Часть 10
4 августа 2016 г., 17:54
До чего же приятно просыпаться в крепких объятиях любимого, понимая, что недавний кошмар закончился, что всё будет как раньше… А может, и лучше, чем раньше, ведь теперь Джим знал правду о нём, но это не изменило его отношения, не изменило его чувств.
— С добрым утром, — Джим нежно коснулся виска любимого губами. — Может, не пойдём сегодня в универ?
— Ага, а в объяснительной записке напишем, что не пришли потому, что на выходных нас похитили и мы восстанавливаемся после пережитого шока? Нет, Джим, так не пойдёт, — он немного отстранился от возлюбленного, чтобы иметь возможность смотреть ему в глаза. — Не знал, что когда-нибудь скажу это, но я буду чувствовать себя намного лучше среди толпы людей. В гомоне студентов и душных аудиториях есть своя прелесть — можно представить, что ничего не случилось и всё произошедшее просто сон… — Корби поморщился, неосознанно прикасаясь к раненому боку — действие обезболивающего уже закончилось. — Очень реалистичный страшный сон…
Джим притянул его обратно в объятия — крепкие и нежные одновременно — а затем прошептал, утыкаясь носом в спутанные волосы:
— Пусть сном и останется. И ещё… Я хочу, чтобы ты избавился от брони Ворона, — Корби ощутимо дёрнулся от подобного заявления и отстранился, уперев руки в грудь Джима.
— Нет, — голос уверенный, даже немного жёсткий. — С тем же успехом, ты мог предложить мне отсечь собственную руку. Но дело даже не в этом… — он на мгновение запнулся, будто желая что-то сказать, но в последний момент передумав. — Ворон останется и точка.
— Корби, как ты не понимаешь, — брови сдвинулись к переносице, а на лице читалась обида. — Если Общество Супергероев узнает, что ты — Ворон, то тебя ждёт камера по соседству с Эйсом. Нужно избавиться от всего, что хоть немного связано с твоей прежней деятельностью.
— Ну, до этого момента мне как-то удавалось скрываться, разве нет? Да и если бы Эйс не воспринял мои слова о ликвидации Красной Лисицы так буквально, то и ты до сих пор был бы в блаженном неведении.
— Хочешь сказать, — к обиде примешался гнев, — что продолжал бы заниматься подобными вещами и дальше? Или… — на лице отразился шок от пришедшей мысли. — Ты собираешься и теперь быть Вороном? Нет… Скажи, что я не прав! Корби… — в голосе проскользнула мольба, отчего сердце юноши сжалось, но он ответил, твёрдо смотря в глаза возлюбленного:
— Я слишком завяз во всём этом, и единственный выход — это смерть. А умирать я не хочу. Прости, Джим, но если это претит тебе, то нам лучше расстаться, — знал бы тот, с каким трудом Корби удалось произнести эти слова и не измениться в лице, не дать даже крошечного намёка на то, что он задумал. Узнай Джим обо всём сейчас, он точно попытается его остановить, а этого допустить ну никак нельзя.
Джим сидел неподвижно, глядя в глаза Корби и пытаясь осознать сказанное им. Что всё это значит? Неужели он ошибся и настоящим всегда являлся не Корби, а Ворон? Безжалостный, целеустремлённый, смотрящий на всех свысока и ни в грош не ставящий чужие жизни. Это было бы похоже на правду, если бы не одно НО. За всё то время, что они провели вместе, Джим успел изучить не только тело своего возлюбленного, но и его характер, и одну неприятную особенность: тот никогда не просил чьей-либо помощи, предпочитая справляться со своими проблемами самостоятельно. Можно было с уверенностью сказать, что Корби что-то задумал и Джима в свои планы посвящать не намерен, дабы не втягивать в неприятности.
— Нет, всё в порядке, — наконец выдавил из себя Джим и даже попытался улыбнуться. — Если ты хочешь быть Вороном, то я это приму.
Вот теперь ошарашенным выглядел Корби. Он никак не ожидал подобного ответа (скорей уж его бы стали рьяно агитировать в пользу светлой стороны), а потому не знал, что на это сказать. Джим мысленно усмехнулся: «Неужели ты думал, что я позволю тебе разбираться с чем бы то ни было в одиночку? Наивный. Я же обещал, что мы со всем справимся вместе? А свои обещания я выполняю. И вред тебе причинить никому не позволю. Пусть даже угроза будет исходить от тебя самого».
— Я рад, — Корби сумел взять себя в руки. Он отвёл взгляд и неловко сполз с кровати, едва не охнув от острой боли в боку. Его не покидало ощущение, что Джим что-то заподозрил, но об этом решено было подумать позже, а сейчас следовало пойти в ванную за аптечкой и вколоть дозу обезболивающего.
Занятия в университете прошли спокойно. Было так странно наблюдать за окружающими, для которых выходные прошли как всегда — весело и беззаботно. Будто бы мир разделился на две части: светлую и тёмную. А испытав тьму, увидев её так близко, сложно вновь вернуться к свету. Такие мысли были у Джима, и он всё чаще и чаще задавался вопросом: неужели так было и с Корби, когда он только-только стал Вороном? Напрягая память, он постарался припомнить изменения в поведении возлюбленного в предположительный период его «тёмного становления». На ум приходило только одно: кошмары. Днём он вёл себя как обычно, но вот ночью вступало в свои права его подсознание, и перед ним Корби был беззащитен. Кошмары указывали на серьёзный проступок, из-за которого он испытывал муки совести. Кстати, наличие совести, по мнению Джима, было большим плюсом. А прекратились кошмары только тогда, когда Корби окончательно решился спать под боком у своего соседа, причём никакого сексуального подтекста в этом не было. В то время Джим старался относиться к Корби как к младшему брату, хотя его извечный фетиш на шрамы этому никак не способствовал (он с трудом сдерживал себя от того, чтобы прикоснуться к ним). «Как бы расспросить Корби о том времени? И насколько правдив будет его рассказ, если он вообще решит мне довериться и всё рассказать?»
Для Корби этот день так же прошёл спокойно, хотя рана в боку неприятно ныла и сильно отвлекала от занятий. После последней пары ТехМеха он наткнулся в вестибюле на Джима. Занятия у того закончились раньше и было понятно, что он дожидался именно Корби. Юноша мысленно вздохнул — кажется, теперь за его передвижениями будут следить с особой тщательностью. Оставалось надеяться, что когда это понадобится, он сможет улизнуть из поля зрения возлюбленного. Да и вообще, до этого он же как-то справлялся с подобной задачей? «Но до этого он не знал, что я Ворон, — мысленно поправил себя Корби. — Теперь же он будет знать, на что обращать внимание. А ещё будет знать, где меня найти… Нужно как можно скорее перенести лабораторию в другое место, иначе могу спалиться раньше времени».
— О, не ожидал тебя здесь увидеть, — Корби весьма натурально удалось притвориться удивлённым. А вот поцелуй, которым он одарил возлюбленного, был действительно искренним.
— Решил дождаться тебя и пригласить в кафе — готовить самому совершенно не хочется.
— Ну, готовить мог бы и я… но кафе всё же лучше. У них замечательное меню по понедельникам.
Джим чуть усмехнулся ведь только по понедельникам в маленьком кафе «Мятный поцелуй» подавали десерт с одноимённым названием, а отказаться от лакомства Корби точно бы не смог. Операция «Раскрытие секретов» началась.
— А как ты познакомился с Эйсом?
Вопрос оказался столь неожиданный, что Корби замер, не донеся ложку с взбитыми сливками и кусочками мятной пастилы сверху до рта. Замешательство сменилось хмурой задумчивостью, а ложка с десертом вернулась в почти пустую креманку.
— Не думаю, что здесь хорошее место для таких разговоров, — он цепким взглядом обвёл пространство. — Я имел неосторожность спасти ему жизнь. А потом ещё и просить об ученичестве.
— Ученичестве? — Корби слишком уж надолго замолчал, а потому Джим решил его подтолкнуть к возобновлению рассказа.
— Я хотел научиться владеть оружием, а он был не против меня обучать, — за всё это время он так и не посмотрел в глаза Джиму. Взгляд был опущен и отведён в сторону, спина — напряжённо-прямая, а пальцы сцеплены в замок. Корби едва заметно вздохнул и решительно поднялся. — Идём домой. — Не дожидаясь ответа, он вышел из-за стола и направился в сторону выхода. Джим, положив деньги на стол, последовал за ним.
— Я довольно быстро освоился с огнестрельным оружием, — продолжил свой рассказ Корби, как только дверь их спальни закрылась. — Вскоре я начал усовершенствовать то оружие, что имелось у него в наличии. А потом выяснилось, что у меня неплохо выходит создавать нечто новое, такое, что никто ещё не создавал.
— Замораживающий луч? — предположил Джим, вспоминая, как его однажды заморозил Эйс.
— Да, — Корби повесил университетскую форму на вешалку и надел домашние штаны. Верхом он не заморачивался, так как намеревался сменить бинты на ране. — А ещё разные ловушки: электрические, газовые, осколочные. Когда я всё это создавал, я не думал о том, как это будет использовано. Я запрещал себе об этом думать. Для меня существовало лишь занятие, подчёркивающее мою значимость и приносящее неплохие деньги. А потом я доработал броню Ворона и получил свой первый заказ — выкрасть «батарейку» из лаборатории СтэфансКорп. — Корби осторожно промокнул кровь на ране и потянулся за шприцом с обезболивающим, но Джим перехватил его руку, намереваясь сделать укол самостоятельно. — Поначалу Эйс страховал меня на всех миссиях, но потом он предоставил мне больше свободы действий, объясняя это тем, что я достаточно подготовлен для одиночных миссий. Когда мне удалось скопить достаточно денег, я оборудовал собственную лабораторию. Пожалуй, на сегодня рассказов хватит, — произнёс Корби после того, как Джим ввёл обезболивающее. Он хотел было взять бинты и вату, но вновь был остановлен руками любимого.
— Давай я сам.
Корби на это промолчал, лишь поудобнее сел, чтобы Джим имел полный доступ к ране, и прикрыл глаза.
— Что ты делаешь? — почувствовав прикосновение губ рядом с раной, спросил Корби, приоткрывая глаза. — Это не гигиенично.
Губы сместились, а язык осторожно прошёлся по неровному краю.
— Прости, не смог удержаться. Хотя… У меня ведь повышенная регенерация, так почему бы моей слюне не быть целебной? Да ладно-ладно, я пошутил, не смотри на меня так.
— А ведь это может оказаться действительно так, — во взгляде Корби читалось любопытство первооткрывателя. — Если подумать, то после того как наши отношения перешли в интимную плоскость, мои раны стали затягиваться чуть быстрее, чем раньше. Дашь свои жидкости на анализы?
— О, сбылся мой самый худший кошмар, — наигранно ужаснулся Джим. — А что потом? Решишь меня препарировать?
— Пф-ф, не говори ерунды. Я просто хочу подтвердить либо опровергнуть твою теорию. Но если тебе не нравятся долгие и нудные исследования, можем сразу перейти к практическим экспериментам, — он притянул к себе возлюбленного и поцеловал. — Только будь осторожней и не забывай, что я ранен.
Джим лукаво улыбнулся. Эта тяга к знаниям была так похожа на попытку соблазнения, что удержаться никаких сил не было. Хотя почему похожа? Ведь Корби уже не был тем краснеющим девственником, которого смущали и выбивали из колеи ласки Джима. Теперь он мог вполне уверенно сказать чего хочет, зная, что возлюбленный исполнит любое его желание.
И как такого не любить?
Джим едва уловимо поцеловал рану в боку, затем сместился на тонкую белую полоску над пупком. В тоже время его руки оглаживали спину Корби, уделяя особое внимание неровному на ощупь шраму на пояснице. Послышался тихий стон. Джим мог собой гордиться: он так часто убеждал любимого, что в нём всё прекрасно, и даже шрамы, что те от частых ласк превратились в эрогенные зоны, доставляющие не меньше наслаждения, чем долгий чувственный поцелуй.
Оглаживая бока, руки спустились к резинке от штанов, медленно стягивая их вместе с бельём. Поцелуи неторопливо касались кожи следом. Низ живота, бедро, колено, голень, подъём стопы. Снятые вещи полетели в угол комнаты, а губы коснулись пальцев ноги, поджавшихся от наслаждения.
— Если вдруг рана будет кровоточить или заболит, я остановлюсь, — «процеловав» обратную дорожку, но уже по другой ноге, сказал Джим.
— Как будто я тебе позволю, — приподнявшись, шепнул Корби и принялся расстёгивать рубашку на возлюбленном, глядя на него замутнёнными желанием глазами.
После такого Джим едва удержал себя от того, чтобы сразу же перейти к активным действиям. Он прекрасно понимал, что Корби ранен и подобное может лишь усугубить ситуацию. В этот раз нужно было быть ещё более осторожным, чем обычно. Поспешно избавившись от своей одежды, он закинул её под кровать, и навис над Корби, припадая к его губам в жарком поцелуе, но при этом практически не касаясь его тела своим.
Подготовка была долгой, но благодаря этому Джиму удалось войти в тело возлюбленного даже не почувствовав сопротивления мышц. Все его движения были медленны и плавны, а поцелуи томительно-тягучи, от чего Корби буквально плавился. Но вот ласки стали более требовательными, а движения — напористыми. Чувствуя близкую разрядку, Корби обхватил торс возлюбленного, скрестив ноги у него на пояснице, и резко подался навстречу его движениям. Пара резких толчков, и юноша обессилено повалился на кровать. Джим, излившись, лёг рядом, чуть не раздавив лежащую тут же аптечку.
— Эксперимент не удался — твоя рана кровоточит, — вытащив из-под бока аптечку и стерев ваткой кровь, констатировал Джим.
— Для более точного результата требуется провести дополнительные проверки, — кое-как выровняв дыхание, ответил Корби. — И всё же анализы так же будут необходимы.
Джим лишь усмехнулся, покачав головой, будто говоря: «Ты неисправим!», а затем нежно его поцеловал. Казалось, жизнь возвращалась в привычное русло. Но впереди их ждало ещё одно испытание…
