Ты не бастард

– Миледи!.. Хватит, Теон, хватит, замолчи. Ты ничем не поможешь. Твой вой только распаляет его, потому-то ты и сидишь здесь. Потому он и оставил тебе глаза и язык: ты должен смотреть и кричать. – Один твой брат жив-здоров, стал большим человеком в Дозоре, – она не видит, но знает: сейчас грязные глаза холодеют, обретают благородный цвет голубого утреннего льда. – А другой сдох… ни с того ни с сего взял и сдох. Некрасиво как-то получилось, испортил всю свадьбу людям. Одной рукой Рамси тянет её за волосы, желая насладиться выражением лица супруги, другой заботливо гладит вспухшие полосы на внутренней стороне её разведённых бёдер. Когда он зол, то бьёт по самым нежным местам, и к этой боли нельзя привыкнуть. Ни одна учтивость не станет сейчас доспехом, не защитит от болтонского ублюдка. – Хорошо, что у нас было не так, правда? Хорошо, что никто ничего не портит и не мешает нам. – Грейджой, скорчившийся в углу, снова начинает скулить. Стоны явственно складываются в её имя. – Нам с тобой невозможно помешать, – почти игриво шепчет Рамси, принюхиваясь к ошейнику, мешающему Сансе свободно дышать. Да, воняет псинами, его сучками. Нож, плеть, воск, капающий со свечи? Какие «забавы» приготовлены для неё сегодня?.. – САНСА! – что-то поменялось, затравленная фигура Теона поплыла вбок, и леди Старк разом выпала из страшного сна в серую маленькую комнату. Нет больше никаких жестоких игр, она не в Винтерфелле, и кричит вовсе не Грейджой. Некрасивое, но честное и оттого по-своему приятное лицо Бриенны выражало искреннее беспокойство. За несколько дней, проведённых бок о бок, она буквально вырывала свою госпожу уже из третьего кошмара. «Они будут преследовать меня всегда. До самой смерти». Девушка нисколько не сомневалась в этом, но, тем не менее, попыталась изобразить улыбку; судя по морщине, пролёгшей меж светлых бровей Тарт, получилось плохо. Пока рыцарь возмущалась незапертой дверью – в замке, где полно молодых здоровых мужчин! – Санса, как могла, оправила смятую юбку, расчесала и заново переплела растрёпанные косы. Ей очень хотелось стащить с себя старое, кое-где порванное платье, не без потерь пережившее полёт с крепостной стены Винтерфелла и ледяную реку, но переодеваться было не во что: сундуки с платьями остались у Болтонов, бессменный костюм Бриенны состоял из воинского доспеха, а о нарядах оскорблённой леди Мелисандры девушка не смела и помыслить. «Нужно найти ткань, нитки, мех». Она старалась думать о простых, бытовых вещах – это всегда помогало смазать и задвинуть назад гнусный оскал Рамси, стоящий перед её внутренним взором, хозяйничающий во снах. Не время жалеть себя, перебирая осколки мучительных воспоминаний: есть масса куда более насущных хлопот. Вчера беглянка даже не осознала, как много странных людей слоняется по Чёрному замку. Те самые одичалые, пропущенные Джоном? Её спутница таинственно намекала, будто это решение имело ужасные последствия. Настолько ужасные и необъяснимые, что подробного рассказа дочь Неда и Кейтилин так и не услышала. По дороге сюда женщина так же хмуро и скупо обмолвилась о способностях некой жрицы, служившей Станнису и колдовским путём убившей Ренли; видимо, на Сапфировом острове суеверия имели большой вес, раз далеко не глупая дочь лорда верила в сказки. Что ж, у всех свои слабости, и вера в сверхъестественные силы – далеко не худшее свойство человека… Саму леди Старк смертоносные тени и ожившие мертвецы интересовали гораздо меньше, чем откровенная нелепость сложившейся ситуации. Во-первых, нужно извиниться перед Джоном. У неё нет сколько-то весомого права втягивать его в свою войну. Во-вторых, женщина с алыми волосами должна понять, что Санса ей не соперница. Старки – не Ланнистеры! Пусть сколько угодно развлекается с братом, раз он не прочь… хотя надеяться особо не на что, вчера красотке недвусмысленно указали на её место. «Всё же начинать лучше не с незнакомки». Мысль была трезвой, здравой и, конечно же, лишённой всякого желания потерзать Мелисандру неведением. Приняв решение, гостья Чёрного Замка в сопровождении неизменно мрачной Бриенны отправилась на поиски Сноу. За первым же поворотом обнаружился здоровенный рыжий тип подозрительного вида. Обозначение «сир» или «милорд» подходили к нему так же, как Серсее – описание верной, любящей жены. К тому же одичалые (а встреченный явно принадлежал к их племени) вряд ли жаловали вестеросские титулы. – Доброе утро, мне бы хотелось найти Лорда-Командующего, – быстро пискнула Санса. То есть по первоначальному замыслу вопрос должен был прозвучать легко, приветливо и дружелюбно, но рост и общий облик мужчины волшебным образом поменяли тон фразы. – Так уж давно день… А что искать-то? Джон обедает со всеми, – пробасил великан, нескромно сверкнув глазами. Наследнице Винтерфелла стало зябко… ровно до того момента, пока она не сообразила: воинственно встопорщенная борода указывала вовсе не на неё. Предметом интереса одичалого являлась Бриенна Тарт. – И если вы за ним, то я иду туда же, дамочки. Ну, за обедом, не за Джоном, на него-то мне что любоваться, – чуть смущённо уточнил собеседник. Кажется, это было одно из самых ненавязчивых приглашений отобедать вместе, которые слышала бывшая невеста бывшего короля. Седьмое пекло! Обвешанный мехами громила разглядывал присягнувшую Старкам женщину с восхищением и – на свой лад, разумеется – начинал за ней ухаживать! Поклонник, свалившийся на голову слегка опешившей Бриенны, искренне повеселил Сансу. Ей отчего-то сразу поверилось, что брат не будет злиться после вчерашнего. Всё это глупости! Он воин, ведущий за собой людей, в его привычках разделять хлеб и кров с братьями-дозорными, разве его может всерьёз огорчить дурацкое поведение некоторых приехавших леди?.. Когда девушка с уже двумя спутниками вошла в обеденную залу, то постаралась держаться просто и не привлекать к себе лишнего внимания. Однако все головы, как по команде, обернулись на их трио, а стоило ей сесть за общий стол, присутствовавшие дружно и молчаливо уткнулись в тарелки. «Странное понятие о вежливости». Джон сидел почти напротив неё, леди Мелисандра же, очевидно, сторонилась разномастных обитателей замка и трапезничала в своих покоях. Лорд-командующий приветливо улыбнулся сестре – юная Старк тотчас заметила, что он выглядел невыспавшимся, хотя вполне довольным. «Помирился с подругой». Это было прекрасно, это решало половину неприятной проблемы, но в глубине души Санса почему-то не обрадовалась… Впрочем, через пару мгновений она начисто забыла о любовнице брата: вошедший в зал дозорный шёл прямиком к Джону, и на лице его была растерянность, а в руке – письмо. Послание, скрепленное тёмно-красной печатью с изображением растянутого на кресте человека. Супруга Рамси Болтона догадывалась, о чём и о ком может идти речь в письме. Ей не нужно было читать спесиво-бешеные фразы, чтобы представить масштаб неконтролируемой ярости, правящей сейчас пером её законного мужа. А вот адресат не знал этого… да если б даже и знал, разве Джон Сноу мог скрыть от своих людей требования новоявленного «Хранителя Севера»? Разве он имел право молчать о таких вещах? «Рикон в плену. Приди и увидишь». Это не ложь, шелковисто-прохладные хитросплетения иллюзий – прерогатива Бейлиша. Наследник Русе врёт иначе: ему нужно ласково смотреть в загорающиеся радостью глаза, вдыхать полной грудью чужую надежду и лишь на самой последней черте, в полушаге от исполнения мечты, возвращать приговорённых в пекло. Всю дорогу от Винтерфелла Теон рассказывал ей это, дрожа истерзанным телом, запинаясь на каждом слове. Иногда он падал на колени, иногда сжимался в комок, пытаясь прикрыть голову изуродованными пальцами, и постоянно умолял прекратить расспросы – но рассказывал от «а» до «я». Потому что она спрашивала. Потому что старалась максимально узнать своего врага, его секреты, приёмы и методы. Он обещает убить Рикона, несчастного малыша Рикона, от главного защитника которого осталась только шкура, попираемая пятой Рамси. Он ставит ультиматум Джону, главе древнего братства. Он готов на всё, чтобы получить назад свою красивую, недоломанную игрушку, ведь эта игрушка дарует ободранному ублюдку призрачную власть над исконно старковскими землями. «Верни мне жену, и я не трону тебя и твоих ненаглядных одичалых. А не вернёшь…» – Дальше то же самое. – Закусив губу, Сноу отложил пергамент. Обречённость осеняла его иссиня-чёрными крыльями, делала потемневший взгляд не совсем человеческим. – Дай. Я прочту. Санса сохраняла абсолютное спокойствие, неспешно проговаривая слова, что описывали, в числе прочего, её собственное возможное будущее. Те фразы, которые не сумел озвучить Джон. Вообще-то угрозы были тусклыми, Старк ждала от гораздого на страшные выдумки Болтона более впечатляющих подробностей. Но… …Но то, что поднималось в звенящей тишине из неведомых глубин её души, не имело названия – одну лишь силу. Силу, затмевающую всякий страх, пусть даже смертный. Будто все лютоволки, когда-либо жившие и умиравшие под этими звёздами, стояли сейчас перед Сансой Старк и отдавали ей свою вечную звериную ярость. Для неё существует только один бастард, один на все Семь Королевств. Неважно, сколько в Вестеросе незаконнорожденных детей, – Сноу, Флауэрсов или Сэндов, – бастард, тысячу раз проклятый безумный ублюдок, лишь один, и имя ему Рамси.