Я СОХРАНЮ ЛИШЬ НАШ ТАНЕЦ

И вот, снова я открывал глаза ни свет ни заря, зарываясь под одеяло и пытаясь украсть еще пять минуточек. Мама же безжалостно продолжала меня теребить: - Ну ты хочешь опоздать в первый день? Прекрасно! А я не хочу! Я тут же взлетел вверх, как крышка на кипящей кастрюле. - Так, а вы что с отцом, тоже идете?! - Ну естественно, Жень. Ты такой смешной! Это же последняя твоя линейка, последний День знаний! От этих слов мне было муторно. Ну тоже мне праздник придумали. Понимаю еще 1 класс, для них это событие. А нам простое напоминание о непрекращающихся будущих нервах перед экзаменами. На секунду я даже слегка расстроился, что придется совмещать это с танцами, но с утра все не так, поэтому вскоре эти мысли прошли. Я оделся, взбодрился и даже вовремя успел добраться до входной двери. - Какой ты красивый! Сфотографируемся? Или там лучше? - Ма-а-ам, - чувствуя себя первоклашкой, протянул я, и мы, наконец, вышли всей семьей. Отец завел машину, и мы выехали. Моя школа находилась в самом центре нашей столицы, чем все одноклассники очень гордились. Кроме меня. Особенно сейчас мои мысли были заняты позавчерашним днем. С той сказанной Максимом фразы он так мне и не позвонил. Даже смс не написал. Я же решил, что не буду навязываться и мешать ему, выжидал время, а потом уже стал нервничать. Глупая обида и внезапно накатившая откуда-то ревность жгла изнутри. Ну а что, если Макс просто жалеет меня? Да, он не каждого знакомил со своим творчеством, но при чем тут каждый? Вся его команда - высокие мускулистые парни. Взять хотя бы того Валеру. Что, если с ним он тоже спал, перед тем как стать партнерами? Я частично понимал, что это глупости, ведь я чувствовал энергию и отдачу от Макса. Но то было в лагере, а здесь, в Киеве, я лишь один из многих. И мне стало страшно. Я уже не верил в себя, как тогда, споря с ребятами. Мне думалось, что теперь Макс посчитает, что вывел меня в свет, а дальше - плыви по течению. То есть без него. Игрушка в его руках? Игрушки ведь тоже любят, о них иногда заботятся, поэтому - вполне возможно. Но я пытался отмахнуться от этого и вспоминал, кого я сейчас встречу. Перспектива была не радужной. Но ладно, будет Соня, и, возможно, мне удастся помириться, знакомя ее с нашей школой. Родителей удалось быстро отдалить от себя на приличное расстояние, а, когда мы уже поднимались в класс после торжественной части, и вовсе сплавить (после парочки фотоснимков). Я подбежал к Соне за неимением такой возможности раньше. - Привет, - попытался дружелюбно улыбнуться я. Она не отвечала. Сердится. - Познакомимся, девушка? Мне говорили, Вы у нас учиться будете. Сия новость озаряет мой сегодняшний день. Я Евгений. Тогда она не сдержала смешка, и оттолкнула меня, уже дружелюбно: - Иди ты! Мне удалось наладить контакт и перестать скучать. В моем классе училась элита, хотя я их таковыми не считал. Меня не унижали, не оскорбляли, со мной даже общались, но это ограничивалось школой. За ее пределами ни я ими, ни они мной не интересовались. Потому я был безмерно рад Соне. Войдя в класс и рассевшись, классная познакомила всех с новенькой, объяснила, что нас ждет в этом году, отчего все стали поднимать брови и нервно улыбаться. Да, экзамены будет тяжело сдать, а я даже не решил, куда собираюсь поступить. Нам напомнили и об этом: - Вы уже в 11 классе, помните, дети! Все засмеялись. Мы «взрослые дети», и этот парадокс будет нас мучать оставшийся год. Дождавшись почти конца, когда никто еще не ушел, но никто нас и не держал, я вышел на коридор и услышал, как все обсуждают лето и планы на поступление. Соня куда-то исчезла, видимо, пошла знакомиться с девочками, и я не знал, куда податься. - Эй, Женя! - меня окликнула компания наиболее симпатизировавших мне одноклассников. - Заметили, что ты скучаешь. Терпеть не мог такие фразы. Что это? Оправдание, почему вы меня подозвали, или попытка указать на мое одиночество? А может, и то и то, и это меня бесило. Но эти ребята все же были неплохими. - Как дела? - подошел я к ним, держа руки в карманах. - Неплохо, неплохо, - произнес «главный» из их компании, Виктор. Вот человек, которого не заботило абсолютно ничто! Ну, разве что, если кто-то ломал его гаджеты ненароком или отрывал пуговицу. Я и сам не знал, зачем с ним общаюсь; если подумать досконально, я презирал его. Но я не мог отрицать, что он был умным для своих лет, и у нас, скажем так, были общие «враги»: алкоголь, сигареты, шумные и сумасшедшие тусовки. Он мог отрываться, сходить с ума, но мог вовремя остановиться, следил за собой во всех смыслах этого слова, и за 11 лет я успел заметить, что его слабые места во многом схожи с моими. Рядом стояло еще пару девочек и один парень. - Ну что, последний год? Последний раз в последний класс? - засмеялся он, и я сделал вид, что мне тоже смешно. Что-что, а чувство юмора у него хромало часто. - Ну да. - Мы тут размышляли, куда бы отправиться после линейки… Ты с нами? Я хотел согласиться, но почему-то, не сегодня. - Как-то мы все эти годы так и не сблизились, понимаешь? Девчонки вон тоже заметили. Родители могут помочь нам забацать такую тусу! Ну не сегодня, конечно, а позже. Но обязательно до выпускного! Я улыбнулся: - Ну вот на эту «большую тусу» я приду. А сегодня - извини. Есть дела. Он знал мой характер, поэтому не стал приставать. Но не удержался от комментария: - А ты изменился, знаешь, - прищурившись, отметил Виктор. Я напрягся. - Это почему же? - Ну, загорел вон… Ездил на море? Ты же обычно бледный как моль приходишь. Хотя нет, загар не южный. - Да я в лагере был просто… - О-о, Женек, ну это для тебя уже прогресс. Ты не подумай, я-то рад! И как оно? Виктору были знакомы только моря да океаны. Лагеря он, как и я, обходил стороной. Не его уровень что ли. Меня это забавляло. - Я тебе завтра все расскажу, обещаю! - Ну ла-адно. Походка тоже изменилась… Слушай, ты реально уверенней смотришься! Девушку что ли нашел? Парни и девочки, услышав это, засмеялись. Глаз-алмаз, блин. - Ну да, конечно, - съязвил я. - Только после тебя, Витек! Это была правда. Со всеми своими выкрутасами наш Виктор так и не нашел себе нормальную девушку. Было две, но ненадолго. Мне не нравилось, что мои перемены были так очевидны и в то же время… меня это успокаивало. Я не чувствовал больше того страха перед одноклассниками; даже перед своими я терялся. А тут панибратски с Виктором общаюсь. Девчонки подметили мою новую школьную сумку, и мне показалось, что я на «Модном приговоре»: до того всем хотелось обсудить мою персону. - Ладно, ребята, извините, но меня ждут! - соврал я лишь бы сбежать от внимательных взглядов. С Соней я так и не попрощался. Ничего, не надолго расстаемся. Выбежав из школы, я пошел к воротам. Там стояла машина, похожая на нашу, и я испугался, что родители так и не уехали, но, присмотревшись, увидел в ней Максима! Не успев удивиться, я ощутил прилив радости и энергии. Мой спаситель от этого мира. Я закинул сумку назад, и сел рядом с ним. - Откуда ты узнал время окончания линейки? - только и спросил я. - Я ведь тоже учился в школе. С этим не поспоришь, хоть я мог и сомневаться в его словах, так как не знал ровным счетом ничего о Максе, кроме его карьеры. Успев взглянуть на школу, я заметил в окне удивленные, провожающие взоры одноклассников, среди которых была и Соня. - Ты злишься? - Не будем об этом. Он был прав. Я понял в тот момент, что он всегда был прав. Даже когда я мог с ним спорить, как позавчера, спустя время я понимал, что в нашей паре правильные решения принимает он. И парень тоже это знал. Я использовал его тогда, иначе назвать это было никак нельзя. Мы не обычные влюбленные, мы далеки от европейских стандартов любви, а потому разбрасывание ею и манипулирование Максом опасно в нашем городе. Он старше, и это чувствовалось. Но меня устраивало такое положение вещей. Наконец, я нашел, о чем спросить: - Я изменился, Макс? Как ты думаешь? - сегодняшние оценочные взгляды все же тревожили меня. - Для твоих одноклассников ты, конечно, стал предметом обсуждений, - подумав, ответил Максим. Он всегда находит, что сказать, даже, когда сказать-то и нечего. Макс ведь не знал, каким я уходил весной из 10 класса. Он знал меня всего два месяца. Всего два. Но он видел, каким я приехал, и даже то короткое время дало нам прочувствовать некоторые тонкости душ друг друга. Меня прочувствовать было проще. - Такая шикарная сумка! Где ты ее откопал? - он иронизировал, смеясь. «Они тоже заметили», - подумал я. - А для тебя? - Для меня ты никогда не изменишься. Именно ты. Но для танцев твой образ должен и будет меняться, будет расти. Я мысленно согласился с ним, осознавая, что былое уже точно не вернуть. Да мне и не хотелось. - Одноклассники заметят это? Макс не взглянул на меня, но улыбнулся, все так же следя за дорогой: - Станут презрительно называть "Каменко". - Хоть как. Я с ними мало контактирую. Повисло молчание. Я чувствовал, что Максим думает о чем-то, так как он не издавал ни звука, не шевелился. Я не смел взглянуть на него. И был прав. - Не собирайся привыкать: им вскоре придется вспомнить еще и твое отчество, - внезапно произнес парень. Все, что я мог сделать в тот момент, - это нервно, даже волнительно, усмехнуться. Славы, что пророчит мне Макс, будет очень трудно достичь. Но я постараюсь, раз он в меня верит.