры так не считают. Видимо, они полагают, что я в курсе планов Винчестеров, раз я живу с ними. Откуда они вообще это знают? Следили? Наверняка. Только вот… Не безопаснее ли мне будет в таком случае жить отдельно? Тогда монстры будут знать точно, что я к Сэму и Дину никак не отношусь. Никто не будет нападать на меня, пытаясь получить информацию. Но безопаснее ли будет все-таки? Я ведь не могу сама себя защитить. Этот случай прекрасно все показал. Я даже драться не умею. Почему я так уверена была, что все будет в порядке? Как вообще люди могут жить в этом мире, когда тут на каждом углу может быть какая-то тварь? Да потому что они ничего не знают. Для них это все — не более, чем выдумка, легенда, сказка и страшилка для детей.       Пугаясь собственных размышлений об отдельной жизни и безопасности, я выныриваю из мыслей. Сэм как раз паркуется у мотеля. В этот раз они заселились в другой. Что ж, надо увидеться с Дином. Снова будут вопросы о самочувствии. Снова рассказывать про Люцифера. Я не хочу. Шагая по коридору второго этажа к номеру, я слушаю Сэмми. — Надо Дину тоже объяснить ситуацию с Люцифером. Хотя тут не особо ясно. Почему же он не смог залезть тебе в голову?       Я лишь пожимаю плечами, не имея желания говорить о случившемся дальше. Открываю дверь, на которую указывает Винчестер, и захожу. Самый обычный номер мотеля: небольшая кухня с раковиной, микроволновкой, холодильником и столом, рядом с которым стоит четыре стула; приоткрытая дверь в ванную, две кровати и большой диван перед телевизором. Дин что-то читает, листая массивную и старую на вид книгу, сидя за столом. Увидев нас, он поднимается, выдавливая свою самую радостно-фальшивую улыбку. — Привет. Как ты? — он подходит, быстро обнимает и отступает. — Нормально. Немного обезболивающего ближайшие дни, и буду как новая, — я и сама не верю в свои слова, не переставая думать про шрамы, которые наверняка останутся. — Рад это слышать. Так что произошло? — Давай тебе расскажет Сэм. Я устала, — принимаю максимально страдальческий вид, что дается крайне легко. — Конечно. Ложись отдыхать. Твоя кровать дальше от окна, — старший Винчестер кивает в сторону постели. — Поговорим, когда тебе будет лучше.       Никогда. Никогда мне не будет лучше. Про Люцифера ведь так просто не забыть. Забираюсь под одеяло, даже не утруждая себя переодеванием — мою сумку с вещами Винчестеры заботливо забрали с места происшествия и поставили рядом с кроватью, и закрываю глаза. Надо поспать. Всего лишь сон. После него меня должно немного отпустить.       Однако, к моему несчастью, сон так и не приходит. Каждый раз, когда мне кажется, что сейчас я провалюсь в объятия Морфея, мозг вновь и вновь подкидывает мне воспоминания с Люцифером, его лицо передо мной. Поэтому мне остается только лежать и слушать, как Сэмми шепотом пересказывает Дину произошедшее со мной. А после он уходит, сказав, что надо купить лекарства и новый телефон для меня. Слишком много лекарств в последнее время.       Не выдержав лежать в тишине, нарушаемой только шелестом страниц книги, которую, видимо, снова начал читать старший Винчестер, я сажусь на кровати. — Не спится? — Дин смотрит на меня. — Да, не могу уснуть, — безэмоционально сверлю взглядом стену напротив.       В воздухе повисает неприятная пауза, заставляющая вспоминать все случившееся. — Дин, почему ты не приехал в больницу? — простой вопрос, но как же сильно он меня волнует. — Не думаю, что мое присутствие там было бы уместно, — он со вздохом отодвигает книгу подальше от себя. — Почему? — Потому что, Лиз, — коротко и четко, не остается сомнений, что Дин не хочет это обсуждать.       Однако меня данный факт не останавливает. Я понимаю, что внутри разрастается обида. Глупая и детская обида. Но неужели ему и правда было сложно приехать? Для него же это все что-то значит. Наше с ним общение. Это же не было пустым. Так почему он не был рядом, когда это было так нужно? — Это не объяснение, — отвечаю, все еще пытаясь глазами проделать в стене дырку. — А что ты хочешь услышать? — Дин начинает злиться, что прекрасно слышно по его голосу. — Реальную причину, по который ты решил даже не появляться в больнице. Я очнулась в палате. Одна. После того, как отключилась чуть ли не у тебя на руках в машине. После того, как ты сказал, что я потеряла много крови, — говоря все это, я осознаю, что мой голос пугающе ненаполнен чувствами: совершенно никакого эмоционального проблеска, так сильно я устала от произошедшего. — Я уже сказал, что не считаю свое присутствие там пришедшимся бы не кстати, — злится, прямо как на ребенка, который не может понять простые истины. — Конечно. Но я спрашиваю, с чего ты так думаешь? — Да потому что ты оказалась там из-за меня! — взрывается, поднимаясь со стула и толкая стол. — Я обещал, что ты будешь в безопасности! А сам потащил тебя на охоту. Оставил в мотеле, где не может быть никакой защиты. И тебя утащили демоны. К Люциферу! Я знал, что в деле замешаны демоны. Знал, что Люцифер шляется где-то по миру. И притащил тебя сюда! Хотя следовало бы оставить тебя в бункере! — Дин в ярости, сверкает глазами, которые наполнены агрессией.       И только сейчас я смотрю на него, а в голове щелкает. Я удивляюсь, но не его поведению, а тому, что не догадалась сразу. Он винит себя. Конечно. Иначе быть не могло. Он снова винит себя. Считает, что из-за него со мной такое приключилось. Поэтому и не пришел — стыдно. Только не понимает, что виноваты тут монстры, напавшие на меня. — Это не из-за тебя, — говорю тихо, что плохо вяжется с криком Винчестера. — Я сама сказала, что поеду. Но никто не виноват. Лишь демоны и сам Люцифер. — Ну конечно. Можно переложить это на них. И я убью всех их. Но если бы я не согласился тебя взять, ты бы сидела сейчас дома полностью здоровая. — Так может мне вообще никуда не ходить? Ведь никогда не знаешь, кто окажется монстром. — Отличная идея. Впрочем, так и будет. Без меня ты из бункера теперь не выйдешь. — Что? — наконец на моем лице появляются эмоции: полное непонимание и шок. — Тема закрыта, — Дин снова утыкается взглядом в книгу.       Нас обволакивает мерзкая тишина, грозящая задушить своим весом. Однако я больше ничего не говорю: слишком сложно придти в себя после таких слов. Винчестер явно переполнен злостью, которая начинает просачиваться и ко мне. Да какого черта? Что это еще значит? «Без меня ты из бункера теперь не выйдешь». Я ему что, собака, чтобы закрывать меня? Это уже ни в какие ворота. Такое даже безопасностью не оправдать. Нет, я понимаю, он злится на ситуацию, но говорить такое. Так еще и, судя по всему, собирается перевести это в разряд действий, а не слов. Так не должно быть.       Через 24 минуты агрессивного переворачивания страниц со стороны Дина и моих недовольных вздохов под одеялом, пока я слежу за стрелкой настенных часов, в номере наконец появляется Сэм. Он заходит, ставя пакет на стол, и непонимающе смотрит то на меня, то на брата. — Что уже случилось? — проводит рукой по волосам. — Ничего. Просто Дин решил, что самое умное — закрыть меня на веки вечные в бункере, — я отвечаю первая, не отрываясь от разглядывания часов. — Что? — Сэмми удивленно вскидывает брови. — Дин, что ты уже успел сказать? — Ничего. Но теперь из бункера Лиза не пойдет никуда без моего постоянного сопровождения. И никаких поездок на охоту. — Чего? А в школу ты тоже с ней будешь ходить? Сядешь за соседнюю парту? — Никакой школы. Это может быть слишком опасно, — старший Винчестер железобетонно уверен в своих словах, выплескивая свою злость на все и всех вокруг. — В бункере никто ее не тронет. — Палку не перегибай. Бункер — не тюрьма, а мы не тюремщики, чтобы кого-то там закрывать, — Сэм тоже настроен уверенно, что меня весьма радует, ведь спорить с Дином самостоятельно нет ни сил, ни желания. — Я им стану! Стану кем угодно, лишь бы она была в порядке, — Дин тычет в мою сторону пальцем, а потом хватает куртку со спинки стула и идет к выходу. — А будет она счастлива при этом? — последнее, что удается сказать Сэмми прежде, чем его брат захлопывает за собой дверь.       Опять вздыхая, Сэм берет пакет со стола и подходит ко мне, садясь на мою кровать. — Не слушай его. Он переживает, поэтому так говорит. — Да. Только говорит так, будто всерьез намерен это провернуть, — перевожу на него взгляд, переставая наконец следить за всем боковым зрением. — Он винит себя, но он я-то нет. Я знаю, что он не виноват. — Как и всегда. Дин взвалил все себе на плечи, даже то, что не требовалось, — Сэм грустно улыбается. — Давай, я тут тебе кое-что принес, — он достает из пакета две банки таблеток, бинты, пластыри разных размеров и коробку с телефоном. — Повязки тебе нужно регулярно менять, я буду помогать. Таблетки на случай, если будет очень больно. Ну и телефон. Не такой, конечно, как был, но залезть в интернет и позвонить вполне можно. — Спасибо, — я сажусь, беря в руки телефон. — А когда мы отсюда уедем? — Думаю, сегодня. Дин еще хочет что-то проверить, но вряд ли ему требуется много времени. — Вы опять меня оставите одну в номере? — я вздрагиваю, буквально чувствуя, как страх вырывается из-под контроля. — Нет, — Сэмми кладет руку мне на плечо, успокаивая. — Там вряд ли что-то есть. Обычная проверка после завершения дела. А с вызовом Кроули спокойно можно подождать, пока не увезем тебя подальше отсюда. — Хорошо. Я не хочу напрягать вас, но мне не по себе, — я все-таки решаю немного поделиться с Сэмом. — Я понимаю, — он улыбается. — Это нормально, не волнуйся. Нас никак это не напрягает. Тебе действительно пришлось пережить ужасное. И это наложилось вообще на все в твоей жизни за последние недели. Поэтому если тебе что-то нужно или ты хочешь поговорить, обращайся. Я буду рад помочь. И Дин тоже. Ему просто надо время придти в себя. — Угу, — я киваю, выдавливая из себя подобие улыбки.       С Сэмом действительно так легко. Он прав. Дин успокоится. Он не станет меня запирать. Сейчас так не хватает спокойного разговора с ним, его объятий. Вот бы все стало, как до этого чертового нападения. — Как насчет настроить твой телефон? — Винчестер достает из кармана новую сим-карту.       Следующие три часа проходят вполне сносно: мы с Сэмми исследуем телефон, смотрим телевизор. И он заставляет меня поесть. Уговаривает на порцию овощного салата, аргументируя тем, что мне нужны силы для выздоровления. Я решаю, что поесть все же стоит: я уже и не помню, когда последний раз ела, и он прав, мне действительно надо съесть хоть что-то. Иначе противная боль в местах порезов дополнится болью желудка.       А после приходит Дин, выглядящий уже менее злым. Однако все попытки Сэма обсудить ранее сказанные слова он пресекает. — Мы можем ехать. Останавливаться на ночь не будем, за руль по очереди. Лиз, ты спишь на заднем, — говорит серьезно, обрубая все возможности для каких-либо вопросов, и выходит из номера, взяв свою сумку. — Мда, — Сэм накидывает куртку. — Тебе надо что-то собирать? Переодеться? — внимательно смотрит на меня, стоя у дивана. — Нет. Я только обувь другую надену. А то ботинки, похоже, малы. — Прости, я в спешке покупал все. Только зашел в магазин, сразу медсестра позвонила, сказала, что ты очнулась. — Все в порядке, — улыбаюсь, натягивая кеды. — Можем идти.       Спустя несколько часов пути я укладываюсь спать на заднем сиденье. Вся дорога проходит в напряженной тишине без каких-либо разговоров, только тихо играет музыка, едва различимо. Становится очевидным, что Дин все еще не в духе, а Сэм не считает верным попытаться сейчас выстроить диалог. А разговаривать только с Сэмми в такой ситуации кажется не совсем уместным. Так что выпив таблетку обезбола, я ложусь и закрываю глаза. Сон приходит быстро — усталость организма берет свое. Однако нормально выспаться не удается. В сновидениях ко мне приходит Люцифер, вновь и вновь пытая меня вопросами, рассекая лезвием мою кожу. Поэтому вскоре я вскакиваю на сиденье, морщась от боли в ноге и часто дыша из-за страха.       Оглядевшись и поняв, что я в Импале, немного успокаиваюсь. За рулем все так же сидит Дин, а Сэм спокойно спит рядом с ним, головой откинувшись на стекло. — Кошмары? — старший Винчестер смотрит на меня через зеркало заднего вида. — Да. Люцифер, — вытираю пот со лба ладонью. — Не переживай, он больше не тронет тебя, — он сильнее сжимает руль. — Конечно. Осталось отделаться от воспоминай, — принимаю еще одну таблетку в надежде, что боль в ноге исчезнет. — Со временем станет легче. Поверь мне. — Я верю.       Голос Дина действительно меня успокаивает. От его агрессии почти не осталось и следа, по крайней мере, она теперь где-то глубже. Наверняка спрятал все в себе. Так далеко, что никому туда не добраться. Повезло, если сам сможет. Иначе это будет травить его изнутри.       Больше поспать мне не удается. Телефон, вновь скачанные на него соцсети, наушники с музыкой — и понимание, что уже утро, приходит ко мне только с началом рассвета. Дин так и не меняется с Сэмом, не покидая водительское место. Кажется, ему это нужно. Наверное, его это успокаивает.       Но не смотря на перемены в настроении Дина к лучшему, долгая дорога до бункера оказывается не самой приятной. Как только Сэм просыпается, то начинает ругать брата за нежелание поспать хотя бы несколько часов. А потом он вновь принимается за попытки меня накормить. Так что к вечеру, когда старший Винчестер паркуется в гараже, во мне уже два питьевых йогурта, порция салата, два сэндвича с курицей и бесконечные лекции Сэмми о полезном питании, которое так необходимо для выздоровления. Понимая, что спорить бесполезно, я прилежно все съедаю, мысленно угрожая своему желудку, чтобы он не решился все выдать обратно.       Младший Винчестер не разрешает поднимать мне ничего тяжелее бутылки с водой, поэтому он тащит мою сумку в комнату. Носится со мной, как самый ответственный родитель. Это даже мило. — Тебе нужно что-нибудь? — Сэм замирает в двери, смотря на меня. — Нет, спасибо. — Хорошо. Отдыхай. Скоро сделаю что-нибудь на ужин. И не увлекайся обезболивающим, пожалуйста. Я заметил, что ты много уже за сегодня таблеток выпила. — Я постараюсь. Просто болит сильно. — Сходи в душ, потом поменяем тебе бинты, посмотрим, как там дела у тебя обстоят. — Договорились.       Сэм выходит, и я принимаюсь за разбор вещей. Когда с этим нехитрым делом покончено, я отправляюсь в ванную. Несколько минут у меня уходит на то, чтобы аккуратно снять все повязки. А потом я застываю перед зеркалом, разглядывая все следы на своем теле. И открывшуюся картину нормальной назвать язык не повернется. По ногам расползаются длинные и глубокие раны, и если к таким же на руках я уже более-менее привыкла, потому что чаще видела, то к тем, что на ногах нет. И это зрелище вместе с порезами на животе заставляют меня действительно ужаснуться и заплакать. Я выгляжу отвратительно. Никому такое не может показаться привлекательным. Тут останутся шрамы. Навсегда. Я всю жизнь буду ходить с белесыми полосами. Мало мне было старых, от того приступа. Так теперь еще и это. Новые раны в паре мест перекрываются со старами шрамами, и это вызывает у меня еще больше слез и отвращения к себе. Я медленно провожу по ним руками, а потом отдергиваю пальцы, словно обжигаюсь. Нет. Это ужасно. Мерзко. Мне никогда не стоит больше надевать шорты или футболки. Это никто не должен видеть. И тем более Дин. Я вдыхаю чаще, чем выдыхаю, ощущая, как истерика обволакивает. Мы только с ним зашли дальше поцелуев. Почему со мной это случилось? Я некрасива теперь уж точно. Если раньше был шанс с похудением, то этого мне никак не исправить. Эти полосы практически везде. И маленькие исчезнут со временем, но большие-то нет. Я навсегда останусь такой.       Утопая в ненависти к своему телу, я все-таки залезаю под душ. С мытьем я заканчиваю быстро, но вылезать не спешу. Включая то ледяную воду, то кипяток, я заставляю себя стоять под душем. Мозг пережил слишком большую травму, и выливается это в самобичевание. Одна за другой проблемы накладывались друг на друга, и сейчас я стою под горячей водой, следя за тем, как кожа моментально краснеет, начинает гореть, особенно сильно на ранах. Это тело заслужило только такое. Оно выглядит отвратительно. Непривлекательно. Никто не захочет на это смотреть. Продолжая издеваться над собой, я кручу кран в противоположные стороны. Уговорить себя выйти удается только в тот момент, когда все тело начинает трястись, пробиваемое крупной дрожью. Я кое-как надеваю пижаму, заворачиваю волосы в полотенце и выхожу, делая все скорее на автопилоте, чем осознанно.       Путь до комнаты стирается из памяти. Падая на кровать, я зарываюсь под одеяло, забивая на то, что нужно сделать новые повязки. Голова отказывается соображать, адекватных мыслей не остается. Только непрекращающаяся дрожь и слезы.       Вскоре на мои всхлипы приходит Дин. Он садится рядом, выпутывает меня из одеяла и поднимает за плечи. — Лиз, что случилось? — его обеспокоенный голос цепляет остатки моего сознания. — Что с тобой? Кошмар?       У меня не получается сказать хоть что-то вразумительное. Лишь бесконечные громкие вздохи и несвязные слова. Винчестер прижимает меня к себе, обнимая. — Тише. Спокойнее. Все в порядке. Ты дома. Я рядом. С тобой ничего больше не случится. Никто тебя не тронет.       Его утешающий голос помогает мне взять под контроль истерику хоть немного, и дыхание постепенно начинает выравниваться. Но проблема в том, что меня не столько пугает Люцифер, сколько собственное отражение в зеркале. Хотя уменьшать страх перед Дьяволом было бы глупо. Однако травмированный мозг подростка перекидывается на порождение комплексов и отвращения к себе. — Давай. Вдох и выдох. Успокаивайся. Ты в безопасности. — Да, — наконец отвечаю, сильнее прижимаясь к Дину. — Вот, молодец. Все хорошо. Ты обязательно будешь в порядке. — Угу. — Не угу, а будешь. Принести тебе воды? — он медленно гладит меня по спине, что окончательно помогает придти в себя, перешагнув через пик истерики. — Да.       Винчестер отпускает меня, поднимаясь с кровати. Я отворачиваюсь, потому что знаю, что если посмотрю на него, то встречу только жалость. А у меня ее и так в избытке от самой себя.       Он выходит, а через пару минут возвращается со стаканом воды и таблеткой. — Держи. Это успокоительное. Должно стать полегче. — Спасибо, — я послушно принимаю лекарство, надеясь, что оно и правда поможет. — Давай сделаем тебе повязки. Ты, видимо, только из душа, — Дин достает бинты. — Что? Нет!       Нет-нет-нет. Только не он. Он тогда точно увидит все эти страшные раны. Нельзя так! Этого не должно случиться! Меня охватывает паника, отчего я уползаю на кровати поближе к стене. — Ты чего? — Винчестер недоуменно смотрит на меня. — Тебе надо перевязать все. Я помогу, чтобы сделать это аккуратно. — Не надо! Я не хочу, чтобы ты… Чтобы ты смотрел! Я сама все сделаю. — Я не буду смотреть. Поднимешь одежду до ран, и все. Ты же помнишь, я не сделаю ничего, что тебя обидит или заденет. — Нет! — я натягиваю на себя одеяло, прячась в него, как в домик. — Не надо. — Хорошо. Я заставлять не буду. Но тебе наверняка понадобится помощь. Это сложно делать самостоятельно. Если что, зови. Я пойду, — Дин выходит, закрывая за собой дверь.       Так, все, все в порядке. Он ничего не увидит. Только не он. Я справлюсь. Ладно, если это видят врачи. Даже если Сэм, еще ничего, можно пережить. Но Дин точно не должен видеть меня такой. Сделаю все сама.