Я СОХРАНЮ ЛИШЬ НАШ ТАНЕЦ

Я постарался сделать так, чтобы Эд получил от меня максимальную помощь. Отчасти я был рад хоть кому-то быть нужным. Оценки парня улучшились, и первое время он часто водил меня в найденное неподалеку кафе-мороженое, пусть на улице и холодало. Моя жизнь, как мне показалось, круто изменилась. Точнее, поменялась обстановка и люди вокруг. У Максима все было куда более серьезно, но я старался не думать о нем. Затем, в декабре, начались странности. Я пытался их не замечать, но потом как-то раз сел вечером и надолго задумался обо всем. Все началось с того, что Эд спрашивал о моих друзьях и знакомых, интересовался, кто мне пишет. Мне скрывать по сути было нечего. Но меня напрягал его пристальный взгляд, прожигающий меня изнутри. Да, мне было хорошо с ним, я выговаривался, но полностью открыться не мог и не хотел. Просто само собой не получалось. Я считал Эда находкой, подарком судьбы… Однако уже скоро перестал так думать. Он был собственником, но очень странным из них. Наши отношения никуда не продвигались, секса он не хотел. Теперь мне кажется, что оно было к лучшему. Он говорил, что половая связь собьет нас с пути к цели, затмит наш разум. Звучал он тогда, как религиозный фанатик, хотя таковым и не был. В общем, вскоре я понял, что в голове у парня творится хаос, и даже пытался разобраться в этом хаосе, считал, что Эд необычный. Но еще спустя некоторое время при нем же я не мог зайти на свою страницу в соцсети. Это был первый раз, когда Эд присутствовал при том, как я включил ноутбук у себя в комнате, закинув ноги Эду на колени. Родителей дома не было, но мне снова было неудобно, что я не купил себе квартиру. Эд массировал мне стопы, что немного отвлекало. Постоянный отказ Интернета взбесил окончательно. - Что случилось? Он был само спокойствие. Прямо моя противоположность в тот момент. - Не открывается страница. Черт! Я жал на кнопки снова и снова, пока Эд аккуратно не забрал у меня компьютер. - Это так важно для тебя? Если Интернет злит тебя, значит, он проявляет свою худшую сторону. Мне не хотелось вникать. На самом деле я и сам не понимал, почему злюсь. Может, потому что все еще переписывался там с Максом? - Я просто хочу понять, в чем дело. Он скинул мои ноги (довольно плавно, но мне показалось, что сейчас что-то будет): - Давай разберемся: если бы ты сделал пароль замысловатее, то, возможно, тебя бы и не взломали. Я опешил: - Откуда ты знаешь, какой у меня пароль? - Когда я не могу спросить, я могу узнать. Он улыбался так, будто только что оказал мне великую услугу и был доволен собой. - Ничего не понимаю. Эд, объясни все пожалуйста так, чтобы я перестал сомневаться в тебе. Руки мои стали трястись, ожидая чего-то плохого. Я будто снова перестал контролировать свою жизнь. Новая обстановка, новые люди вокруг… Но это не так, как было год назад в подобной ситуации. - Для такого хакера, как я, не составило труда подобрать пароль к твоей странице. Из меня сразу посыпалось «Зачем?», «Почему ты его потом сменил?», но я тут же вспомнил: ах да, он же хакер. - Сменил, чтобы ты перестал, наконец, общаться с таким дорогим твоему сердцу Максимом Ильиным. Мое сердце будто пронзили стрелой (нет, не любовной), а на голову вылили ведро с холодной водой. Лицо Эда превратилось в какое-то подобие угрозы. Этот милый день стал мрачнеть. Я перестал задавать себе вопросы, события шли своим ходом. Передо мной уже был не парень, который казался мне почти идеальным. Передо мной был псих. - Пресек вовремя, так сказать. И заметь, без скандалов, без слез. Он действительно думает, что оказал мне услугу. А я, наверное, сейчас выглядел, как разбуженный посреди ночи. Просто смотрел на него, ожидая хоть чего-то адекватного. Или мне это кажется абсурдом, потому что он вынул наружу мои оставшиеся чувства к Максиму? Те, которые я так тщательно прятал? - С чего ты взял, что у меня что-то было с Максимом? - О-о, - он снова улыбнулся своей фирменной хитрой улыбкой, как тогда, на лекции. - Разве я идиот? Это уж точно нет. - У вас сухая, но довольно милая переписочка. И растет она в геометрической прогрессии. Ты сам не заметил? Это была правда. Мы общались с ним каждый день, и все это было ужасно странным, но я буквально знал о каждом его шаге в Брюсселе. И потому, что он сам рассказывал. - Затем я сделал то, что сделал бы любой человек в 21 веке: загуглил. И узнал много нового! «Успешная команда взяла нового танцора»; «Сумел стать своим» и прочее. В отличие от газет, Интернет так и пестрил фото с ваших конкурсов, твое счастливое лицо, этот Максим, - с презрением, но особым удовольствием, выдавил он. - И лишь одно бросилось мне в глаза: ваша интрижка. - Не называй это так! Я не сдержался. Все хорошие чувства к Эду сиганули куда-то вниз. Я думал теперь лишь о нас с Максом, о наших чувствах, которые никто не имел права оскорблять. - А я бы и не называл. Если бы ты порвал с ним, как думал сам. - Не повторяй ошибки всех глупцов: не думай, что ты самый умный парень в комнате.* - Однако, так и есть. Я переоценил тебя. Ты тряпка. Я кинулся на него, но Эд ловко увернулся, оставив меня в дураках с разбитым о стену кулаком. - Вспомнил, что ты мужчина? Со мной бы ты этого никогда не забывал! Очнись, Женя! Ты мог бы стать гением. - Таким же гением, как ты? И тут я понял, что в каком-то смысле он и был гением. Ведь ему удалось раскрыть нас с Максимом очень легко, и, похоже, без чьей-либо помощи. Он просто жил на тонкой грани между безумством и гениальностью. И в какой-то момент не устоял. - Ты погряз в своих чувствах. Ты погряз в нем. И знаешь, что самое ужасное? Ты думаешь, что любишь его, а на самом деле ты ему поклоняешься. Я не мог пошевелиться. Рука пульсировала, а из глаз готовы были потечь слезы впервые за долгое время. Сумасшедший и гений. Гений и сумасшедший. Мог ли я встретить обычного человека в этом мире? Похоже, что нет. Но открыл ли мне глаза Эд? Должен ли я что-то выловить из его слов? Я не знал. Это было самым трудным. Когда тебе указывают на твои недостатки, и ты мечешься между двумя оригинальными советами: послать всех и быть собой или же прислушаться и изменить свою жизнь. Мой мозг стал плавиться. Я процедил: - Просто уйди. И мы больше не причиним друг другу вреда. Эдуард вышел за дверь, понял, что я подойду и захлопну ее нескоро, обернулся и сказал еще вот что: - Я просто хотел, чтобы ты не причинил вреда себе. Что ж, танцуй, пока он рядом.

***

Я не возвращался больше к Интернету. К счастью, телефонный номер Максима у меня был. К слову сказать, спустя некоторое время, ближе к зимней сессии, Эд выступил на главной площади с призывом протестовать, не быть серой массой, делать все наоборот. Он был один, и я даже не знаю, хорошо это или плохо. Его идеи могли быть полезны. Но он мог их использовать лично для себя. Изменить себя, потом изменить мир. Я восторгался его смелостью. Но разум был выше, и я понимал, что только псих пойдет кричать властям в лицо о своей ненависти и желании прогнать их. Только псих, гений, и человек, желающий отомстить мне. Показать, что я потерял. Ну что ж, я был даже рад, узнав, что его забрали не в милицию, а в больницу. Теперь о нем позаботятся лучше, чем смог бы я. Я пил в тот вечер очень много. На меня накатила тоска. Смогу ли я когда-нибудь обрести счастье? Найти то, чему буду верен, идею, с которой и я смогу выйти на площадь и пытаться донести ее людям? Самое главное, будет ли рядом надежный человек? Я вышел из дома на улицу, выдыхая пар и набирая смс Максу. Кажется, я написал тогда, что я потерялся в этой жизни и в самом себе. Вышло как-то глупо, но мне тогда было плевать. И какое дело Максиму до меня? Все, что он сможет ответить, будет: «Держись». Слезы не хотели течь на таком морозе, а мне стало бы легче, если бы они вылились все без остатка. Они - все, что наполняло меня, но по-прежнему создавалось ощущение тяжести. Телефон завибрировал. «Обернись», - прочел я не сразу. В темноте, смешанной с пургой, в конце декабря в отдаленном районе Киева на улице со мной стоял еще один человек. И именно он махал мне сейчас. Забыв все, кем я был, что я делал, о чем думал, я понесся к Максиму. Это расстояние показалось длинным. Макс подхватил меня, так легко, как умел только он, я увидел его улыбку, его заметенные снегом волосы, на которые он никогда не надевал шапку, и понял, что мне плевать, что именно я могу испытывать к нему. Главное, чтобы он был рядом. - Ты здесь? - Я здесь, с тобой, - он, казалось, много чего хотел сказать, но получилось смешанное: - Только учись, Женька, учись! Я буду с тобой, я буду ждать… Я ничего не соображал, хоть эти слова были самыми важными. Я не знал, могу ли я его поцеловать и думал об этом. - Я… могу..? Он засмеялся, не поняв: - Ты можешь все. Ты будешь танцевать, обещаю. Мы будем танцевать. * - цитата из фильма «Области тьмы».