Парень по соседству

Курфейрак больше никогда не притронется к алкоголю. Когда его будильник с пронзительным воплем сработал в 6:30, он спрятал голову под подушку и проклял все жизненные выборы, которые привели к этому. Через несколько минут он осознал, что был всё ещё одет в то, в чём гулял вчера, и лежал на одеяле, а не под ним, и верх джинсов неудобно впивался ему в живот. По крайней мере, у него хватило предусмотрительности сбросить ботинки, прежде чем рухнуть на кровать, но он не задернул шторы. В результате комнату залил бледный бесцветный солнечный свет. Он слабо поднял голову и прищурился от света. Окна запотели от конденсата; значит, будет холодно. Театрально взвыв, Курфейрак откинулся на подушки и попытался собраться с силами, чтобы встать с постели. Через час его разбудил стук в дверь. Ворча и бормоча под нос, Курфейрак перекатился на спину и приоткрыл один глаз. Он уже собирался встать с постели, когда в комнату вошел Анжольрас. Он на секунду остановился, чтобы посмеяться над жалким состоянием Курфейрака, после чего громко поставил бутылку воды и коробку аспирина на тумбочку. — Поднимайся, мы идем раздавать листовки. Курфейрак простонал что-то невнятное. — Знаю, что не хочется, — Анжольрас разобрал бормотание Курфа; это уникальный навык, который он отточил еще в университете, — но ты обещал. Иди в душ, а я пока поставлю кофе. — Он посмотрел на часы, которые носил циферблатом, повернутым к ладони. — Сейчас 7:40, если поторопимся, то должны успеть туда к 8:30. По мнению Курфейрака, утро и спешка никогда не должны были озвучиваться в одном предложении. Особенно во время похмелья. Во рту у него было такое чувство, будто он всю ночь ел вату, а в голове звучал барабанный бой под особенно энергичную песню. Он взял бутылку воды с тумбочки и осушил ее по пути в ванную. Он собирался принять долгий душ, хорошенько позавтракать и выпить ведро кофе. Потом и только потом они отправятся раздавать листовки. Анжольрасу придется подождать. ** К тому времени, когда они добрались до Люксембургского сада, на часах было около 10 утра. Настроение Курфейрака улучшилось, и он чувствовал себя почти как обычно. Лицо Анжольраса, напротив, напоминало погоду; он выглядел мрачно и пасмурно, с грозовыми тучами на горизонте. Он был убежден, что они зря просидели всё утро и пропустили бесчисленное количество потенциальных рекрутов. Даже вид пустого входа не убедил его в обратном. — Все всё ещё спят, — заверил его Курфейрак. — Скоро тут будет толпа. Только толпы так и не было. К 11:30 им удалось раздать лишь с десяток листовок, и их надежда на то, что к обеду людей станет больше, испарилась, когда пошел дождь. Сначала накрапывало лишь слегка, несколько капель тут и там, пока небеса не разверзлись и не выпустили поток режущего, промокающего до костей дождя, который превратил их в мокрых крыс за секунды. Листовки быстро размокли, и чернила потекли. Курфейрак заметил, что листовки, которые он только держал в руках, смазались, и по его пальцам текли красные и черные чернила. — Это бесполезно! — прокричал Курфейрак, перекрикивая дождь, падавший пеленами и барабанивший по асфальту. Он едва мог разглядеть Анжольраса сквозь намокшую челку, а люди, бежавшие к выходу, превратились в темные пятна, плывущие под дождем. — Нужно найти сухое место! Анжольрас выглядел так, будто собирался возразить, но вдалеке прогремел гром, и он согласился с другом. Они поспешно запихнули листовки обратно в коробки. Курфейрак поставил их на сгиб локтя, чтобы быстренько убрать челку со лба. Дождь капал с его ресниц, и мокрая одежда тяжело свисала вниз. Он пошевелил пальцами ног в тканевых кедах и обнаружил, что они хлюпали, промокнув насквозь. — Ладно, пойдём, — рявкнул Анжольрас. Его голос едва перекрывал шум дождя, который с ревом тарабанил по асфальту, словно тысяча людей вышли станцевать чечетку. Курфейрак взял коробки поудобнее и, прищурившись, вгляделся в серость перед ними. Либо его глаза обманывали его, либо кто-то бежал к ним. Кто мог быть настолько глуп, чтобы пойти к ним в такую погоду? Когда незнакомец подошел ближе, Курфейрак узнал форму короткого пальто и уверенную походку. Он едва успел прийти в себя, прежде чем Комбефер поздоровался с ними. Он прятался под зонтом, но все равно выглядел промокшим. С его очков капала вода, и одинокая капля дождя упрямо цеплялась за кончик носа. — Я собирался помочь, но вы видимо на сегодня уже всё? — Да, мы собираемся куда-нибудь, где сухо! — ответил Курф, улыбаясь. — Идём с нами. — Ко мне, наверное, ближе всего? — предложил Анжольрас. Курфейрак быстро согласился, и они отправились к нему полубежа, пытаясь втроем оставаться под зонтом. Под ним едва могли уместиться двое, так что для троих там точно не было достаточно места. Но всё же пытаться протиснуться под него было лучше, чем стоять под дождем. Анжольрас жил всего в десяти минутах ходьбы от парка, но добраться до его дома было настоящим испытанием. Водосточные желоба быстро превратились в реки, и им пришлось пересекать некоторые улицы практически вброд. Дойдя, наконец, до большого многоквартирного дома из кремового камня на углу перекрестка, они зашли внутрь и остановились, оставляя после себя лужи. Никогда еще Курфейрак так не радовался тому, что ушел из-под дождя. Он бросил коробки с испорченными листовками на пол и стал встряхиваться руками и ногами, пытаясь избавиться от лишних капель. Казалось, даже упади он в Сену, то был бы не таким мокрым. К счастью, в отличие от дома Комбефера и Курфейрака, в здании, где жил Анжольрас, работал лифт. Оставив три лужи на каменных плитах вестибюля, они вошли внутрь и доехали до последнего этажа. Квартира располагалась на чердаке, имела наклонный потолок, спускавшийся к мансардным окнам, и была встроена в угол, откуда открывался вид на две стороны улицы. Большое окно на северной стороне здания имело французский балкон, который выходил на Сену, а под остальными были маленькие ниши или подоконники, забитые подушками. Многие удивлялись, когда узнавали, что Анжольрасу нравились не гладкие, хромированные и минималистичные дизайны, как большинство предполагали. По правде говоря, ни у Анжольраса, ни у Грантера не было определенного любимого стиля в интерьере. В результате квартира представляла собой беспорядочное столкновение стилей из предметов мебели, которые казались удобными, практичными или были выставлены из-за сентиментальной ценности. А там, где не было мебели, лежали книги. В этой квартире было больше книг, чем в некоторых небольших библиотеках. Но в отличие от квартиры Комбефера, где они были аккуратно сложены на книжных полках или буфетах, здесь они были разбросаны повсюду. Гора тяжелых учебников по праву служила столиком рядом с креслом, а пара особо крупных книг в твердом переплете подпирала угол сломанной стенки с телевизором. Здесь было так много вещей, но ощущалось по-домашнему уютно. Курфейрак широко улыбнулся, стоило ему пересечь порог квартиры. С тех пор, как Баорель купил нечто, что он называл телевизором, они перестали собираться здесь на просмотр кино, но им действительно пора было возродить эту традицию. Он соскучился по уютной гостиной и тому, как все пытались уместиться на диване, пока у Анжольраса подгорал попкорн. Анжольрас захлопнул за собой дверь, и копна черных кудрей взвилась с кресла. Грантер сонно потер глаза и устало взглянул на троих новоприбывших. Ему понадобилась минута, чтобы окончательно проснуться и осознать, что было непривычно видеть их промокшими до нитки. Когда его мозг окончательно загрузился, он громко рассмеялся и, плюхнувшись на диван, обратился к ним, спрятав голову за подлокотником. — Ну и как всё прошло? — он звучал чрезвычайно самодовольно. — Это была катастрофа, — пожаловался Анжольрас. Он бросил коробку с листовками на коврик у двери и затопал по гостиной. — Если хотите вытереться, ванная вон там, — сказал он. — Эр принесет вам одежду. Курфейрак услышал, как Грантер пробормотал что-то вроде "Эр продолжит лежать здесь и отсыпаться с похмелья", но всё же в итоге встал с дивана и побрел в спальню. Он вернулся с охапкой одежды и небрежно бросил её в Курфейрака. — Эти вроде чистые, — сказал он и снова плюхнулся лицом вперед на диван. Анжольрас удалился в спальню, оставив Курфейрака и Комбефера неловко решать, кто пойдет в ванную первым. — Давай сначала ты, — сказал Комбефер Курфейраку. — Ты точно не против? Комбефер кивнул и вышел из ванной, закрыв за собой дверь. Курф быстро разделся (как, черт возьми, у него даже боксеры успели так промокнуть?) и надел спортивные штаны и футболку, даже не рассматривая их. Он схватил с вешалки полотенце и взъерошил им волосы. Мда, он сейчас будет выглядеть как чёртик. Единственное, что его успокаивало, это что Комбефер был в таком же виде, и, к тому же, ему больше нравилось, когда у того были взлохмаченные волосы. Ему оставалось надеяться, что то же самое относилось и к его прическе. Украдкой взглянув в зеркало, Курфейрак застыл и уставился на свое отражение с разинутым ртом. Каким-то образом он размазал чернила по всему лбу. Как...? Почему никто ничего не сказал?! Даже дождь не смыл их, вместо этого по его щеке текли красные и черные дорожки от несуществующих слез. Он сунул полотенце под кран и вытер лицо. Он испортил полотенце, но сейчас ему было важнее спасти остатки своего достоинства. Удовлетворенный тем, что получилось оттереть большую часть чернил, Курфейрак бросил полотенце в ванну и повесил промокшую от дождя одежду на батарею. Сделав глубокий вдох, он встретился взглядом со своим отражением и строго напомнил себе, что часто расхаживал и с чем похуже на лице, так что рано было придаваться панике. Тем более, если он действительно нравился Комбеферу (в чём он всё ещё сомневался), то несколько чернильных пятен этого бы не изменили. А если да, то тогда Комбефер был не таким, каким себе его представлял Курфейрак. Так, Курфейрак отвлекся. А бедняга Комбефер по-прежнему капал на пол по ту сторону двери. Он взял себя в руки и с размаху распахнул дверь. — Можешь идти в ванную, — просиял он, глядя на Комбефера. Комбефер не сразу двинулся с места. Он с любовью смотрел на Курфейрака. Курфейрак уже собирался спросить, в чем дело, когда... — Я бы приударил, — Комбефер рассмеялся. У Курфейрака остановилось сердце, и он почувствовал, как покраснели его загоревшиеся уши. Что?! Серьезно? Он правильно всё сейчас расслышал? Комбефер бы приударил... за ним? О Боже. Ну, что ж. Он ухмыльнулся и уже собирался пофлиртовать в ответ, когда понял, что Комбефер смотрел на футболку. Опустив голову, Курфейрак понял, что это было написано прямо над яркой пиньятой. — А, да, — слегка удрученно ответил Курф. — Это, наверное, Грантера. — Интересно, что достанется мне, — Комбефер улыбнулся и шагнул вперед, остановившись перед Курфейраком. Он поднял палец и мягко провел по его щеке. — У тебя здесь... — А? — сердце Курфейрака не успело оправиться. Теперь оно билось слишком быстро. Он затаил дыхание и поднял голову, посмотрев на Комбефера. — Сейчас, — Комбефер на секунду замешкался и провел большим пальцем по скуле Курфейрака. — Всё. Похоже на краску, — он потер большим пальцем о ладонь, чтобы стереть черное пятно, но не сдвинулся с места. Курфейрак чувствовал, как щекочет щеку дыхание Комбефера. Он видел, как на кончиках его волос скопились капли дождя. Его чуть приоткрытые губы были слегка потрескавшимися. У него была небольшая коричневая родинка под левой ноздрей. Курфейрак мог бы легко качнуться вперед на цыпочках, сократить расстояние между ними и наконец инициировать поцелуй. Он был в подобных ситуациях достаточное количество раз, чтобы распознать желание в глазах Комбефера. Наконец-то сомнения рассеялись. Курфейрак вспомнил слова Жеана: "Я никогда не видел, чтобы он смотрел на кого-то так, как смотрит на тебя". Так это правда? Он правда нравился Комбеферу... Курфейрак тихо вдохнул, отчаянно желая приблизиться и поцеловать его. Наконец всё встало на свои места: они оба хотели этого. Но в течение следующих 8 дней, 9 часов и 14 минут первый шаг мог сделать только Комбефер. Да когда уже закончится этот идиотский месяц? Едва сдерживая себя и борясь со всеми клетками своего существа, Курфейрак закрыл глаза и отстранился. Отойдя от Комбефера, он еле шевеля ногами пересек гостиную и рухнул на диван рядом с Грантером. Он подождал, пока захлопнется дверь ванной, и злобно ударил Грантера по ногам. — Меня бесишь ты, меня бесит этот месяц, эта жизнь... Всё бесит. Грантер сел прямо и обнял Курфейрака. Он взъерошил и без того взлохмаченные волосы Курфа и похлопал его с притворным сочувствием по руке. — Я же уже сказал — то маленькое полотенце. Поверь мне, оно поможет. Курфейрак взглянул на дверь ванной и надулся. Он начинал думать, что это действительно был единственный выход.