Парень по соседству

— Он ещё не пригласил тебя на свидание? — Эпонина вытянула руки над головой и выгнула спину, лежа на траве. Она напомнила Курфейраку потягивающуюся кошку. — Нет. Думаешь, я бы сидел тут с тобой, если бы пригласил? — он вырвал пучок травы и бросил его в подругу. Она фыркнула ему в ответ. — Боже, вам что, по двенадцать? — простонал Гаврош, её четырнадцатилетний (почти пятнадцатилетний) брат. Он растянулся рядом с двумя друзьями, надев палёные "Рэй бэны", чтобы защититься от солнца, и тщательно причесав свои волосы так, чтобы они выглядели так, будто он только что сошёл с доски для сёрфинга. Это немного сбивало с толку, ведь ещё совсем недавно он был маленьким гиперактивным десятилеткой. Курф всё ещё не мог до конца поверить в то, что он каким-то образом пропустил тот момент, когда Гаврош так изменился. Однако он должен был отдать пацану должное; тому действительно шёл сёрферский шик. Даже несмотря на то, что они сидели в парке в центре Парижа, примерно в трёхстах милях от ближайших подходящих для сёрфинга волн. — Тебе нельзя позвать его на свидание? Ну и ладно. Мы что, в девятнадцатом веке? Просто переспи с ним и двигайся дальше. — Эй! — Эпонина неожиданно выпрямилась и ударила брата по плечу. — Следи за манерами! Курфейрак тоже об этом думал. Ну а как иначе? Но это же был Комбефер. Курф хотел чего-то большего, чем просто секс. Он хотел ходить на свидания и неловко касаться друг друга ладонями, не зная, можно ли взяться за руки. Робкий первый поцелуй, более смелый второй, и бесчисленное множество последующих за ними. Он хотел готовить ему блинчики на завтрак, одалживать его одежду, засыпать во время совместного просмотра иностранных фильмов (он представлял, что Комбеферу нравится восточноевропейское кино, и хотел знать, правдива ли его догадка). Он хотел слышать, как прошёл его день, зарываться пальцами в эти рыжевато-каштановые локоны. Познакомиться с его родителями, уезжать вместе на выходные за город. Боже. Он был настолько влюблён, что это даже уже не было смешно. Он хотел гораздо большего, чем просто переспать с ним, и, честно говоря, он мог подождать всего-то пятнадцать дней. Полпути уже было пройдено. ** Он прищурился, глядя на солнце, смотря, как люди пересекают его поле зрения. Матери с колясками и зонтиками, закрывающими младенцев, бегуны, потеющие в лучах сентябрьского солнца, собаки и их хозяева, Комбефер и Жеан. Комбефер и Жеан. Назад, назад. Он тут же сел и провёл рукой по волосам, надеясь, что в них не осталось кучи травы. И Эпонина, и Гаврош имели раздражающую привычку закидывать его травой, пока он не видел. Как он и думал, вскоре на его колени посыпался дождь из зелени, пока он продолжал проводить пальцами по волосам. Он толкнул Эпонину локтем. К сожалению, Гаврош сидел слишком далеко, чтобы до него можно было дотянуться. — Ты чего? В этот момент Курфейрак пожалел, что они не придумали кодовое слово для таких ситуаций. — Нам нужно кодовое слово. — Для чего? — Я видел Комбефера, — прошипел он. Эпонина приподнялась на локтях и приставила ладонь ко лбу. — Комбефер! — крикнула она, махая рукой, приглашая их подойти к ним. Курфейрак не был уверен, хотел он её убить или заобнимать. Не было ничего странного в том, что Комбефер тоже гулял в этом парке, ведь он был всего в нескольких улицах от их дома. К тому же стоял чудесный день. Скорее всего, эти выходные были одними из последних солнечных дней в этом году. Кажется, половина парижан вышла из дома, чтобы напоследок покупаться в лучах солнца. И всё равно Курфейрак жалел, что не надел джинсовые бриджи и разноцветную майку-борцовку. Ему казалось, что сегодня Комбефер будет на работе. Разве он обычно не работал по субботам? Комбефер оглядывался по сторонам, услышав, как кто-то его позвал, поворачивая голову то влево, то вправо, пока не заметил Эпонину. Он помахал ей в ответ и подтолкнул Жеана, после чего они вместе направились к их месту на газоне. — Вот это встреча, — радостно заметил Жеан, перекатываясь с носка на пятку и обратно. — Мы собирались играть во фрисби. Хотите с нами? — он достал из сумки пурпурный фрисби и помахал им из стороны в сторону. — Вернёмся в университетские деньки, раз на улице такая хорошая погода? — Да, да! — воскликнул Гаврош, тут же вскочив на ноги. За долю секунды лощёный и крутой почти-пятнадцатилетка превратился в ребёнка, которого Курфейрак знал и очень любил. — Жоли и Боссюэ ждут нас там. Мы собирались провести день вместе, — продолжил Жеан, переводя взгляд с Комбефера на Курфейрака. Его несколько забавляло то, как у обоих резко закончился весь словарный запас. Курф удивленно обернулся в ту сторону, куда показал Жеан. И правда: Жоли и Боссюэ сидели в обнимку на пледе на другой стороне парка. И как это он их не заметил? Он встал, отряхнул джинсы от травы и, повернувшись к Комбеферу, широко улыбнулся. Сегодня на Ферре были выцветшие синие джинсы, подвёрнутые до щиколотки, сапожки "чакка" и полосатая рубашка, подчёркивающая его, честно говоря, потрясающие руки. Он зачесал чёлку назад, и на солнце его волосы казались более светлыми. Хотя его глаза были скрыты за очками-авиаторами, Курф мог представить себе легкие морщинки, появляющиеся на его лице каждый раз, как он улыбался. Курфейраку хотелось расплакаться от счастья. — Тогда пойдёмте играть во фрисби! Он обнял Гавроша за плечи и повёл их группу туда, где расположились Жоли и Боссюэ. ** Довольно скоро они позвонили Анжольрасу, Грантеру и Баорелю с приглашением присоединиться к ним в парке. Сосед Жеана Фейи сказал, что выедет к ним, как только закончит рабочую смену. Они позвали и Мариуса, но его, к сожалению, уже пригласил на ужин отец Козетты. По телефону он звучал ужасно напуганным. Курфейрак лишь добродушно посмеялся над другом и пожелал ему удачи. Через короткое время они уже играли на всём газоне, привлекши к игре незнакомцев, так же отдыхавших в это время в парке. Никто не мог устоять перед обаянием Курфейрака, и, прежде чем кто-либо что-то понял, в игру втянулось более тридцати человек. В какой-то момент они кидали три разных фрисби. Боссюэ, каким-то счастливым стечением обстоятельств, упал всего раз и, к превеликой удаче, ничего себе не сломал. Однако это дало ему и Жоли повод отсидеться оставшуюся часть игры в стороне, обнимаясь и наслаждаясь компанией друг друга. Они не придерживались каких-либо определённых правил, несмотря на попытки Анжольраса реализовывать стратегические ходы и контратаки. Но им пришлось положить конец раздражающей привычке Баореля просто подбирать того, кто поймал фрисби, на руки и бежать с ними к воротам. Чаще всего, чтобы остановить его, они коллективно прыгали на него, пригвождая его к земле, каждый раз как фрисби пролетал недалеко от него. К тому времени, как солнце скрылось за кронами деревьев, все перепачкались в траве и жутко устали. Не говоря уже о том, что сильно проголодались. Как только был объявлен конец игры, Курф упал на траву, раскинув руки-ноги, как загорелая веснушчатая морская звезда. — Ну что, ко мне есть пиццу? — предложил он, тяжело дыша, пытавшись отдышаться. — И возьмём по дороге Пиммс, — согласился Жеан и протянул Курфейраку руку, чтобы помочь ему подняться. ** К ним присоединились еще несколько отдыхающих из парка, в том числе руководитель какого-то СМИ, от которого Эпонина не отходила ни на шаг, и его группа друзей. Грантера и Баореля отправили закупать алкоголь, и когда Комбефер принёс сабвуфер, Курфейрак объявил их посиделки официальной вечеринкой и опубликовал публичное приглашение в Фейсбуке. Ему давно было пора провести вечеринку в новой квартире. — Хорошо придумали, — сказал он Жеану, обвив друга за плечо и притянув достаточно близко, чтобы они могли расслышать друг друга через музыку. По квартире разносились радостные летние хиты. Все окна были распахнуты, впуская в помещение прохладный летний ночной воздух; это была лучшая вечеринка, которую Курф устраивал за последнее время. Он был в меру пьян, ему было весело, его окружали старые и новые друзья. Счастливее быть было просто невозможно. — О да! — Жеан ухмыльнулся и поднял бокал, чтобы чокнуться. — Дзынь! — Курф чокнулся бокалом в ответ. Другой рукой он всё ещё обнимал Жеана за плечи, покачивая их обоих в такт музыке. — Знаешь, я ведь серьёзно говорил о том, чтобы свести тебя, — через какое-то время крикнул через музыку Жеан. Курф покачал головой и прихлебнул через соломинку. — Не нужно, — прокричал он в ответ, перекрикивая басовую партию новой песни Питбуля. Меньше всего ему было нужно, чтобы Жеан с кем-то пытался его свести. Он и так переживал, что Комбефер не замечал, как он ему нравится. — Ещё как нужно! Я же вижу, как ты на него смотришь! — произнес Жеан, заговорщицки улыбнувшись. — На кого? Жеан показал напитком в сторону, где Комбефер подпирал барную стойку, что-то обсуждая с Грантером. — Ты ему нравишься, — так же заговорщицки сказал Жеан. Курфейрак продолжил пить из трубочки, не смея поверить своим ушам. Он покачал головой. Жеан немного потанцевал под песню, после чего встал на цыпочки и прошептал Курфу на ухо: — Я никогда не видел, чтобы он смотрел на кого-то так, как он смотрит на тебя. Иди и поговори с ним, — Жеан, может, улыбался и проказливо, но было видно, что он был искренен с другом. Курфейрак забыл, как дышать. Он не мог оторвать взгляда от Комбефера. А вдруг Жеан был прав?