Я СОХРАНЮ ЛИШЬ НАШ ТАНЕЦ

Я попросил Макса отвезти меня следующим утром, в субботу, в больницу. Я даже продумал весь наш разговор с подругой, оправдал ее вчерашнее невнимание ко мне, подобрал нужные, как мне казалось, слова. Не выбрасывать же нашу дружбу после 10 лет общения! Я верил и надеялся, что Дина будет думать так же. С Максимом мы лишь лежали этой ночью рядом на кровати, он обнимал меня. Было такое ощущение, что мы остались одни в этом мире, ведь мы вынуждены хранить эту ужасную тайну о попытке Дининого самоубийства. Брр, в голове не укладывалось. Мы с парнем почти все время молчали, лишь иногда он снова начинал повторять, каким чудовищем является и как легко ломает судьбы людей. Я не верил ему. Я мог найти любое оправдание в тот момент, лишь бы не признавать вину Макса. Да, я позволил этому случиться, я способствовал этому, я, в конце концов, отнял Максима у подруги! Но не на нем лежит вся вина, нет. Я гладил его отросшие каштановые пряди, смотрел в его карие глаза… Каждая черточка его лица казалась идеальной, никаких изъянов! Не может внутри этого человека таится зло, как считал сам Макс. Надо сказать, мое присутствие ему помогало. Под утро он прижал меня к себе, сказав, что я лучший антидепрессант. Мне понравилась смена его настроя. Все будет хорошо, все наладится. Стоит лишь улыбнуться один раз друг другу. Дина поправится, мы помиримся, а там видно будет. Но я ошибался. Подходя с оптимистичным видом к стойке, я снова спрашивал, можно ли навестить подругу. Когда я (Максим остался в машине, разумеется) надел бахилы и подошел к палате, меня сзади окликнул вчерашний доктор. Он, по-видимому, был приятно удивлен моим посвежевшим видом, так как добродушно улыбнулся: - Я очень рад, что вы пришли. Ее родители наказали нам следить за девушкой тщательно, - сказал он, намекая, видимо, на некую материальную по помощь со стороны Дининой родни, - но друзья - это лучшая терапия! Тем не менее, я ничем не могу помочь. - Что вы имеете в виду? - Девушка отказалась принимать у себя Вас. Руки мои опустились. - Она так и сказала? - Послушай, парень, - начал отводить меня в сторону он. - Я многое повидал за двадцать лет работы тут. Когда пациент отказывается видеть определенных людей, тут и дураку ясно, что эти люди как-то причастны к несчастью. Я не стану лезть в ваши дела, однако, если она сделала это намеренно из-за вас двоих, лучше уж послушаться девушку хотя бы сейчас. «Раньше ведь я к ней так и не прислушался» - подумал я про себя. Однако обида вновь накатила. Не на Дину, на себя… - Она назвала наши имена? - Ну, я вас так быстро не смог бы забыть. Но она сказала, что «высокого и темного вместе с нескладным рыжим мальчишкой» не впускать. «Нескладный рыжий мальчик»… Я усмехнулся. Бывало, Дина называла меня так в лицо. Что ж, моя рыжина спала к 16 годам, однако местами виднелась. - Передайте ей цветы. Их она вроде не упоминала, - я отдал букет доктору и зашагал прочь по коридору. Глотнув на улице свежего воздуха, мне стало легче. Что ж, исправить что-либо уже нельзя. У Дины начнется теперь своя жизнь и дай Бог, нас она никогда не вспомнит. В сложившейся ситуации лучшее, что мы с Максом могли сделать - просто исчезнуть. Поздно вечером я получил смс: «Приходи к воде». Мне нетрудно было догадаться, от кого она, только Макс так называл озеро, вот только когда он успел узнать мой номер? В темноте я еле разглядел его фигуру возле кустов. Присаживаясь рядом, я словил на себе его заинтересованный взгляд и смутился: из-за всего случившегося я отвлекся от наших с ним отношений, сосредоточившись на нем самом и Дине. Мы поздоровались, а затем наступила пауза. Длинная пауза. Наконец, я решился спросить: - Это правда, что ты говорил обо мне в больнице? Он то ли вспоминал, то ли раздумывал: - За последние лет этак девятнадцать я ни с кем больше не смотрел на звездное небо. О многом говорит, не так ли? Я покраснел, будто ощутив новый прилив вины за случившееся, поняв, что все сходилось на нашем с ним знакомстве. - Ты меня любишь? - прошептал я, и как только Макс взглянул на меня своими огромными, сверкающими в лунном свете глазами, раздался голос позади: - Эй, молодежь! Это была коллега Максима, старше его то ли года на два, то ли на все десять. Из-за ее крупных размеров никто так никогда и не смог понять, сколько ей лет. - Расходимся, давайте! - благо, она не стала подходить ближе, и Макс, взяв меня под локоть и наклонившись, чтобы его не узнали, повел меня в сторону лагеря. В тот вечер мы разошлись по своим комнатам, каждый со своими мыслями. Я так и не получил ответ на мучивший меня вопрос, но был частично рад: лучше не услышать ничего, чем услышать отрицание. Уже следующим утром я решил, что при встрече с Максом не стану заводить разговор о нас. Хочу запомнить его таким важным и неприступным, но с добрым, заинтересованным взглядом, каким, впрочем, я встретил его в первый же день. Тогда я был занят своей задетой гордостью, не желая признать, что парень в принципе уже тогда внушал доверие. Пока все складывали вещи в автобус и прощались с новыми друзьями, я пытался пробраться к домику парня. Но меня пару раз по дороге останавливали новоиспеченные приятели, пожимали руку, брали номер телефона и обещали позвонить/написать. Что ж, меня это не очень волновало, я думал только об одном человеке. С улыбкой на лице, обещая себе не плакать, я подошел к его двери. «Пожалуйста, будь здесь», - молился я. Помнит ли он о танцах, увидимся ли мы еще? Я не хотел знать прямо сейчас. - Войдите, - услышал я знакомый голос. Максим всегда был холоден и суров. Да, мы улыбались и смеялись, когда проводили вместе время, но он проявлял нежность лишь в действиях, а не на словах. Я никогда ничего не слышал от него милого, не говоря о последних двух днях. Войдя к парню, я сел рядом, решившись все же обнять его сзади. Неожиданно Максим развернул меня к себе, уложил на колени и надолго поцеловал. Он был так настойчив, и мне было так хорошо, что все вместе лишило меня рассудка. Затем мы минуту просто смотрели друг другу в глаза. Да, действия определенно лучше слов! - Никуда не смей ходить, - произнес он, - сиди и тренируйся, и дождись меня к сентябрю. Ты понял?! Любой бы опешил от этих приказов, а я лишь засмеялся. - Это значит да?! - уточнил он. Я незаметно кивнул, а затем притянул его к себе для очередного поцелуя, выражающего все мое облегчение и готовность к осени.