Я СОХРАНЮ ЛИШЬ НАШ ТАНЕЦ

Иногда так бывает, что ты сидишь и даже не задумываешься над тем, что мог бы совершить. Ты не веришь, что способен на такое, не веришь, что достигнешь успеха… По-разному, короче. Но вдруг очень близкий тебе человек возьмет и скажет: «Посмотри, ты ведь можешь попробовать!» И потом, спустя некоторое время ты подумаешь: «Интересно, что бы я делал без этого толчка вперед?» Так и Макс, вернувшись в мою жизнь, пытался внедрить меня в массы. Команды у нас не было, и я видел, что сам Максим не очень хотел присоединяться к уже существующим. Возможно, в этом была доля гордыни. Тогда он однажды сказал: - Я придумал: ты будешь танцевать сольно! Что будет с ним, я спрашивать боялся. Честно говоря, я вообще не хотел заводить все эти темы о его жизни в Бельгии, почему он все бросил и как планирует теперь жить. Мы будто бы вернулись на год назад, когда все было намного проще и наша цель была ясная и общая. И я боялся это потерять. Однако, даже о сольной карьере я и не мечтал. Я ведь решил навсегда оставить танцы… Москва разбила меня окончательно, как казалось. Я вышел на финишную прямую и проиграл. Куда теперь мне было идти? Макс же где-то смог разглядеть перспективы: - Ты сможешь начать с малого. Университет, например. Будешь и учиться, и прославлять свою Alma mater. Начать. Вот это слово меня и пугало. Потому что получалось, что все мои труды скатились псу под хвост, и все нужно начинать с нуля. А если снова проигрыш? Если это не моё? Когда я должен буду это понять? Бывает же так, что у человека неудачи за неудачами, и это знак, что он занят не своим делом. Как прийти к правильному решению? - Глупыш, - мягко произносил тогда Максим, гладя меня по голове. – Насмотрелся телевизора? Так включи другой канал, и там тебе скажут, что только неудачи дают понять, что вы поднимаетесь наверх; что все гении прошли через поражения. Вопрос ведь в том, чего хочет твое сердце. Сердце? Мое сердце хочет любви, свободы, признания. Первое мне дает мой парень; второе – университет, позволяющий учиться и развиваться, формируя собственное, не зависящее от общества мнение. Ведь на выходе я получу специальность «Преподаватель», смогу обучать детей. А третье я, вспоминая аплодисменты зала на наших соревнованиях, мог вернуть прямо сейчас. - Я согласен. Чтобы учить детей, нужно самому поучиться. И я предоставил Максу вновь взять надо мной шефство. Деканату идея с организацией танцевального проекта понравилась. Смутило их слово «хип-хоп». Я пояснил, что это сейчас очень модно (говорил, прямо как ас этого дела). И к моему удивлению, долго они не сопротивлялись. Университет оказался более продвинутой «организацией» нежели школа. Там бы если и разрешили, то только выступить разок с чем-то своим. А кружками такого рода никто бы не занимался. Здесь получилось так, что руководителем вызвался быть я, а потому вышестоящим заниматься этим делом практически не пришлось. Мы обговорили часы и дни занятий, мне пообещали расклеить объявления. Когда я узнал, что проектом заинтересовалось довольно много ребят (около 15 человек, чего было достаточно), то не отказался отпраздновать это дело с Максом. Впереди было две недели зимних каникул, автомат по единственному экзамену, а затем – возвращение к делу, объединившему наши с Максимом жизни.

***

В начале февраля я получил 15 жаждущих заняться чем-то новым и современным ребят. Все смотрели на меня поначалу как на одного из участников. Когда я вышел вперед и объявил, что буду их тренером, ребята умолкли. Я и сам чувствовал себя неловко: первокурсник, вызвавшийся тренировать даже более старших ребят, сам только-только потерпел поражение на международных соревнованиях. В такой момент Макс советовал мне вспоминать самое хорошее: наши другие победы, глаза публики, знание того, что я действительно могу чему-то научить. Знать о моем полуторагодовалом опыте новичкам было необязательно. Я просто сказал, на каких соревнованиях был, и это их уже впечатлило. Но недоверие осталось. Перед каждым занятием мы с Максом тренировались. Он показал то, чему его успели научить в Бельгии и что он сам не успел показать своей команде и мне перед отъездом. Движения казались поначалу невыполнимыми. Я отчаялся, так как мышцы стали потихоньку забывать былое. Но, как и в самом начале, пройдя через боль и пряча слезы от нахлынивающей горечи, я смог добиться желаемого. Я стал хип-хоп дансером после первой победы, и никто уже не мог этого у меня отнять. Я приходил на занятие лишь после недельных тренировок с Максимом, которые поначалу обижали, так как являлись по сути повторением наших первых тренировок, а затем уже учили новому, более сложному, профессиональному. Я не задумывался об уровне, хотя, нагнав свой за два месяца, мы перешли к уровню межконтинентальных соревнований. Макс танцевал с такой легкостью, что мне казалось, на его фоне я просто мешаюсь под ногами. Что касается моих подопечных, начальный уровень мы освоили только к концу второго семестра. Чему они были несказанно рады, уже считая себя «офигенно крутыми дансерами». В их глазах я теперь выглядел профессионалом. Они поняли, что и в 18 лет можно многое уметь. Я снимал их на камеру, чтобы они видели себя со стороны, и улыбался, когда они посмеивались над редкими падениями друг друга, и вздыхали, видя, что теперь могут. Девятнадцати- /двадцатидвухлетние ребята пожимали мне руку, хлопали по плечу и благодарили. Я получил два желаемого в одном: признание и преподавание. Я не сравнивал себя с Максом никогда, но в какой-то мере тоже ощущал, что вдыхаю жизни в этих ребят, показываю им нечто большее, чем они смогли бы увидеть сами, и получая вместе с этим новых друзей. Деканат же заполучил нового любимчика, а я – поддержку всего университета. На выходных я мчался к Максу, чтобы для начала просто прикоснуться к нему, ощутить себя таким маленьким и неопытным (что было приятно рядом с ним), а затем показать отснятое. Он вглядывался в движения каждого из моих ребят, давая советы, которые я озвучивал им позже. Мне было неприятно, что по сути 50 процентов нашей работы выполняет Максим, а они даже понятия о нем не имеют. И один раз я предложил Максу прийти к нам. Меня вначале удивила его заметная неохота, но затем я понял, чего ожидал парень. Держа определенную дистанцию, мы с моим любимым вошли в назначенный день в актовый зал. Смех ожидавших там ребят смолк. - Привет всем, - начал я, и задумался, что бы сказать дальше. – Сегодня у нас гость. Ребята выстроились в полукруг напротив нас. - Мы знаем Вас, - высказался один из первокурсников. - Неужели? - спросил Макс. - Еще бы, - продолжил парень с третьего курса итальянской филологии. – Вы Максим Ильин. Мое сердце стало биться чаще, так как я не знал, что это предвещает. - Зачет, - выдавил улыбку Макс и щелкнул пальцами в сторону того парня. – Кто-то может продолжить? Одна девочка прокашлялась: - Говорят, вы танцевали на одной сцене с Бейонсе. Тут даже я опешил: - Это правда? Ребята, похоже, неплохо подготовились по курсу хип-хоп танцоров. Максим же проигнорировал мой вопрос. - Ваш наставник Евгений пригласил меня, дабы оценить ваш труд, дать пару советов глаза в глаза и направить в нужное русло. Хоть я и считаю, что вы плывете, куда надо… - Зачем Вы говорите таким тоном? Вопрос прозвучал все от того же студента, Андрея. - Тоном? А на камере вы не казались такими дерзкими. - Вы видели нас на камере? Я позволил себе вмешаться: - Я показывал Максиму ваши репетиции. Наши, точнее. Он профессионал, как вы уже знаете. - Так мы только поняли, что он тряс попой с Бейонсе, Жень, - ляпнул один шутник-второкурсник. Максу это не понравилось: - Пожалуй, если это для тебя – тряска попой, то ваши репетиции – танец маленьких утят. Андрей и тот, второй, чуть не кинулись вперед. Я подошел к ним: - Максим – лучший из лучших. Ребята, да любая команда мечтает о таком учителе, как он. Он приехал из Бельгии, можно сказать, ради вас! - Ради нас? – съязвил Андрей. – То есть какой-то европейский франт снизошел до простых украинских студентов? Да Вы же наш ровесник, что Вы строите из себя?! - Если тебя сейчас не построить, то ты никогда не добьешься успеха. Помните: танцы – это спорт, а спорт – это страдания и труд. Но они того стоят. - То есть учеба будет философская, да? – снова высказался шутник. Мой мозг готов был вскипеть. Меня бесило поведение всех, включая Максима. Что я получил? Знакомая ситуация, когда новичка не хотят принимать. RightON в свое время тоже чуть не передралась из-за меня, но я-то был обычной помехой, а теперь к ним пришел опытный человек. Я просто не понимал этих ребят. Да и тон Макса меня тоже ошеломил. Выйдя за дверь я накинулся на него: - Зачем ты так? Это же дети. Такие же, как и мы, впрочем… - Дети? Да уж, наверное, я правильно решил не идти в университет… Сейчас я мог узнать, почему же он нигде не учится, но было не до того. - Ты мог бы быть помягче, и они бы точно успокоились. Бунтовать у них в крови. - Да, современная молодежь такая… Вот удивительно, Жень: мне 22, а я говорю, как старик. - У меня вообще сейчас было такое чувство, что я тебя не знаю. Максим положил руку мне на плечо: - Жень, я давал тебе спуск? Нет. А мне кто-нибудь подносил все на блюдечке, обмахивал веером? Нет. Дисциплина с самого первого занятия – вот, что нужно успешному танцору. А мило общаться они могут и дома. Я такой на работе, и изменить это не могу. Я вспомнил, что он был строг и с нами на репетициях, но Паши с Валерой были опытнее и старше, они понимали Макса иногда с одного взгляда. А тут нужны были слова. - Я подойду к ним один, - произнес я и вернулся в зал. - Евгений, прошу тебя! – подбежал ко мне Андрей. Он называл меня полным именем, когда разговор заходил о наших занятиях. Уважал, наверное. - Значит так, - начал я. – Вы видели его выступления? - И видели тебя рядом, да. Я немного удивился, но продолжил: - Вы должны понимать, что это большая удача. Я и сам не знаю многого, чего знает Максим Ильин. Он просто находка. Если вы не будете учиться у него – вы никогда не освоите танцы в полной мере. Я боялся, что они снова взорвутся. Но к моему тону они привыкли: - Ты нас тоже пойми, - начала одна девушка. – Нам не нравится он как человек, хотя, конечно, как танцор, мы уверены, он замечательный. Но если так пойдет дальше – ничего не выйдет. - Да, - подхватил мысль Андрей. – Мы танцуем для души, для того, чтобы отвлечься от проблем и расслабиться. Мы не живем, чтобы танцевать и дойти до финала, а танцуем, чтобы жить. В этом они отличаются от нас. - И нам главное – сохранить приятную атмосферу. Учиться у тебя. - Но и Максим в жизни очень добрый… - Пусть он дает советы тебе. А ты будешь их перерабатывать. «Да он и так это делает», - подумал я. - Мы хотим слушать именно тебя. Мои первые ученики ценили меня как своего учителя. Ведь учитель – это нечто большее, чем профессионал. Я мог ошибаться, но ради меня ошибаться готовы были и они. Они знали, что смогут выучиться, только ошибаясь самостоятельно. А значит, первый урок был усвоен.

***

Помимо меня у Макса были еще какие-то дела. Он пропадал, не объясняя, где и с какой целью. Просто говорил, что дела. Я знал разговорчивость своего парня, но интерес мой не пропадал. И однажды, решив вспомнить былые времена (которые кончились тогда печально), я отважился проследить за ним. Проклял себя, когда понял, что Макс едет за город. Хорошо хоть его машина была сейчас в ремонте, и я мог следить за ним на электричке. Ехать, правда, было недолго, иначе вряд ли бы он ездил сюда так часто. Мы вышли в довольно богатом районе, но я так и не понял, что здесь забыл Максим. Оглядываясь, я отвлекся, и тут чья-то рука легла мне на плечо. - Начина-ается, - протянул знакомый голос. Я поднял испуганные глаза: - Продолжается, точнее. Как ни странно, но я боялся узнать, как Макс отреагирует на уже вторую слежку за собой. Ведь тогда я действовал по заданию Дины. Парень стоял и с интересом наблюдал за изменениями на моем лице. Какой я нафиг учитель? Сам еще любопытный мальчишка… - Максим, прости… Я переживал. Ты ведь ничего не рассказываешь! Макс наклонился ко мне, не меняясь в лице, и произнес на ухо: - Это так…волнует. Я знал, какое слово промелькнуло у него в голове на самом деле. От его шепота внизу живота потянуло, как в первый раз. - Пойдем со мной. - Стой… Куда? – спросил я. - Как куда? К моим родителям.