Я СОХРАНЮ ЛИШЬ НАШ ТАНЕЦ

Следующим утром, сразу после завтрака, я лежал на кровати, глядя в потолок и подкидывая маленький игрушечный мячик. Меня переполняли эмоции, однако делиться с кем-либо ими я по-прежнему не хотел. Даже с Максом. Последние две недели казались мне невероятными. В эти выходные нужно было уезжать, а я совсем не хотел этого осознавать. В голове крутились обрывки наших ночей, вчерашнего случая в душевой… Кем я стал? Неужели я поддался первому парню, который захотел меня сломать? Но я почему-то не чувствовал, что Максим ломал меня. Наоборот, он придавал мне уверенности в себе. Я совершенно по-новому теперь смотрел на окружающих, будто знал что-то такое невероятно интересное, чего не знали они. Мне не было стыдно теперь участвовать в каких-то соревнованиях или играх, требующих раздевания, хотя раньше я немного стеснялся себя. Наверное, так и чувствует себя люди, которых любят. Я понимал, что нужен кому-то. Пусть Макс никогда об этом и не говорил, а вчера вообще ушел поникший, но его последние слова мне понравились. Я был горд, чего уж таить. И одновременно меня это пугало. Нет, не мой новый статус, а то, что Макс хотел меня взять на соревнования. Я предвидел, что меня ждет: принятие в новый коллектив, что обычно происходило для меня болезненно, многочисленные тренировки, сцена, полный зал… И я не был уверен, что готов это все принять. Да, я получил щепотку уверенности, но для конкурса нужна была целая миска ее! В подобного рода ситуации я всегда шел за советом к Дине. Но сейчас, вспомнив о ней, меня пробрала дрожь. Максим ничего не говорил о том, чтобы скрывать мое новое увлечение. Хотя, он ясно дал это понять еще тогда, в столовой… Но в то же время, не можем же мы вечно прятаться! Или он намерен оставить меня после лагеря? Я был на распутье. В принципе, о танце рассказать было можно. Дина, конечно, поорет, что мы раньше молчали, но обрадуется. Но как быть с нашим любовным треугольником? Я нервно усмехнулся вслух. Вот так ситуация. Красавчик-спортсмен, неудачник и его лучшая подруга. Дина была мне дорога, я действительно любил ее, и она была мне ближе, чем многие другие, и именно поэтому я не хотел видеть ее расстроенной. Мы провели вместе все детство, я знал обо всех ее переживаниях, а она - о моих. Но вот уже несколько дней я не слышал о ней и не сталкивался с ней. После того нашего разговора, когда она попросила меня проследить за Максимом, я так к ней и не пришел. Ну правда, что мне ей сказать? «Прости, это я его любовница» или что? Однако и она не навестила меня. Я забеспокоился, но внезапно светлая мысль посетила меня: может, она смирилась? Если я сейчас вдруг пойду к ней с чистосердечным признанием или за выяснением новостей, вдруг она снова помрачнеет? У меня была надежда, что за эти дни она отвлеклась, либо даже написала Максу, что все кончено, и сейчас где-то гуляет с друзьями по лесу. Такое меня устраивало, а главное - отгоняло грустные мысли. Люди действительно изощряются на все, лишь бы оттянуть момент истины. Но позже оказалось, что Дина не смирилась. Она не общалась практически ни с кем и дня три провела, сидя у себя. На выходные отпросилась домой. Макс не заводил со мной разговор о ней ни той ночью, ни следующей. Он заваливал меня заданиями, новыми и новыми движениями, так что я был абсолютно без сил еще и что-то выяснять. Когда же я повторял один из двух новых танцев, то заметил неточность в порядке движений. Попытался крутануться, сделать брейк на полу и понял, чего не хватало: я вставил последние движения между теми двумя, и все получилось. Поставил телефон на тумбу, включил камеру, а когда просматривал видео, сам не верил, что на нем я. Да, я занимался всего две недели и выглядел не так круто, как Макс, но боги, это был я, танцующий! И все же я не мог удержаться, чтобы не посоветовать внести мои изменения в этот номер парню. Авось, я уже даже ставить танцы скоро буду способен! Весь отряд ушел на озеро, а я решил искупаться, когда спадет жара, вот и остался один тренироваться. Выбежав из комнаты, я надеялся, что Макс будет у себя. В крайнем случае, оставлю записку, до того мне не терпелось поделиться! Его номера у меня до сих пор не было - да и зачем, если мы в двух шагах друг от друга? Но дверь в его домик была не заперта. Я постучался и несмело вошел: все же, личное пространство нарушаю. Максим сидел на кровати с чем-то в руке, я подошел, приобнял его и плюхнулся рядом: - Приве-ет, - улыбнувшись, растянул я. - Прости, что днем, но для меня это важно, да и тебе должно понравиться… Он все так же сидел, не двигаясь, и не смотря на меня. В его руках был незаблокированный телефон. - Максим! Ты меня слышишь? Он сглотнул, сжал телефон в руке и ответил: - Дина в больнице. До меня не сразу дошел смысл этих слов. Больница… Внезапно весь ужас ситуации охватил меня, ведь я боялся врачей как никто другой: - Как? Что случилось? Когда? - Я не знаю подробностей. Но у нее была передозировка лекарством, - Макс произносил слова, как зомби, я никогда не видел его таким. - Кто звонил, врач? - Да… Женя, он позвонил мне, понимаешь? Значит, она попросила! - Ну конечно попросила, вы же встречаетесь! - я не думал сейчас о нашем треугольнике, здоровье подруги было для меня важнее. Как, как она могла выпить большую дозу? Дина всегда была так осторожна… Но лицо Макса меня пугало. - Ты не понимаешь, - он схватился за голову и наклонил ее к коленям. - Это я виноват, я! Не ты, ни она, ни лекарства… Только я! Почему я такой?! «Эгоцентричный?» - хотелось спросить мне, но внезапно до меня дошло. Максим считал, что Дина намеренно, в расстроенных чувствах выпила столько лекарств. Иного объяснения я тоже не видел, но это было слишком страшным. То, что такое случилось рядом со мной, с моей лучшей подругой, а не в сериалах, которые мы смотрели вместе, пугало и било в самое сердце. А рядом сидел парень, которого я тоже любил больше жизни, и утверждал, что это его вина. Я знал, он не боится теперь встретиться с Диной и взглянуть ей в глаза; нет, не такой Максим. Любой бы боялся, но не он. Но я видел, как он корил себя, продолжал твердить это, будто бы бредил, и мне было больно, что он считает себя монстром. Мы ведь вместе создали эту губительную ложь, и вместе должны понести наказание. Теперь он нужен Дине больше, чем мне, а я останусь в стороне. Теперь все будет иначе, и все это, одновременно свалившееся, прибило меня книзу. Я упал у его кровати. - Едем к ней. Сейчас же, - схватив меня за плечи и подняв с пола, выдавил Макс. Мы не стали ничего брать. Оказалось, у парня даже машина стояла в гараже, которого раньше я не замечал, да и сейчас без особого энтузиазма отметил. Молча в течение всего пути я боялся, как бы Макс справился с управлением. В конце концов, я даже не знал, как он водит. Но все прошло гладко, и вот мы уже были в городе. Больница казалось немного захудалой, как и многие государственные медицинские учреждения Киева. Я обогнал Макса, спросил у стойки внизу, где найти Дину, и, обернувшись, мотнул ему головой на лестницу. Максим лишь все так же сурово смотрел на меня, от чего по моему телу пробежали мурашки. Не люблю такие взгляды. Моя вина сразу утроилась, хотя мне и так не было оправдания. Ворвавшись, наконец, в палату, мы столкнулись со слабым взором подруги. Дина лежала вся в проводочках, с капельницей и рядом стоящей миской. По-видимому, рвота еще продолжалась, так как на груди у нее мы обнаружили грязные капли и полотенце. Никому не пожелал бы такое увидеть, ведь сейчас она казалась чужим, не моим родным человеком. - Так быстро, - только и произнесла она. Голос был очень тихим. Максим подскочил к ней и взял за руку, а я так и остался стоять немного позади. Они смотрели друг на друга. Я не видел глаз парня, но взгляд Дины выражал полную влюбленность. Она даже улыбнулась. - Вам сказали, что я случайно переборщила, да? - усмехнулась она, обращаясь все равно только к парню. - Нам ничего не сказали точно, - глухо выдавил Макс. От этих голосов меня самого начинало мутить, а сознание затуманилось, не желая признавать, что все происходит со мной. - Я сказала родителям, что у меня болела голова, и поскольку после первой таблетки она не прошла, я выпила еще парочку, не подумав. Они, наверное, сочли меня глупым ребенком. Максим, как я мог видеть, припустил голову вниз, коснувшись губами костяшек на руке Дины. Та улыбнулась. - Но все было не так, верно? По щеке Дины потекла слеза: - Прости, Максик, только не вини себя… Прости. Я правда не повторила бы такого, да и сейчас не понимаю, как решилась, но у меня уже столько дней было ужасное состояние, что я просто начала сходить с ума, похоже. Я в ту же минуту поняла, что меня может ожидать, какие последствия, и в страхе набрала скорую… И вот, теперь я здесь. А могла быть чуть выше, - девушка указала головой вверх, видимо, к небу. Максима это, похоже, добивало еще сильнее. Я ждал, что в любую минуту он покается и попросить прощения, сказав, как сильно ее любит, а потому был готов. Плевать, что значат мои чувства сейчас. Главное, что Дина жива, а я как-нибудь справлюсь. Надо сказать, в тот момент я еще не понимал, насколько большое место занимает в моей жизни Макс. - Я знаю, я почувствовал… Диана, я не могу выразить, как сильно я виню себя, да и тебе ни к чему меня слушать, но я прошу только выслушать. Ну вот, сейчас начнется. Дина даже не смотрела на меня; конечно, я не интересовался ею несколько дней, думая, что она в порядке. Казалось, мы не знакомы, настолько сильное отчуждения витало в палате. Я собирался выйти. Зачем становиться свидетелем любовного примирения? - Я хочу быть честен с тобой сейчас, чтобы очередная ложь не навредила тебе снова. Я рад, что ты жива, правда, если это можно назвать простой радостью. Но, тем не менее, я не могу дать тебе того, чего ты добивалась. На лице Дины отразилось непонимание, да и на моем, наверное, тоже. - Я знаю, что это прозвучит подло, предательски даже, но я встретил другого человека. Таких чувств и эмоций еще не было в моей жизни, и поэтому я не собираюсь его отпускать. Ты должна понять меня, а простить я не прошу, - слова еле-еле выходили из него. Лицо подруги исказилось. Я удивился, как она не запустила в него стоящей рядом вазой. Сам я также замер где-то у двери, не понимая, обо мне Макс говорит или о ком… Но о ком еще? Дыхание мое почти остановилось, когда я поймал взгляд подруги: - Ты знал? Тут уже она обратила на меня внимание, однако я не был к этому готов. После вопроса Дины и молчания Макса я понял, что речь идет обо мне. Дина, естественно, этого даже не подозревала, считая, что я просто покрывал ее любимого, пока он гулял с какой-то девчонкой. Слезы накатили на меня: да, я просто девчонка в этой жизни, в этой истории… Глупый, слабый предатель, не способный сказать правду. Но эту правду я делил с самым дорогим мне человеком и не мог ничего произнести, кроме: - Я… прости… К тому же я не умел врать. Лучше уж было промолчать, вытерпеть гневные крики, но не врать. - Я же просила тебя! Друг! - презрительно произнесла она, плюнув вслед за этим в мою сторону. - Мне было бы легче узнать тогда, чем теперь, лежа в этой больнице среди сплошного уныния! Она побагровела, а меня стало трясти. Максим медленно начал вставать, пока слезы по Дининым щекам стекали вниз, на одеяло. Он, видимо, решил, что все уже сказано, и стал выводить меня из палаты. Последний раз, когда я взглянул на Дину, она была все такая же бледная и заплаканная среди всего белого. На коридоре доктор остановил нас, сказав: - Вы друзья? Могу успокоить вас: доза все равно была не смертельная. Однако девочке нужно внимание, сами видите… Такой возраст, и бог знает, что могло быть истинной причиной. - Я приду завтра, - выдавил я ему, после чего развернулся и пошел к двери.