Исполнение мечты

      В конечном итоге я понимаю, что Дин оказывается прав: делать перевязки самостоятельно у меня выходит из рук вон плохо. Бинт постоянно путается, отказывается завязываться и плотно прилегать к коже. К моему счастью, вскоре раздается стук в дверь. — Лиз, я зайду? — голос Сэма доносится из коридора. — Да, — накидываю на себя одеяло. — Дин сказал, что тебе стало плохо, — он заходит и садится на край кровати. — Нужна помощь? — Наверное, да. У меня не получается сделать эти дурацкие повязки, — протягиваю бинт Винчестеру. — Я сделаю, давай. Садись, начнем с живота, — заботливый голос по-семейному согревает.       Я сажусь ближе к нему и медленно приподнимаю футболку, демонстрируя жуткие раны на животе. Жмурюсь, чтобы не увидеть отвращения на лице Сэмми. Кроме отвращения там ничего и не может быть. Это же так ужасно. — Все отлично выглядит. Скоро заживет, — по интонации мне кажется, что Сэм улыбается. — Угу. Только шрамы останутся, — отвечаю, все еще не открывая глаз. — Это нестрашно. — Да, конечно, — я искренне надеюсь, что сарказм из моего голоса не сочится. — Сейчас я буду бинтовать. — Да-да, все в норме.       Через десять минут я сижу чуть ли никак мумия: Сэм сделал повязки по полной программе. Однако с его аккуратным подходом, словесным предупреждением каждого действия и моими закрытыми глазами на протяжении всего процесса все переживается не так уж плохо. Больше всего, конечно, успокаивает мысль, что этим занимается не Дин. — Ты молодец, — Сэмми хлопает меня по плечу. — Спасибо. — А насчет шрамов… Сильно переживаешь? Если не хочешь об этом говорить, то скажи, закроем тему. — Да, — перехожу на шепот, не смотря больше на Сэма. — Это же будет отвратительно. Их так много. — Это не отвратительно, Лиз. — А как это еще назвать? Точно уж не «красиво». — Это необычно. Показывает, что у твоего тела есть история. У всех есть шрамы. — Ага, только зачастую маленькие и не так много. — В этом и необычность. Тебе точно не стоит волноваться из-за этого. Менее красивой ты станешь из-за таких вещей.       Сэма я слушаю внимательно, стараясь впитать каждое его слово и поверить. И по началу даже кажется, что получается. Только глубоко внутри остается что-то, что продолжает отрицать, нашептывать о том, как шрамы ужасны. — Наверное, — вздыхаю, прикрывая лицо ладонями. — Все это так сложно. Я устала. — Я понимаю. Иди сюда, — Сэмми осторожно обнимает меня за плечи. — Ты всегда можешь поговорить со мной о том, что тебя волнует. Не забывай про это. — Хорошо, — кладу голову ему на плечо. — Спасибо.       Остаток вечера проходит вполне себе по-домашнему: пока Сэм готовит ужин, я сижу с ним на кухне, помогая резать овощи. Разговор с ним все-таки немного помог мне придти в себя. Вскоре приходит и Дин, усаживаясь напротив меня с бутылкой пива. Он все еще негодует по поводу случившегося, что весьма неудивительно, но уже перешел на спокойное общение с нами. — Думаю, тебе нужна татуировка, Лиз, — после паузы в разговоре старший Винчестер серьезно смотрит на меня. — В смысле? — я даже нож откладываю, смотря на Дина. — Как у нас с Сэмом, от демонов. — А… — это все, что получается у меня сказать в процессе осмысливания услышанного.       Татуировка. Такая же как у них. Я понимаю зачем. Но все-таки не хочется верить, что она мне действительно нужна. Это будет черным рисунком на моей коже. Вдобавок ко всем шрамам. — Ты уверен, что это обязательно, Дин? — Сэмми тоже отвлекается от готовки. — Да, — старший Винчестер настроен абсолютно решительно. — Если бы демон в этот раз вселился в Лизу, мы бы уже не смогли ничего сделать. — В любом случае сейчас ничего не стоит делать, пока раны не заживут, — Сэм снова идет к холодильнику. — Лиз, а ты что думаешь? — Я не знаю. Это же, ну, татуировка. У меня их нет. Но и смысл тут совершенно другой, не как с обычными тату. Я понимаю, почему это нужно. — Чудненько. Значит, в ближайшее время сделаем тебе, — Дин возвращается к пиву.       Понимая, что спорить нет смысла, я не развиваю эту тему дальше. Однако сомнения начинают одолевать. Я ведь задумывалась раньше о татуировках, но это было лишь простым размышлением. А сейчас получается, что у меня и выбора особо нет. Ради своей безопасности я, конечно, готова сделать многое. Даже ради капли безопасности, увеличивая тем самым свои шансы на спокойную жизнь. Но на моем теле и так достаточно следов. Добавлять что-то еще или нет — слишком сложный вопрос. Отмахнуться от него не получается, поэтому нарезание огурцов в салат я продолжаю в задумчивости.       Когда наконец с приготовлением ужина покончено, я принимаю решение, что татуировка точно нужна. Получение бóльшей безопасности перевешивает комплексы и ненависть к своему телу. Оно и так выглядит максимально неприятно. Одна татуировка сильно хуже не сделает.       Увернуться от еще одного приема пищи у меня, естественно, не получается, потому что я, как минимум, сижу на кухне и принимала участие в готовке. К моему счастью, Сэм довольствуется тем, что я съедаю только порцию салата. Мысленно дав себе обещание со следующего же дня не есть так много, а вновь вернуться к минимальному количеству еды, я все-таки покидаю кухню.       Ложусь в кровать, и в этот же момент голова взрывается различными страхами. Мне надо уснуть. Просто поспать. Без кошмаров. Со мной ничего не должно случиться. Я в бункере. Люцифер сюда не доберется. Но так ли это? Вдруг все же есть шанс, что он может сюда проникнуть? Однако он, наверное, давно бы это сделал, если бы мог. Как ни крути, его враги Винчестеры тоже тут. Но на них же он не нападает. Вряд ли я настолько ценна. Продолжая придумывать бесконечное «а если», отвечая на них почти сразу же, я не могу остановиться и убедить себя выключить свет. Страх оказывается сильнее.       Не выдержав, я поднимаюсь с постели и выхожу из комнаты. Остановившись перед дверью Дина, стучусь. Хочу просто с ним поговорить. Не о том, что произошло. Не о том, как сделать мою жизнь безопаснее. Обычный разговор. Будто ничего и не было. Притвориться, что все хорошо. — Да? — дверь открывается, и мне становится видно Винчестера. — А, это ты. Заходи, — он отступает, пропуская меня. — Ну, кроме меня и Сэма больше некому, вроде как, — улыбаюсь. — Что-то случилось? — Дин закрывает дверь и садится на кровать, пройдя мимо меня. — Нет, все в порядке. Я просто решила зайти. Не спится. — Тогда садись, — он указывает на место рядом с собой. — Хотя вряд ли сегодня ночью ты выспалась. — Не выспалась, — сажусь около него. — Но все равно уснуть не получается. А где мне надо сделать татуировку, как думаешь? — Место не так важно. Хотя лучше не на руке. Или хотя бы выше локтя. Так меньше шансов, что ее кто-то увидит. Демонам лучше не знать, что она у тебя есть. — Понятно.       Дальше мы сидим в тишине. Я никак не могу придумать хорошую тему для разговора, а Дин не подкидывает идей. Однако наконец это комфортная тишина, совершенно никак не давящая. Решив, что говорить-то и необязательно, я смотрю на Винчестера. — Мы можем пообниматься? — немного смущаясь, задаю волнующий вопрос.       Я уверена, что объятия с Дином — это то, что мне нужно сейчас. Обычные объятия, без лишних бесед. — Да, конечно, — он улыбается и ложится на кровать, откинувшись спиной на подушки. — Иди сюда.       Я аккуратно ложусь рядом, кладу голову Винчестеру на руку и обнимаю его, чувствуя, как его рука осторожно приобнимает меня за спину. По всему телу сразу же разливается приятное тепло, до дрожи уютное и необходимое сейчас — успокаивает. Вот так. Теперь мне определенно хорошо. Дин медленно гладит меня по спине, подбородком уперевшись в мою голову. Мне кажется, что я вываливаюсь из реальности в тот же момент: превращаюсь в довольного кота, который вот-вот заурчит, и засыпаю. Мгновенно и спокойно, не думая больше о своих страхах.       Впрочем, убежать от своих кошмаров мне не удается. Сон вновь плохой, и в нем вновь приходит Люцифер. Мне снится, как он снова и снова меня пытает, вгоняя лезвие ножа мне под кожу. Это паршивое сновидение похоже на болотную трясину: чем сильнее я хочу от него отделаться, тем глубже проваливаюсь, утопая. Постепенно сон становится все хуже и страшнее, обволакивая меня липким ужасом перед Дьяволом. Самое мерзкое то, что я никак не могу осознать, что все происходящее сон. Мне кажется это таким реальным. Я пытаюсь убегать от Люцифера, но он снова меня ловит, усаживая на стул, буквально прибивая к нему мои руки и ноги гвоздями. Все мои вопли и крики остаются незамеченными, будто я и вовсе не издаю звуков. Слёзы катятся одна за другой по щекам, капая на разодранную пижаму, смешиваясь с кровью. Где-то она уже начала подсыхать, неприятно стягивая кожу. А Люцифер продолжает надо мной издеваться, смеясь во весь голос. Его смех проникает в мои вены тихим ужасом, дрожью по всему телу, заставляя очнуться. Я в панике кричу и вскакиваю на кровати.       Сознание возвращается мучительно медленно. Рядом сидит Дин, обеспокоено смотрящий на меня. — Опять кошмар? — он ободряюще гладит меня по плечу.       Оглядываюсь вокруг себя. Бункер. Кровать. Комната Винчестера. Дин. Все в порядке. Сон. Просто сон. — Да, — вытираю лоб ладонью, понимая, что вспотела во сне. — Это пройдёт. Ты будешь в порядке. — Конечно, буду, — отвечаю скорее на автомате, чем всерьёз веря в эти слова. — Пойдем на кухню? Развеешься немного. — Угу, — снова соглашаюсь, как болванчик, и свешиваю ноги на пол.       На кухне Дин наливает мне молока и усаживает за стол. Я все еще пытаюсь придти в себя, но картинки сна так и крутятся в голове, нагоняя жути. Винчестер сидит рядом, пока я сжимаю в руках теплый стакан, и обнимает меня за плечо. — Что тебе снилось? — Люцифер, — сверлю молоко взглядом. — Его нож. Порезы. — Помни, что ты в безопасности. Здесь ему до тебя не добраться. — А если он сможет? — наконец задаю волнующий меня вопрос, поднимая глаза на Дина. — Что если он сумеет найти меня здесь? Вдруг он может достать меня даже тут? — Не может. Это самое безопасное место. Мы сделаем тебе татуировку, демоны не смогут забрать тебя. — Мое тело не смогут. А утащить меня, как в прошлый раз, вполне. — Я этого не позволю, — Дин моментально вскипает, крепче сжимая мое предплечье. — Пей молоко, и пойдем отдыхать. — Я не хочу больше спать. Иди в кровать. — Тогда пошли к телевизору, — он встает, не оставляя на себе и следа злости: сейчас он сплошная концентрация поддержки и заботы. — Тебе печенье взять? Сэм что-то такое, вроде бы, покупал. — Нет, спасибо. Молока хватит.       Последующее часы ночи проходят уже гораздо лучше. Мы с Дином тратим время, сидя перед телевизором и смотря фильмы. Ко мне сон больше не приходит, а Винчестер героически борется со своим, не желая оставлять меня одну. Этот факт весьма меня греет. Это так мило, блин. Он наверняка хочет спать. Он же прошлой ночью даже не вздремнул. Однако на все мои попытки отправить его спать Дин безоговорочно отвечает «нет», всем своим видом показывая, что сегодняшнюю ночь после кошмаров я не проведу в одиночестве.       Мы с ним много обнимаемся, точнее будет сказать, что я вообще не вылезаю из его объятий, как только мы оказываемся на диване. Дин лишь раз намекает на поцелуи, но мой отказ принимает моментально, больше не возвращаясь к этому. Умом я понимаю, что мне, наверное, хочется с ним снова целоваться, но что-то внутри яростно сопротивляется. Будто после случившегося я оказалась не готова к чему-то большему, чем объятия.       Почти в семь утра на наши голоса приходит Сэм. Он выглядит невероятно сонным, еще не переодевшийся из спальной одежды. — Вы чего не спите? — он удивленно таращится на нас, быстро отпрыгнувших друг от друга: увидев объятия, Сэмми бы точно что-то заподозрил. — Лизе кошмары снятся, — Дин устало трет глаза. — И ты решила не спать совсем? — Мне больше не засыпается, — пожимаю плечами. — А я героически составляю компанию в борьбе с ужасами подсознания, — старший Винчестер самодовольно хмыкает. — Раз уж мы все дружно собрались, предлагаю позавтракать. — Я лучше пока в душ схожу, — вот и пришло время избегать еды. — Позже поем. — Хорошо. Если помощь с повязками нужна будет, скажешь, — Сэм зевает.       Стоя под кипятком в душе, я повторяю про себя одно и то же, пока вода грозится прожечь покрасневшую кожу. Отвратительно выгляжу. Ужасно. Мерзко и непривлекательно. Дин не должен увидеть. В какой-то момент мне начинает казаться, что вода вовсе не горячая: по всему телу разбегаются мурашки, я дрожу, словно мне действительно холодно. Сознание постепенно возвращается, потому что про те несколько минут, что я напоминала себе о своей некрасивости, сложно сказать, будто я адекватно отдавала себе отчет в происходящем. Это больше похоже на больную медитацию или транс. Все-таки переключаю воду на менее горячую и оглядываю себя. Вся кожа оказывается ярко-красного цвета, раны без бинтов задерживают на себе мое внимание, из-за чего я вновь готова зарыдать. Но слезы не выливаются, я просто проваливаюсь в состояние апатичной ненависти к себе.       Главное, чтобы Дин и Сэм не замечали, как я отказываюсь от еды, надо делать все грамотно. И вряд ли они, конечно, прознают про мои горячие ванны, но палиться тоже нельзя каким-либо образом. Они не поймут. Они скажут, что это ненормально. Они просто не смогут понять. Но это же нормально. Это тело всего лишь стало некрасивым. И нельзя оставлять все так, как есть. Нужно худеть. Обязательно нужно, никак нельзя быть мне такой толстой. Я справлюсь. Надо лишь немного потерпеть. К тому же отказываться от еды не так уж сложно. Я это заслужила.

***

      Стоило Лизе уйти мыться, как Дин тут же недовольно смотрит на младшего брата. — Я же тебе говорил, она отказалась от помощи с бинтами. Мы решили не давить на нее, чтобы она приходила в себя после Люцифера. Зачем еще раз предлагать? — В прошлый раз я ей помог, Дин. Все в порядке. Врач предупреждал, что может быть какое-то неадекватное поведение, причинение вреда себе. Но Лиза, думаю, хорошо справляется. А плохие сны пройдут со временем, это мы знаем. — То есть твою помощь она приняла? — старший Винчестер хмурится. — Да, — Сэм медленно кивает. — Странно. Когда я предложил, она испугалась и была категорично против. — В этом нет ничего странного, Дин. — Как же. С тобой она разговаривает обо всем, доверяет в перевязках. От меня чуть ли не шарахается, — Дин начинает злиться, очевидно направляя агрессию на брата. — Может, потому что я не шляюсь где-то и не заявляюсь потом с засосами от каких-то случайных девушек из бара? — Сэм взрывается.       Он сильно устал. Ему надоело следить за тем, как брат мало общается с Лизой, избегал ее после нападения Люцифера. Для него все выглядело крайне просто: Чак дал Дину подарок в виде счастья с Лизой (хотя это вызывает много вопросов и непонимания), а Дин собственноручно от него отказывается. Идиот. Какой же он идиот. Из-за этой усталости Сэмми перестал замечать, как Дин прокрадывался каждую ночь к Лизе в комнату, что они на самом деле проводили много времени вдвоем, а сегодня утром он не понял, что практически застал их в объятиях друг друга.       Мысли Сэма в большинстве своем сейчас были сконцентрированы на самой Лизе, на ее выздоровлении и моральном состоянии после случившегося. Он боялся, что что-то может пойти не так, что она рассказывала ему не все о Люцифере, что она просто не говорит о своих чувствах. В общем и целом, Сэм занял позицию переживающего родителя, и это съедало его внимание на взаимоотношениях Дина и Лизы. Поэтому сейчас он со всем возможным для него разочарованием смотрел на брата. — Эти засосы ей вообще никакого вреда не могли нанести. Тем более нашему общению. — Конечно. А в больницу ты почему к ней не пошел? Она первым делом спросила про тебя, — Сэм будто ядом плюется. — Это уже не твое дело, Сэмми. — Тогда и не спрашивай меня, почему она просит моей помощи. И прекрати делить ее как игрушку: кому она больше доверяет, кому достанется ее внимание, — Сэм устало вздыхает, не понимая, насколько двусмысленно могут прозвучать его слова. — А ты гонку за ее вниманием устроил? — Дин, ты несешь уже полную чушь. Засунь свою злость поглубже. Я всего лишь хочу сделать так, чтобы у нее все было хорошо. — Я так и понял. Сэмми хочет завоевать внимание, делая все возможное. Я мог и сразу догадаться. — Что? — младшего Винчестера наконец осеняет, отчего его брови приподнимаются в удивлении. — Ты что, ревнуешь? — Херни не болтай. Мне не с чего ревновать, — Дин дергает плечами, сам не радуясь догадке брата. — Мне стоило понять еще в начале этого глупого разговора. Что у тебя с Лизой? — Естественно, ничего, — старший Винчестер смотрит с вызовом. — У меня ничего не может быть с ней. — Тогда оставь меня в покое. Я хочу позавтракать, — Сэм разворачивается и уходит, самодовольно улыбаясь.       Он наконец понял и заметил. Столько времени все проходило мимо его внимания, потому что он был обеспокоен тем, как брат может себя повести, как Лиза в принципе себя чувствует. Но сейчас он все-таки осознал: Дин определенно что-то чувствовал к Лизе, предпринимал уже какие-то шаги. Интересно, насколько все далеко зашло?       Дин же остается тупо таращиться на закрытую дверь за братом, виня себя в том, что практически сам себя и сдал. Пара неаккуратных слов, но умный Сэмми уже обо всем догадывается. Идиот. Какой же я идиот.