Исполнение мечты

      Возвращаясь из душа, я предполагаю, что Винчестеры уже закончили свой разговор. Но я никак не ожидала найти Дина, развалившегося на моей кровати с моим же ноутбуком. Зайдя в комнату и обнаружив такую картину, я от неожиданности чуть ли не подпрыгиваю, крепче сжимая на себе полотенце — привычка одеваться в ванной так и не появилась. — Ой, ты тут, — нелепо замираю у двери. — Да, мы с Сэмом все решили. Все в порядке, но скорее всего пары его лекций ни тебе, ни мне не избежать, — Винчестер смотрит на меня поверх экрана. — Угу, — от стеснения слова не приходят на ум. — Не мог бы ты выйти?.. — Да, конечно, — Дин поднимается и идет к выходу, задерживаясь около меня.       От его изучающего взгляда мне становится одновременно неловко и приятно — не отворачивается, когда скользит глазами по шрамам и неприкрытым ранам, словно вообще их не замечает. — Если ты не против, я хотел бы помочь тебе с бинтами. Подожду за дверью, — выходит, оставляя меня одну.       Натягивая на себя футболку и пижамные шорты, я не перестаю думать о предложении Дина. Он сказал, что шрамы — это нормально, что ему не будет противно. Пообещал даже. И сейчас сказал, что хочет помочь после того, как увидел весь этот ужас. Неужели ему действительно непротивно? Кажется, для него это важно. Да если и Сэма сейчас просить, то он точно начнет спрашивать на тему отношений с Дином… Ладно, если Дин так уверен, что ему не будет неприятно, наверное, стоит попробовать принять его помощь. Тогда я точно пойму, если ему мерзко: по реакции будет видно сразу.       Все же несильно убежденная в правильности своего решения, я открываю дверь. — Поможешь, пожалуйста? — я не смотрю на него, стесняясь. — Конечно. Мне сходить за бинтами? — Нет, у меня есть.       Я достаю бинты из прикроватной тумбочки и протягиваю Дину, усевшись на кровати. — Начнем с ног? — он аккуратно опускается на корточки рядом со мной. — Да, — и я закрываю глаза, понимая, что не могу смотреть на его реакцию: слишком страшно.       Через несколько минут Дин заканчивает со всеми ранами. Справляется он точно не хуже Сэма: так же нежен и предупреждает, когда приступает к новой части тела. Он радостно параллельно оповещает меня о том, что все хорошо заживает. А я так и не открываю глаза, боясь увидеть на его лице отвращение из-за увиденного им. — Эй, Лиз, посмотри на меня. Я уже закончил, — он ласково берет меня за подбородок, поворачивая мою голову на себя.       Я неуверенно приоткрываю глаза и вижу перед собой его милое лицо с играющей на нем улыбкой. — Ты не должна переживать из-за этих ран. Я знаю, откуда они взялись. То, что ты пережила, говорит лишь о том, какая ты сильная. Большинство людей на твоем месте давно бы уже сошли с ума.       Слова Дина отзываются во мне невероятным теплом. Мне становится так уютно, что я не сдерживаюсь и крепко его обнимаю, чуть ли не повиснув у него на шее. В голове бьется только одна мысль: как же мне повезло. Другой человек мог давно сказать, что-то плохое про эти шрамы, или просто не выдержать моих перепадов настроения и веры в себя. А Дин так заботится. Это восхитительно. — Спасибо, — я не перестаю его сильно сжимать в объятиях. — Все в порядке, — он обнимает меня в ответ. — Как вообще прошел разговор с Сэмом? — В пределах нормы. Насколько это было возможно при новости, что я встречаюсь с подростком. — Вы же не поругались? — Как обычно. — Звучит плохо, учитывая, что ваше обычно — именно ругаться. Он наверняка разозлился, что мы ему сразу не сказали. Нужно было сказать, что это моя идея. — Ты никогда не будешь отвечать за последствия моих действий, — Дин отстраняется. — Я сам в этом разберусь. — Ладно, — я вздыхаю.       Еще некоторое время мы валяемся с Дином, не переставая обниматься. Мы обсуждаем какие-то незначительные вещи, и я понимаю, что мне безумно нравится смотреть на его улыбку. Но сидеть целый день в комнате — точно не вариант, поэтому мы все же идем на кухню. Стоит мне увидеть там Сэма, как сразу же ощущается неловкость. Он смотрит на нас просто, без каких-либо эмоций, однако мне становится неуютно. Благодаря Дину гнетущей тишины не повисает, потому что он принимается готовить нам завтрак, комментируя свои действия. Но Сэм смотрит на меня, явно о чем-то размышляя, а потом просто выходит, так и не сказав ни слова.       Пользоваться фактом раскрытия наших отношений первым начинает Дин. Он несколько раз подходит и обнимает меня на кухне, вовсе не обеспокоенный тем, что в любой момент может вернуться Сэмми. А я лишь чувствую смущение, потому что мне кажется, что показывать наши отношения так ярко будет неуместно. Однако сказать Дину это не решаюсь. Это их вопрос сейчас. Они должны решить его между собой. Дин правильно сказал, что это была его идея не рассказывать Сэму. Хорошо, что я не сунулась в их разговор. Он четко дал понять, что тогда он хотел поговорить с Сэмми сам. И сейчас тоже кристально ясно, что мне в это лучше не лезть. Что ж, кажется, я занимаю позицию, когда все решается без меня. Плохо, наверное. Хотя если подумать, то Дин сам так захотел. Может, так действительно будет лучше.       После завтрака Дин предлагает посмотреть фильм, но меня идея «смотреть фильмы до вечера, а потом пойти спать» не сильно привлекает. Это, конечно, прикольно, но настроение сегодня оказывается не тем. Все равно рано или поздно мне придется остаться с Сэмом вдвоем. И, скорее всего, придется поговорить. Лучше сделать это рано, потому что иначе эта неловкость так и будет продолжаться. Весьма неприятное ощущение.       В библиотеке Сэма я не нахожу, поэтому набираюсь смелости и иду к нему в комнату. Стоя перед дверью, я вздыхаю, убеждая себя, что ничего страшного не будет в любом случае, и наконец стучусь. — Заходите. — Это я, — замираю в дверном проеме, смотря на сидящего за столом Винчестера. — Мы будем сегодня искать какую-то информацию или что-то читать? — Если ты хочешь, конечно, — его спокойный голос вселяет надежду, что все действительно в порядке. — Пойдем в библиотеку, я присмотрел вчера пару книг. Думаю, в них должно быть что-то полезное.       В библиотеке мы действительно погружаемся в чтение, однако в этот раз мы не весело обсуждаем все, что нам попадается. Сэм не стремится объяснить мне любой момент, который на его взгляд мог быть мне непонятным, как он всегда делает. А задавать вопросы самой становится некомфортно — повисшее в воздухе напряжение отчетливо ощущается. Понимая, что терпеть такое дальше будет невероятно сложно, я принимаю для себя решение все-таки не пускать ситуацию на самотек. Да, их отношения — это их отношения, пусть в них разбираются сами. Но я не хочу портить мои отношения с Сэмом. А он явно напряжен, что неудивительно. — Сэм, — я откладываю книгу. — Наверное, нам тоже стоит поговорить. — Думаю, мы с Дином уже все обсудили, — Винчестер даже не отрывается от чтения. — Вы с Дином да, но мы с тобой нет. Я не хочу с тобой ругаться. — Мы и не ругаемся. — Я же вижу, что все не так, как обычно. На самом же деле ничего не поменялось. — Для вас не поменялось, — он все же опускает книгу. — Но для меня теперь многое выглядит иначе. — Давай поговорим об этом. Я не хочу потерять хорошее общение с тобой, — я понимаю, что, вероятнее всего, мои слова звучат уж совсем «сопливо», но хочется сказать именно то, что происходит на душе. — Ты его не потеряешь, — Сэмми наконец смягчается, в его взгляде появляется привычная теплота, и я сразу осознаю, насколько же мне это важно: чувствовать, что он тоже рядом, что он не отталкивает меня. — Я всего лишь хочу, чтобы у тебя все было нормально. Чем ближе ты связываешь свою жизнь с охотой, тем сложнее от нее отделаться. Я говорю это не к тому, чтобы ты задумалась, а нужны ли тебе вообще отношения с Дином. Будет к лучшему, если ты будешь понимать все риски. — Я в вашу работу точно лезть не собираюсь. Тем более после случившегося. Вряд ли для монстров есть разница: просто я живу с вами или встречаюсь с Дином. Может, у нас получится быть в нормальных отношениях при всех обстоятельствах. — Я буду на это надеяться. Кажется, вы оба получаете положительные эмоции от этого. — Да, — я смущенно улыбаюсь. — Я рад. И тебе, и Дину нужно что-то стабильно хорошее в условиях нашей жизни. Думаю, ты понимаешь, насколько у нас все бывает сложно. — Угу. Я много лет видела вашу жизнь. Но сейчас все, кажется, идет немного лучше, чем раньше. Только с Люцифером надо разобраться. — Верно. Если ты захочешь о чем-то поговорить, о чем угодно, ты всегда можешь придти ко мне. Мое отношение к тебе нисколько не поменялось и не поменяется. Не переживай об этом.       Проходит чуть больше двух недель, наступает август, а мне кажется, что конец июля стал лучшим, что было со мной после попадания в мир Винчестеров. Все эти дни мы зарываемся с Сэмом в книжки, пытаемся найти что-то новое о Люцифере и о том, где взять нужные ингредиенты для заклинания, которое предоставила Ровена. Ни ее, ни Кроули я не вижу, поскольку все встречи с ними Дин назначает вне бункера, чтобы не подвергать меня опасности. Кастиэль появляется несколько раз, принося ингредиенты, которые находит по нашей наводке, но надолго он не задерживается. Залечить мои раны у него, к сожалению, не получилось — вновь мое тело не допустило ангельского вмешательства.       Однако, не смотря на это, каждый день для меня чудесен. Между Винчестерами быстро ушла натянутость в общении, так что раскрытие наших с Дином отношений пошло только на пользу. Он стал спокойно обнимать меня в комнатах общего пользования, оставаться на ночь в моей комнате без переживаний. Да и для обычной прогулки вдвоем больше не нужен предлог. Мы ездим с ним смотреть на звезды, просто катаемся, наслаждаясь закатами. Чаще всего мы, конечно, выезжаем на Импале, но в особенно радостные дни я сажусь за руль своей машины.       Мои раны уже практически не причиняют боли. Дома я спокойно хожу в футболках и шортах, не обращая внимания на шрамы и раны, которые больше не нужно бинтовать. Но попытка так выйти на улицу для меня не увенчалась успехом: я собрала слишком много любопытных взглядов, а в большей части из них читались неприязнь или жалость. Поэтому теперь я хожу на улицу только в штанах и кофте с длинным рукавом или комбинирую футболки с рубашками, чтобы люди не глазели.       Моя диета стала менее жесткой, потому что Сэм отчаянно пытался меня постоянно чем-то накормить. Я даже начала думать, что он понял мой план с похудением. Но мне удалось себя убедить, что он просто проявляет заботу, как настоящий старший брат. Однако даже то, что я прилично уже похудела, до той степени, когда ребра видно и без втягивания живота, не дало мне полной свободы в действиях с Дином.       Конечно, сложно двигаться вперед, когда он и сам не спешит, делая все без какого-либо давления на меня и спрашивая о каждом своем действии. Но я и не особо давала разрешение на снятие с меня, как минимум, футболки. Когда он в очередной раз задавал вопрос об этом, я отказывалась, потому что волновалась за свой внешний вид: комплекс по поводу шрамов никуда не ушел. Безусловно, я не забывала слова старшего Винчестера о том, что я выгляжу хорошо, что шрамы не имеют значения, но перебороть себя оказалось сложнее. Поэтому все его прикосновения были только через слой одежды, что несильно дает разнообразия.       Кратко говоря, прошедшее время оказывается для меня максимально чудесным. Тесное общение с обоими Винчестерами, которые отлично закрывают все мои потребности: Сэм проявляет исключительно семейную заботу, позволяя мне спокойно чувствовать себя ребенком, а отношения с Дином радуют каждый день, буквально давая мне чувство легкости. В один день на меня накатывает осознание, что это и есть влюбленность, отчего жизнь кажется еще лучше. Теперь каждая улыбка Дина, каждое его объятие дарят мне небывалый заряд положительных эмоций. И на мой взгляд, ему тоже. Он чаще улыбается и смеется, чаще ходит в хорошем настроении, хотя готовятся они к весьма сложной работе: закрыть Люцифера в клетке.       Однако в один день идиллия с прекрасной атмосферой и совместными приемами пищи разрушается. Я сижу в комнате после завтрака, смотрю сериал, и ко мне заходит Дин. — Хорошие новости, котенок, — звать так он стал меня только чаще, но при Сэме все же избегал этого обращения. — Кас нашел последний ингредиент. У нас все есть, чтобы наконец запереть Люцифера. И Кроули знает, где он сейчас находится. Два дня дороги отсюда. Так что завтра утром мы выезжаем. Если повезет, через пять дней будем дома. В худшем случае — через неделю. — Оу… — я на мгновение совершенно теряюсь. — То есть я неделю буду тусоваться здесь одна. — Получается, так, — Винчестер садится ко мне на кровать. — Но с нами ты точно не поедешь. — Поверь мне, я и не горю желанием снова столкнуться с Люцифером. Больше я с вами на охоту не буду рваться, уж тем более, когда заранее ясно, что дело настолько опасное. — Хорошо, что ты это понимаешь, — он кладет мне руку на колено, поглаживая. — Понятное дело: в бункере безопасно. Но я хоть могу выходить на улицу? Ездить за продуктами сама? — Я бы предпочел купить тебе всего подряд на неделю, чтобы тебе точно не пришлось никуда идти. Но, боюсь, за неделю одиночества здесь можно сойти с ума. А с безумным котенком потом будет сложно. — Зато веселее, — я улыбаюсь. — Возможно, — Дин ложится на кровать, устраивая голову у меня на коленях. — Думаю, с оружием в Лебанон ты вполне можешь поехать, монстров там нет. Сэм сейчас проверяет еще раз на всякий случай. Так что пистолет с пулями из ангельских клинков будешь обязательно брать с собой. И от демонов, и от ангелов, и от людей, если что. — Хорошо, — я поглаживаю Дина по голове, мягко перебирая волосы. — Надеюсь, с вами все будет в порядке. — Обязательно будет.       Дальше мы лежим в тишине, где каждый думает о своем. И я понимаю, насколько пугающей будет следующая неделя. Винчестеры не просто поедут на охоту, они поедут сражаться с Дьяволом. С ними легко может что-то случится. А я не хочу их потерять. Я боюсь их потерять. Видимо, уловив мою тревогу, Дин садится напротив меня. — Не переживай. Все будет хорошо. — А если вы пострадаете? — я все же задаю этот вопрос вслух, чувствуя, как сильно меня пугает возможность плохого исхода событий. — Мы вернемся живыми, как можно быстрее. Соскучиться даже не успеешь. — Успею, — я вздыхаю. — Тогда меня будет ждать соскучившейся котенок.       Он аккуратно обнимает меня, нежно накрывая своими губами мои. Я чувствую легкое покалывание его щетины, царапающей кожу, уже привычный аромат его геля для душа и бесконечное чувство полета где-то внизу живота. Мне становится одновременно спокойнее и еще тревожнее: сам по себе такой нежный Дин не может не успокаивать, но страх его потерять готов поглотить меня.       Однако этот прекрасный поцелуй нарушается. И впервые это происходит по вине Сэма. Я слышу, как открывается дверь, а сразу за этим голос младшего Винчестера. — Я все проверил, там все… Эм… Простите… Я…       Такой исход событий ожидать я точно не могла. Поэтому я мгновенно краснею от смущения, отодвинувшись от Дина. Я не знаю, куда себя деть в этом стеснении, а мой взгляд прыгает от одного места к другому, избегая Винчестеров. — Мне надо… Надо… В общем, мне надо, — Сэм быстро скрывается в коридоре, закрывая за собой дверь. — Сэмми, стучаться тебе надо, — Дин довольно хмыкает, кажется, ни капли не смущенный.       Он поднимается и закрывает дверь на замок, пока я пытаюсь придти в себя. — Продолжим? — он оказывается прямо перед моим лицом, озаренный своей самодовольной ухмылкой. — Ди-и-ин, — все, что удается мне сказать после того, как я прикрываю лицо ладонями. — Расслабься, ничего ужасного не случилось. — Он видел, как мы целуемся! — Да. Но мы же делали это не в общей комнате. Это малыш Сэмми не постучался, а зашел как к себе. — Все равно это так ужасно! — я смотрю на Дина, опустив руки. — По-моему, отличный был поцелуй. — Да, но… То есть я не об этом. — Не беспокойся. Ты слишком часто о чем-то волнуешься. Как насчет расслабляющего массажа перед сном? Обещаю дверь закрывать на замок, чтобы Сэму не удалось нарушить и это. — Ди-и-ин! — я притягиваю к себе подушку, обнимая ее. — Ладно, ладно, — Винчестер смеется. — Пойдем, узнаем, чего он хотел. — Я не пойду. Это будет высшей степенью стыда. — Вряд ли план «избегать Сэма оставшуюся жизнь» хорош. Пошли, обещаю, если что, прикрывать твои раскрасневшиеся щеки.       Черт, да его абсолютно точно забавляет эта ситуация! Еще и издевается из-за того, что я переживаю. Но ведь правда! Это же ужасно. Одно дело обниматься на глазах Сэма, просто обниматься. А тут он видел, как мы целовались! Я умру со стыда. — Мне уже просто интересно, что произойдет, если вы оба, два победителя в стеснении, окажетесь в одной комнате, — Дин продолжает, взяв меня за руку.       Я неохотно поднимаюсь за ним, не отпуская руки, и мы вместе идем в библиотеку. Там Сэм сосредоточено делает вид, что занят чем-то крайне важным в своем ноутбуке. Он даже не поднимает взгляд, когда мы подходим ближе. — Чего же ты хотел? — Дин садится напротив него за стол, выдвигая мне стул рядом с ним. — А то ты так не кстати появился. Должно быть что-то стоящее взамен.       Я и Сэм одновременно громко говорим «Дин!», отчего старший Винчестер начинает громко смеяться, чуть ли не утирая слезы. — Я, конечно, знал, что вы две заучки одинаковых, но чтобы настолько, — он все еще хихикает. — Так что у тебя? — Я хотел сказать, что проверил все, в Лебаноне чисто. Но все равно надо сегодня съездить и сделать тебе, Лиз, татуировку. Мы говорили, что делать ее будем, когда у тебя раны заживут более-менее, — Сэм все же отвечает.       Он даже предпринимает попытку посмотреть на меня, мы сталкиваемся взглядами, и в итоге оба отворачиваемся, краснея. Дин, не переставая получать наслаждение от нашей реакции, ободряюще держит меня за руку под столом. — Да, татуировка хорошая идея. Можем прямо сейчас и поехать. — Тату, точно, — я даже успела забыть о том, что мне надо ее сделать, поэтому нахожусь в легком удивлении. — Давай чуть позже? — Соберемся и поедем. Только кофе выпью, — Дин поднимается из-за стола. — Не взорвитесь тут от взаимного стеснения.       Он, продолжая самодовольно улыбаться, выходит из библиотеки. Сначала мне даже хочется пойти за ним, потому что между мной и Сэмом неловкость отчетливо ощущается. Дин оказался абсолютно прав, когда сказал, что мы два чемпиона по смущениям. Однако Сэмми первым начинает диалог. — Лиз, прости. Я уверен, что Дин точно не знает, что такое стеснение. Но я не хотел… В общем, извини, я не собирался вам мешать, — он выдавливает улыбку, смотря на меня. — Да уж, он точно не беспокоится, — я делаю паузу, все-таки смотря на Сэма. — Мы правда сейчас поедем за татуировкой? — Сейчас лучший момент. Раз уж мы уедем, хотелось бы знать, что с тобой ничего не произойдет. — А это больно? — Не очень. Скорее просто неприятно. Противнее всего то, что чесаться будет, пока заживает.       Стоя в своей комнате перед зеркалом, я оглядываю себя. Одеться я еще не успела, поэтому рассматриваю свое тело в одном нижнем белье. Практически везде есть заживающие раны и шрамы, и я в очередной раз невольно думаю о том, как же это некрасиво выглядит. Дернувшаяся дверная ручка отвлекает меня, а про себя радуюсь, что закрыла дверь на замок. Они вообще решили перестать стучаться что ли? — Это я, — голос Дина доносится из коридора. — Откроешь? — Минуту.       Я наспех натягиваю джинсы, накидываю рубашку и, уже застегивая последние пуговицы, открываю дверь. — Что такое? — окончательно расправляю одежду, пропуская Дина внутрь. — Можем ехать. Решила где будет татуировка? — Нет. Наверное, на руке лучше не делать. Все, что я пока придумала. — Как вариант: под ключицей, как у нас с Сэмом. — И будем мы ходить три одинаковых, — улыбаюсь. — Может, лучше на бедре? Это не будет видно ни под какой одеждой. — Давай там. Пошли, Сэмми уже ждет.       Заходя в тату-салон, я крепко сжимаю руку Дина, заметно нервничая. Конечно, это была татуировка ради безопасности, а не какого-то глубокого смысла и украшения своего тела. Такое черное пятно могло сыграть скорее обратную роль. Однако волнение никуда не девалось: как ни крути, это моя первая татуировка. Возможно, и последняя. Кто знает на что я решусь или не решусь в дальнейшем. Поэтому из-за моих переживаний эскиз мастеру демонстрируют Винчестеры. Эта молодая девушка только удивленно окидывает картинку взглядом, а потом кивает. Я же не отпускаю Дина, рассматривая ее тату. Кажется, она покрыта ими с ног до головы — только на лице нет ни одной. В остальных же местах из-под одежды выглядывают маленькие рисунки, а одна рука у нее забита рукавом с космической тематикой. Выглядит это настолько шикарно, что я даже прослушиваю ее приглашение лечь на кушетку. Дин слегка дергает меня за ладонь, привлекая внимание. — Так где делать будем? — девушка, представившаяся Сандрой, распечатывает инструменты. — Вот здесь примерно, — я очерчиваю небольшой круг на своем левом бедре с внешней стороны, сев на кушетку. — Хорошо. Опускай штаны и ложись.       Я выполняю все, а потом снова хватаю Дина, сидящего рядом на стуле, за руку. — Ну что, — Сандра поворачивается ко мне, улыбаясь. — Первая татуировка? — Да, — внимательно смотрю, как она подготавливает машинку. — Интересный выбор первой работы. Точно уверена в таком рисунке? — Это семейный символ, — Сэм, стоящий неподалеку, опускает свою футболку, показывая собственную тату. — Верно, — старший Винчестер проделывает то же самое. — Забавная у вас семья с такими рисунками, — девушка хмыкает.       Следующие минуты для меня становятся все тяжелее. Через несколько мгновений на моей коже оказывается контур рисунка. Стоя у зеркала и смотря, чтобы все было так, как мне хочется, я поверить не могу, что действительно делаю это. А как только игла с краской впервые касается моей кожи, я покрепче сжимаю руку Дина. Нервничаю я все больше, но тревога начинает постепенно уменьшатся, когда контур оказывается набит. Дин успокаивает меня какими-то бессмысленными разговорами, и это правда помогает. Его голос помогает.       Сам процесс действительно оказывается не таким уж болезненным. Конечно, закрашивание приносит больше дискомфорта, но все же небольно. Я больше понервничала, чем испытала боли.       В конце сеанса Дин ободряюще меня обнимает, а Сандра заклеивает работу пленкой, давая инструкции по уходу: не чесать, пять дней ходить с пленкой, а потом мазать каким-нибудь пантенолом. Я же стою у зеркала, слушая ее в пол-уха, рассматривая готовую татуировку. Черт, это я! Это у меня теперь такая татуировка! У меня есть татуировка. Офигеть! Неверяще хлопая глазами, я все-таки одеваюсь.       Как только мы выходим из салона, Сэм приобнимает меня за плечо. — Поздравляю. Ты отлично справилась. — Спасибо, — довольно улыбаюсь. — Предлагаю отметить это дело, — Дин подходит к Импале. — Вам повезло, детишки, — и это обращение из его речи тоже никуда не делось, даже Сэм уже перестал на него недовольно фыркать. — Я все придумал. Возьмем еды, и устроим пикник. — Дин, я могу поехать домой, — Сэм замирает у машины. — Я сказал «пикник», а не «свидание», Сэмми. Садитесь.       Я залезаю на привычное заднее сиденье Импалы, чувствуя, как горит место моей первой татуировки. А еще чувствуя себя счастливой. Мне так повезло, что Дин и Сэм рядом. Они считают меня своей семьей. Я считаю их своей семьей. И они тоже выглядят такими счастливыми, особенно Дин. Его радостная улыбка и хорошее настроение шикарны во всех этих милых и заботливых проявлениях.